Принц Драконьего Камня

11‑й день 11‑й луны 298 года от З. Э.

      Три дня в составе Малого совета пролетели для Аурана как одно яркое мгновение. За это время бастард успел: тщательно осмотреть полсотни кораблей королевского флота, отправить брату обстоятельное письмо и получить в ответ сотню гвардейцев — среди которых оказались и старые друзья, добровольно пожелавшие служить под его началом на должности Мастера над Кораблями. Не обошлось и без нескольких заседаний Совета, где бастард постепенно осваивался с новыми обязанностями.       К собственному удивлению, Ауран проникся этой размеренной рутиной. Он и представить не мог, что столь идиллическое существование прервётся столь внезапно.       Утро началось с неприятного сюрприза: слуга осмелился разбудить его с вестью о срочном сборе Совета. В первый миг взбешённый Ауран едва не вышвырнул посыльного в окно — ведь на сегодня никаких заседаний не планировалось. Но когда бледный, едва дышащий от страха юноша пролепетал, что созыв объявлен самим королём, сонливость как рукой сняло.       Не теряя ни мгновения, Ауран стремительно оделся и направился в зал Малого совета. К его изумлению, король уже восседал на своём месте. Рядом находились сир Барристан, Паук и Мизинец. Отсутствовали лишь лорд Ренли и Великий мейстер Пицель, но и они вскоре прибыли, нарушив напряжённую тишину шагами по мраморному полу.       Повестка дня оказалась взрывоопасной — речь зашла о Таргариенах. Варис, не теряя хладнокровия, огласил донесение своего шпиона: Джорах Мормонт сообщил, что принцесса Дейнерис носит ребёнка.       В этот момент двери зала распахнулись, и на пороге возник лорд Старк. Его лицо, обычно бесстрастное, сегодня казалось тревожным.       Не прошло и пяти минут как сидя в своём кресле валириец выслушивал это… — Роберт, умоляю тебя, — вопрошал Десница, — пойми, что ты говоришь; ты хочешь убить ребенка. — Эта шлюха беременна! — Королевский кулак с грохотом обрушился на стол. — Я предупреждал тебя об этом, Нед. Еще там, среди курганов, но ты не захотел слушать меня. Значит, слушай сейчас. Я хочу, чтобы все они погибли — и мать, и ребенок, и этот дурак Визерис. Понятно я выражаюсь? Я хочу, чтобы они умерли!       Мастер над королями, как и прочие и остальные члены совета, изо всех сил старался изобразить, что находятся совсем не здесь. По лорду Старку, сразу было видно что он редко себя ощущал в подобном одиночестве. — Ты навсегда обесчестишь себя, если такое случится. — Обесчещу?! Я правлю Семью Королевствами, один король, семь королевств! Думаешь все держится на чести?! Думаешь честь охраняет королевский мир! Нет, это страх! Страх и кровь! — Тогда мы не чем не лучше безумного короля, — ответил Десница — Осторожно, Нед, осторожно — Ты хочешь убить безвинную девочку, из-за того что до Паука дошёл слух? — Беру грех на душу, только пусть будет сделано. Я не настолько слеп, чтобы не видеть тени топора, подвешенного над моей собственной шеей. — Над тобой нет топора, — возразил Старк королю. — Ты видишь тени; опасность исчезла двадцать лет назад и теперь не существует. — Так ли? — негромко спросил Варис, вытирая напудренные руки. — Милорд, вы обижаете меня. Неужели я вынесу ложь на суд короля и Совета?       Лорд Старк холодно поглядел на евнуха. — Вы принесли нам шепоток предателя, находившегося за полмира отсюда, милорд. Что, если Мормонт ошибается?.. Что, если он лжет? — Джорах Мормонт работорговец, а не предатель. Для благородного человека разница невелика, понимаю, но не нужно путать понятия. — усмехнулся Мизинец — Он нарушил закон, предал свою семью, предал своего сюзерена, и бежал. Он самый что ни на есть предатель, а мы совершим убийство. — Сир Джорах не посмеет обмануть меня, — проговорил Варис с лукавой улыбкой. — Не рассчитывайте на это, милорд. Принцесса беременна. — Пусть будет так. Но если вы ошибаетесь, нам нечего опасаться. Если у нее будет выкидыш, нам тоже ничего не грозит, как и если она родит дочь, а не сына. Потом ребенок может умереть в младенчестве… — Ну а если это окажется мальчик? — настоятельно проговорил Роберт. — Если он выживет? — Узкое море все еще разделяет нас. Я начну опасаться дотракийцев в тот самый день, когда узнаю, что они научили своих коней скакать по воде.       Глотнув вина, король яростно посмотрел на Десницу. — Итак, ты советуешь мне ничего не делать, пока драконий ублюдок не высадит свою армию на моих берегах? — Этот драконий ублюдок еще в чреве матери, — снова возразил Старк. — Даже Эйегон Завоеватель приступил к завоеваниям не сразу после того, как его отняли от груди. — Боги! Старк, ты упрям, как зубр! — Король оглядел стол совета. — Неужели у остальных отнялись языки? Может ли кто-нибудь вразумить этого недоумка, отморозившего свою унылую физиономию?       С елейной улыбкой Варис положил мягкую ладонь на рукав Неда. — Я вполне понимаю терзания вашей совести, лорд Эддард, поверьте, это действительно так. И сам я без какой-либо радости объявил Совету эту прискорбную новость. Мы обдумываем ужасное преступление. Но ведь всем, кто берет на себя бремя власти, приходится совершать зло ради государственного блага, сколь бы противны ни были эти поступки нам самим.       Лорд Ренли пожал плечами. — Вопрос кажется мне достаточно ясным. Нам следовало убить Визериса и его сестру еще годы назад, но светлейший брат мой допустил ошибку, прислушавшись к Джону Аррену. — Милосердие никогда не бывает ошибкой, лорд Ренли, — Распылялся Десница. — У Трезубца присутствующий здесь сир Барристан зарубил добрую дюжину моих друзей… моих и Роберта. Когда его доставили к нам, тяжелораненого, на пороге смерти, Русе Болтон предложил перерезать ему глотку, но ваш брат сказал: «Я не убью прекрасного бойца, проявившего верность своему властелину», — и послал своего собственного мейстера перевязать раны сира Барристана. — Старк одарил короля долгим холодным взглядом. — Хорошо бы этот человек присутствовал здесь сегодня.       Речь собственного друга, похоже, имела смысл, ведь королю хватило стыда покраснеть. — Тогда дело обстояло иначе, — попытался он оправдаться. — Сир Барристан был рыцарем Королевской гвардии. — А Дейенерис — всего лишь четырнадцатилетняя девочка. Роберт, прошу тебя, объясни мне, разве мы поднялись против Эйериса Таргариена не для того, чтобы положить конец детоубийствам? — Чтобы положить конец Таргариенам! — буркнул король. — Светлейший государь, я никогда не предполагал, что вы боитесь Рейегара. — как видел Ауран, лорд Старк попытался изгнать презрение из голоса, но не сумел этого сделать. — Неужели возраст лишил вас мужества настолько, что вы трепещете перед тенью нерожденного ребенка?       Роберт побагровел. — Ни слова больше! — отрезал он. — Ни слова больше, или ты забыл, кто здесь король? — Нет, светлейший государь, — проговорил Нед. — А вы? — Довольно! — взревел король. — Я устал от этого разговора. Давайте наконец кончать с этим, проклятие! Ну, каково ваше мнение? — Ее надо убить, — объявил лорд Ренли. — У нас нет выхода, — пробормотал Варис. — Как ни прискорбно, как ни прискорбно…       Сир Барристан Селми оторвал от стола взгляд бледно-голубых глаз и проговорил: — Светлейший государь, честь велит нам встречать врага на поле боя, а не убивать его в чреве матери. Простите меня, но я вынужден поддержать мнение лорда Эддарда.       Великий мейстер Пицель прочистил глотку; на процесс этот, казалось, ушли минуты. — Мой орден служит государству, а не правителю. Прежде я давал советы королю Эйерису столь же преданно, как и королю Роберту, а поэтому не испытываю вражды к его дочери. И все же я спрошу вас: неужели снова начнется война… сколько воинов погибнет и сколько городов сгорит? Скольких детей отнимут от матерей, чтобы насадить на копье?       Он погладил свою роскошную белую бороду… бесконечно скорбный, бесконечно усталый. — Разве мудрость и доброта не велят нам, чтобы Дейенерис Таргариен умерла, но тысячи и десятки тысяч остались жить? — Именно доброта, — отозвался Варис. — Хорошо и справедливо сказано, великий мейстер. Как вы правы! Если боги по своей прихоти даруют Дейенерис Таргариен сына, королевство изойдет кровью.       Король повернул голову в сторону Аурана: — Посмотри на него, Нед, молчит. И ты прекрасно знаешь почему. В Вестеросе есть ещё лоялисты Таргариенов. Стоит дать слабину, и, если появится подходящий человек, то эти предатели тотчас воткнут мне нож в спину. Бастард решил высказаться, дабы больше не слушать сей бред: — Ваша милость, я понимаю ваше беспокойство по поводу всего этого. Вы при первом заседании сказали, что цените прямолинейность. Разрешите, я скажу как есть? Я многое услышал за всё это время, но пообещайте, что за мои слова моя голова не окажется на пике.       Король целую минуту не отрывал пристального взгляда от бастарда, затем медленно кивнул.       Ауран нервно сглотнул — сама тема разговора заставляла его чувствовать себя неуютно. — Я согласен с лордом Старком, — начал он осторожно, но, заметив, как лицо короля заливается багрянцем, поспешно добавил: — Но не в том, что касается убийства или чести, нет. Я начну бояться дотракийцев, Дейнерис Таргариен и её ребёнка лишь в тот день, когда солнце взойдёт на западе.       Похоже, его слова привлекли всеобщее внимание. — Лорд Ренли, пожалуйста, скажите совету, на каком месте вы в линии наследования? — произнёс Ауран. — Четвёртый, — осторожно произнёс младший Баратеон, видимо понимая, куда тот клонит. — Почему не пятый или, допустим, шестой? — Потому что Мирцелла и Ширен не могут наследовать трон — они девушки. — Верно, — Ауран улыбнулся и плавно повернулся к Роберту. — Ваша светлость, даже самый последний лоялист не станет вставать на сторону девчонки или её ублюдка от дикаря‑кониёба. — Он заметил, как Варис едва заметно дёрнулся, и твёрдо продолжил: — Лорды Вестероса просто не потерпят такого.       Видя, что Роберт начинает проникаться его словами, Ауран решил подкрепить аргумент: — Взять, к примеру, мой дом. Танец Дракона преподал дому Веларион недвусмысленный урок: в вопросах престолонаследия нельзя ставить на женщин и ублюдков. — Забавно слышать это от вас, сир Уотерс, — с лёгкой издёвкой в голосе произнёс Бейлиш, пронзая Аурана острым взглядом. — Но это так, — поддержал Ренли, задумчиво поглаживая бороду. В его голосе звучала непривычная серьёзность, словно он сам удивлялся собственным словам. — Тем более я нахожу откровенно забавным этот всеобщий страх перед боевой мощью дотракийцев, — бастард медленно перевёл взгляд на мастера над шептунами, выдерживая паузу. — Неужели стотысячная армия кхала Дрого действительно внушает вам такой трепет? — И чем же вас забавляет стотысячная армия кхала Дрого?! — Варис резко выпрямился, его обычно бесстрастное лицо исказилось от негодования. — Вы хоть представляете, что значит столкнуться с ордой, которая не знает ни усталых ног, ни отступающих знамён?       В зале повисла напряжённая тишина — каждый из присутствующих ощутил, как воздух словно сгустился от столкновения двух непоколебимых мнений. — Ваша светлость, я понимаю, почему лорд Варис испытывает страх перед дотракийцами. Он родом из Эссоса и годами наблюдал, как тамошние владыки предпочитали откупаться от них, нежели вступать в открытую схватку. Но Вестерос — не Эссос. Наши земли веками закалялись в битвах, наши рыцари и лорды знают цену чести и боя. — Но их всё ещё сто тысяч, — вставил Мизинец, едва заметно улыбнувшись. — Как любезно напомнил нам лорд Варис. Бастард выпрямился, взгляд его стал твёрдым и пронзительным. — Мало кто из вас бывал по ту сторону Узкого моря, — произнёс он уверенно. — А я был. Я видел дотракийские кхаласары вблизи, изучал их обычаи и тактику. Лорд Варис, без сомнения, сгущает краски — видимо, страх перед ордой до сих пор живёт в его сердце.       В зале вновь повисла напряжённая тишина.       Каждый из присутствующих ощутил, как слова бастарда бросили вызов общепринятому мнению, поставив под сомнение не только доводы Вариса, но и саму природу страха, что сковывал совет. — Расскажите нам, сир Ауран, — поддержал его десница, слегка наклонив голову. — Вы, судя по всему, не раз бывали по ту сторону моря. А лорд Варис, похоже, успел позабыть, как обстоят дела на его родине.       Ауран неторопливо выпрямился, обводя взглядом собравшихся. В его глазах читалась уверенность человека, видевшего то, о чём другие лишь слышали. — Даже если кхаласар насчитывает сто тысяч, это вовсе не означает, что у Дрого в распоряжении сто тысяч воинов. По обыкновению, половина кхаласара — женщины, старики и дети. Да, они с малых лет обучают всех держаться в седле, но воинами считаются исключительно мужчины. — Хм, значит, пятьдесят тысяч, — задумчиво произнёс Ренли, отпив вина. — Если Дрого действительно умён, я бы оценил их боеспособные силы в сорок тысяч, — отозвался Ауран, также пригубив вино. — Они не признают доспехов, считая их уделом трусов. Их главное оружие — кривая сабля‑аракх, в целом бесполезная в бою против латников.       Баратеон‑младший не сдержал смеха: — Хочешь сказать, что эти дикари воюют практически голыми и с серпами? — Они отменные лучники, — признал бастард, не позволяя насмешке сбить себя с толку. — Однако даже в самых крупных кхаласарах число настоящих стрелков не превышает пары тысяч. Они ничего не умеют создавать, пользуются тем что награбили или получили данью       Десница медленно кивнул, обводя взглядом присутствующих: — Видите? Нам нечего бояться. — Плевать мне на опасность, которую представляют дотракийцы и лоялисты, — отрубил король, и в его голосе прозвучала неприкрытая ярость. — Я хочу, чтобы всё драконье отродье сгинуло без следа. — Это несправедливо, — произнёс твёрдо Десница. — Вчера ты говорил что не казнишь по прихоти. А ныне заявляешь, что желаете смерти всем «отродьям». Тогда вам придётся истребить целые дома: Баратеонов, Веларионов, Селтигаров, Пламмов, Пенрозов — и всех, в чьи ветви когда‑то влилась кровь Таргариенов. Не говоря уже о многочисленном потомстве Эйгона Четвёртого… Да и про простых жителей Тресковых островов, несущих в себе ту же кровь, вы тоже не можете просто забыть.       Король нахмурился, но не успел ответить — в разговор вмешался мейстер. Его голос, обычно спокойный и рассудительный, дрогнул от волнения: — Это вовсе не одно и то же, лорд Старк, — попытался он возразить, подбирая слова с осторожностью человека, балансирующего над пропастью. — Не одно и то же? — Старк резко повернулся к мейстеру, и в его взгляде вспыхнул ледяной огонь. — Поясните‑ка, Пицель. В чём разница между убийством младенца и истреблением целых родов?       Мейстер поёрзал в кресле, нервно сжимая складки мантии. — Милорд, речь идёт не о произвольной расправе, а о предотвращении грядущей угрозы.              Роберт ударил кулаком по столу: — Хватит! Вы словно слепцы, не видящие очевидного. Таргариены — это яд. Их нужно уничтожить, пока они не набрали силу. Мизинец заговорил последним, видимо решив подвести итоги. Когда Ауран посмотрел на него, лорд Бейлиш прикрыл ладонью зевок. — Когда судьба приводит тебя в постель к уродливой женщине, лучше всего закрыть глаза и приступить к делу, — объявил он. — От ожидания она не станет красавицей. Поцелуй её и делай дело. — Поцеловать её? — спросил озадаченный сир Барристан. — Сталью, — отвечал Мизинец.       Роберт повернул лицо к деснице. — Вот и все, Нед. Вы с Селми и Бастардом остались в меньшинстве по этому вопросу. Остается только решить, кто возьмется убить ее? — Мормонт добивается королевского прощения, — напомнил ему лорд Ренли. — Со всем рвением, — отвечал Варис, — но жизнь он любит еще больше. Сейчас принцесса находится возле Вейес Дотрак, где всякий, взявший в руки клинок, погибнет. Если я расскажу вам, как дотракийцы обойдутся с беднягой, который направит свое оружие против кхалиси, никто из присутствующих не сможет уснуть сегодня. — Он погладил напудренную щеку. — Тогда остается яд… слезы Лисса, скажем так. Кхал Дрого даже не догадается, что смерть ее не была естественной. — Да — улыбнулась Ренли — вы ведь такой знаток их культуры Сонные глаза мейстера Пицеля открылись. Он подозрительно покосился на евнуха. — Но яд — оружие труса, — усомнился король. С десницы видимо было довольно. — Вы посылаете наемников убить четырнадцатилетнюю девчонку и еще разговариваете о чести? — Старк отодвинул назад кресло и встал. — Сделай это сам, Роберт. Человек, который выносит приговор, должен сам занести меч. Погляди в ее глаза, прежде чем убьешь. Посмотри на ее слезы, выслушай последние слова. По крайней мере хоть это ты должен сделать. — Боги! — ругнулся король, не имея более сил сдержать свою ярость. — Ты до сих пор настаиваешь! — Потянувшись к бутылке вина, стоявшей возле его локтя, король обнаружил, что она пуста, и отбросил ее к стенке. — У меня кончилось и вино, и терпение. Довольно. Пусть будет сделано! — Я не буду участвовать в убийстве, Роберт. Поступай как хочешь, но не проси, чтобы я приложил к этому собственную печать. Какое‑то мгновение король Роберт словно не мог осмыслить слова лорда Старка. Подобное упорство редко встречалось при дворе — здесь привыкли к кивкам и согласию, а не к твёрдому отпору. Но постепенно осознание пробивалось сквозь пелену гнева, и лицо короля менялось на глазах. Глаза сузились до щёлок, зрачки потемнели. Багрянец медленно выползал из‑под бархатного воротника, разливаясь по шее и щекам. Взор стал тяжёлым, почти звериным. В порыве ярости Роберт резко выбросил руку вперёд и ткнул пальцем в сторону десницы:. — Вы — королевская десница, лорд Старк. И вы поступите так, как я прикажу вам, или я найду другого помощника, который исполнит это дело. — Желаю вам успеха. — Нед отстегнул тяжелую застежку, скреплявшую складки его плаща, искусно сделанную серебряную руку, служившую знаком его сана, и положил на стол перед королем, скорбя о том человеке, который возложил на него эту тяжесть… о том, которого он любил. — Я считал тебя лучшим человеком, Роберт. Я думал, что мы выбрали благородного короля.       Лицо Роберта побагровело. — Вон! — рявкнул он, задыхаясь от ярости. — Вон, проклятый, или я разделаюсь с тобой. Чего ты ждешь? Ступай, беги в свой Винтерфелл, только потрудись, чтобы я более не видел твоей физиономии, иначе, клянусь, я пристрою твою голову на пику!       Лорд Старк поклонился и, не ответив ни слова, повернулся и ушёл. Как, теперь уже, не-Десница покинул Совет, сразу возобновилось обсуждение. — На Браавосе существует общество так называемых Безликих, — предложил Великий мейстер Пицель. — А вы представляете, во что обойдутся их услуги? — пожаловался Мизинец. — За половину той цены, которую они заломят, можно нанять целое войско обычных наемников, даже если речь будет идти об убийстве того купца. Не знаю уж, сколько они запросят за принцессу…       Король бушевал ещё пару часов — то взрывался громогласными обвинениями, то застывал в мрачном молчании, словно копил силы для новой вспышки.       В конце концов Совет пришёл к компромиссу. Варису поручили пустить тонкий слух: любой, кто устранит последних Таргариенов, получит титул лорда. Не прямой приказ, но достаточно ясный намёк, чтобы пробудить алчность в сердцах честолюбцев и изгоев       Ауран следил за этим спектаклем с ледяным спокойствием. Лично ему не было дела до Таргариенов — их судьба казалась не важнее порыва ветра. И поддержал он Старка не из симпатии к делу, а из уважения к Джону. Он смотрел на советников — на их суетливые взгляды, на полуулыбки, прячущие корысть, — и чувствовал глухое презрение. Это не собрание мудрых правителей, а свора падальщиков, ждущих, когда можно будет броситься на добычу. И от этой мысли во рту появлялась горечь — словно он невольно стал частью пиршества, где главным блюдом была человеческая жизнь.

***

11‑й день 11‑й луны 298 года от З. Э.

      После бурного заседания Малого совета Ауран провёл следующий день — да и нынешний тоже — в борделе Катаи. В этом месте бастард был завсегдатаем задолго до королевского назначения и облюбовал ещё в бытность простым юнгой — здесь ценили не титул, а щедрость и умение наслаждаться жизнью.       Он никогда не забудет тот день — как скрупулёзно копил каждую монету, высчитывая и урезая расходы, лишь бы переступить порог лучшего заведения города. Как дрожали руки, когда он переступал порог, ослеплённый бархатом и позолотой, не веря, что теперь может позволить себе это великолепие.       А потом — разговор с хозяйкой. Та, с кошачьей проницательностью оценив его волнение и неопытность, мягко, но настойчиво убедила: «Для первого раза лучше начать с девственницы. Это особый опыт, сир. Поверьте, вы не пожалеете».       Её голос — вкрадчивый и уверенный; звон монет, перетекающих из его кошелька в её ладонь; смущённое лицо юной девушки — всё слилось в один яркий, почти болезненный миг, навсегда врезавшийся в память.       Тот день стал для него не просто знакомством с плотскими удовольствиями. Он ознаменовал переход, рубеж между тем, чтобы быть мальчиком, и тем, чтобы стать мужчиной.       Марея, любимая шлюха — Аурана, чью девственность он купил пять лет назад, встретила его вчера с привычной пылкостью, но в глазах читалась лёгкая укоризна: — Ты пропадаешь, сир. Вчера ко мне приставал победитель состязаний лучников — предлагал просто огромные суммы… Пришлось отказать: я храню себя для вас.       Ауран тогда усмехнулся, проводя пальцами по её серебристым волосам, струящимся по обнажённым плечам. Изумрудные глаза Мареи сверкнули в полумраке, а фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в свете масляной лампы. — Ты всегда знала цену своей верности мне, — он бросил на столик у кровати тяжёлый кошель. — Я выбрал тебя, ты моя, и этого никогда не изменится.       Они провели два дня насыщаясь друг другом, он даже не обратил внимания как в бордель наведалась половина команды Морской Змеи, и несколько его гвардейцев.       Ему было плевать, был только он и его шлюха.

18+

      Марея стояла перед ним на коленях, и в полумраке комнаты её серебристые волосы казались расплавленным лунным светом, струящимся по обнажённым плечам. Тёплый свет масляной лампы очерчивал изящные линии её профиля, но Ауран едва замечал эту красоту — его разум был затуманен желанием, а тело требовало разрядки без лишних церемоний.       Он резко схватил её за волосы, сжимая густые пряди в кулаке. — Не медли, — хрипло приказал он, и в этом голосе не было ни намёка на прежнюю мягкость.       Марея лишь на миг подняла взгляд — в её изумрудных глазах мелькнуло удивление, но она тут же склонила голову ниже, подчиняясь. Ауран усилил хватку, задавая ритм, жёсткий и безоговорочный. Его пальцы впивались в нежную кожу, дыхание становилось всё тяжелее, прерывистее.       Он не позволял ей отстраниться, даже когда она попыталась взять паузу, или когда из её глаз пошли слёзы и потекла тушь — его рука твёрдо удерживала её на месте. В комнате теперь звучали лишь его прерывистые вдохи, тихий стон Мареи да шелест шёлковых простыней, смятых под его напряжённым телом.       Он упивался этой властью — властью над её телом, над её действиями. Каждое прикосновение, каждый вздох подтверждали его господство. Марея двигалась с почти ритуальной сосредоточенностью, её руки скользили по его бёдрам — то лёгкие, почти невесомые, то сильные, сжимающие мышцы с уверенной настойчивостью.       Ауран не заботился о её комфорте — сейчас он был поглощён лишь собственными ощущениями, каждым импульсом, прокатывающимся по нервам. Его движения становились всё резче, требовательнее, словно он стремился выжать из этого мгновения всё до последней капли.       Пальцы Мареи впились в его бёдра, пытаясь найти опору, но он не обращал внимания — его мир сузился до острых вспышек удовольствия, до пульсации крови в висках, до ощущения её покорности под его рукой.       Ауран чутко фиксировал каждую реакцию своего тела: как учащается дыхание, как непроизвольно напрягаются мышцы, как нарастает волна наслаждения. Он ловил едва слышные звуки, которые она издавала — тихие, сдавленные стоны, приглушённые его собственным ритмом. Эти звуки только усиливали возбуждение, подстёгивали его, заставляли двигаться резче, требовательнее.       В воздухе витал аромат жасмина и сандала — благовония, которые Марея всегда зажигала перед их встречами. Этот запах смешивался с естественным ароматом их тел, создавая пьянящую смесь, от которой кружилась голова. Ауран погружался в ощущения, теряя связь с реальностью.       В этот момент тишину разорвал резкий стук в дверь. Марея замерла, её тело напряглось, но Ауран лишь сжал её волосы сильнее, не позволяя отстраниться.       Когда он почувствовал приближение кульминации, то резко усилил напор, задавая бешеный ритм. В перерывах между глухими стуками в дверь он излился в неё — без замедления, без паузы, будто стремился стереть саму возможность передышки. Это было не просто физическое удовлетворение — это был акт утверждения своей воли, и её добровольного подчинения.       Стук повторился — на этот раз более настойчивый. И прежде чем Ауран успел что‑либо сказать, дверь распахнулась, явив фигуру Алина, капитана его гвардии.       Ауран резко оттолкнул Марею, его глаза метали молнии. Он вскочил, едва сдерживая ярость, и с такой силой швырнул в капитана скомканное полотенце, что тот невольно вздрогнул.

Конец 18+

— Ты что, совсем разума лишился?! — голос Аурана прозвучал как удар хлыста. — Кто дал тебе право врываться без дозволения?!       Ауран шагнул к Алину, нависая над ним всей своей мощью: — Если у тебя нет вести о мятеже или нашествии дотракийцев, ты пожалеешь, что родился на свет. Говори!       Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в голосе звенела сталь. Он был готов разорвать капитана на части, если причина окажется недостаточно веской. Единственное, что спасло капитана от неминуемой расправы, — два слова, брошенные Алином с ледяной невозмутимостью: — Здесь десница. — Какого х…       Он стремительно натянул одежду, каждое движение выдавало кипящий внутри гнев.       Марея молча поднялась, накинула халат и скользнула в смежную комнату — её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась тень смущения.       Одевшись, Ауран бросил короткий приказ: — Предупреди всех наших. Лорд Старк не тот человек что ходит по борделям.       Лишь после этого он вышел из комнаты, оставляя за спиной смятые простыни, разбитый ритм страсти и молчаливую Марею, уже занятую тем, чтобы стереть следы их уединения. Гнев всё ещё клокотал в его груди, требуя выхода, и он знал: кто‑то сегодня заплатит за это вторжение.       В гостиной борделя Ауран сразу заметил Мизинца. Лорд Бейлиш вёл непринуждённую беседу с хозяйкой заведения — высокой, статной женщиной, чья элегантность бросалась в глаза. Она поистине была красавицей: изысканное одеяние, щедро расшитое перьями, создавало поразительный контраст с кожей, чёрной, словно чернила.       Рядом с ними стоял лорд Старк в окружении нескольких гвардейцев. Неподалёку Ауран увидел сира Уиллиса Астермана — того самого рыцаря, с которым познакомился во время сопровождения бастарда десницы. А рядом с ним…       Джон Сноу.       Ауран на мгновение замер, невольно усмехнувшись. Это был тот самый человек, который некогда с твёрдой убеждённостью заявлял, что никогда не переступит порог борделя. И вот он здесь — в самом сердце заведения, где царили иные законы и иные удовольствия, и в сопровождении собственного отца.       Выражение лица Джона оставалось невозмутимым, но в глазах читалась лёгкая неловкость, будто он сам не до конца понимал, как оказался в этой обстановке. Его поза — чуть напряжённая, руки скрещены на груди — выдавала внутреннее противоречие: с одной стороны, он старался выглядеть уверенно, с другой — явно чувствовал себя не в своей тарелке.       Ауран медленно спустился по лестнице, ступая бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу. Каждый шаг отдавался глухим эхом в напряжённой тишине борделя. Он внимательно сканировал обстановку, взвешивая в уме возможные варианты начала разговора. Ситуация складывалась любопытная — и потенциально опасная       Лорд Старк, уже приоткрыл было рот, намереваясь что‑то произнести, но замер на полуслове. Его взгляд скользнул мимо Аурана — и вдруг остановился на фигуре бастарда Дрифтмарка. В серых глазах северянина мелькнуло недоумение, затем — настороженность. Северянин резко сомкнул губы, так и не вымолвив ни слова.       Джон, стоявший чуть позади отца, тоже заметил спускающегося Аурана. Его лицо на мгновение дрогнуло — то ли от смущения, то ли от тревоги, — но он быстро взял себя в руки, выпрямившись и сжав кулаки в складках плаща. В его позе читалась неловкость человека, оказавшегося в чуждом ему мире, но при этом он старался держаться с достоинством.       Старк, уловив перемену в настроении сына, коротко взглянул на Джона. В этот миг юноша шагнул вперёд, прерывая тягостное молчание: — Он знает, лорд Старк, — твёрдо произнёс Джон, глядя прямо в глаза десницы. — Я ему рассказал про то что мы ищем бастардов короля.       В комнате повисла напряжённая пауза. Ауран приподнял бровь. Парень действительно раскрыл ему что Джона Арена убили. Лорд Старк медленно повернул голову к сыну, в его взгляде смешались разочарование и строгость. — Лорд Бейлиш, что вам известно о бастардах Роберта? — Ну, для начала, у него их больше, чем у вас. — Сколько же?       Мизинец пожал плечами. — Какая разница? Если не стеснять себя в количестве женщин, какая-нибудь да одарит тебя подарком, а светлейший никогда не страдал от застенчивости. Я знаю, что он признал парня, которого зачал в ночь свадьбы лорда Станниса в Штормовом Пределе. Едва ли он мог поступить иначе. Мать его, Флорент, племянница леди Селисы, одна из ее прислужниц. Ренли утверждает, что Роберт схватил девицу прямо в пиршественном зале и уволок ее наверх, где и взял в брачной постели, пока Станнис и его невеста танцевали. Лорд Станнис решил, что король запятнал честь дома его жены, и потому, когда мальчик родился, отправил его к Ренли. — Мизинец искоса глянул на на северянина. — Еще я слыхал, что у Роберта была пара близнецов от служанки с Утёса Кастерли, этих он сделал три года назад, когда посетил Запад, чтобы принять участие в турнире в честь лорда Тайвина. Серсея приказала убить детей и продала мать мимоезжему торговцу. Слишком уж жестокий укол чести Ланнистеров, и к тому же возле их дома!       «Да королева та еще сука» думалось Аурану — Почему же Джон Аррен воспылал таким интересом к незаконным детям короля? — Он был Десницей короля. Наверняка Роберт попросил его приглядеть, чтобы дети его не испытывали нужды. — Наверное, все не столь просто, иначе зачем же его убили?       Мизинец расхохотался. — Ага! Должно быть, лорд Аррен узнал, что светлейший наполняет чревеса каких-то шлюх и рыбацких дочек, и поэтому ему пришлось навеки замолчать… Нечего удивляться! Позвольте такому человеку жить, и он установит, что солнце поднимается на востоке.       Лорд Старк нахмурился, медленно окинув взглядом Аурана, а затем перевёл глаза на Сноу.       Северянин остановился у подножия лестницы и неторопливо натянул перчатки, будто намеренно растягивая паузу. Каждое его движение было исполнено сдержанной силы, выдавая привычку к властности даже в мелочах. — Пора уходить. Мои дела здесь закончены, — произнёс он твёрдо, без тени сомнения.       Люди Старков мгновенно вскочили на ноги, торопливо собирая вещи. — Как вам угодно, милорд, — отозвался видимо капитан гвардии, коротко поклонившись. — Я помогу Уиллу привести коней. — С этими словами он направился к двери, уже на ходу проверяя застёжки на доспехах. — Лорд Старк, — Ауран неспешно шагнул вперёд, внимательно оглядывая всю компанию, — позвольте спросить: вы уверены, что располагаете достаточным числом людей для безопасного возвращения в замок — О чём вы, сир? — в голосе Старка прозвучало искреннее удивление, хотя взгляд оставался настороженным. — До столицы дошли слухи, что ваша жена захватила Беса, — произнёс Ауран, заметив, как дрогнула щека бастарда при этих словах. — Ланнистеры не упустят шанса отыграться. Они будут искать способ досадить вам — или даже пленить вас самого… Вы ведь больше не десница. — Никто не знает, что я здесь, — отрезал Старк, направляясь к выходу. Джон молча последовал за ним, сохраняя сдержанную осанку. — Но благодарю за предупреждение, сир Ауран.       Ауран проводил их взглядом, но не двинулся с места. Его не покидало стойкое ощущение, что что‑то не сходится. Особенно когда он последний раз посмотрел на Мизинца. На лице Бейлиша играла привычная лукавая улыбка, но в глубине его глаз читалась неприкрытая настороженность. Было ясно: эта встреча стала для него столь же неприятным сюрпризом, как и для всех остальных.       Не успел Ауран отойти от двери как его слух уловил солдатский топот. Махнув рукой своему капитану он тут же вышел из борделя.       За дверь ему предстала картина как людей Старков окружили латники Ланистеров, а с коня спустился Цареубийца. — Отступите, сир — заговорил Старковский капитан видимо пытаясь разрядить обстановку — Это Десница короля — Он был Десницей короля — в глазах сира Джейме была насмешка — Теперь, откровенно говоря, я не знаю, что он собой представляет. — А что собой представляешь ты, Ланнистер, — Ауран тянул время, давая своим людям полностью собраться, — прославленный охранник короля, что запятнал себя кровью предыдущего монарха… У тебя нет ни каких прав и полномочий без разрешения короля, но вот ты здесь, в сопровождении Ланнестеровской кодлы. — Надо же, Мастер над Кораблями в борделе, большая редкость — глаза Ланнистера перешли к бастарду: — я здесь по поручению королевы, она… — Подстилка короля, и тоже не имеет права что-то делать без дозволения короля.       Ланнистер на эти слова зло зыркнул на него и обнажил меч. Вслед за этим вытащили мечи волки — сиры Сноу и Астерман стали возле своего лорда. Ауран отдавал себе должное, и знал что не потянет Цареубийцу один на один, тем-более с таким преимуществом на стороне Льва. Дюжина их и два десятка противников. — Ланнистер, прекратите это безумие, — проговорил подошедший Мизинец. — Пропусти. Нас ждут в замке. Что ты делаешь? — Он знает, что делает, — отвечал Нед невозмутимо.       Джейме Ланнистер улыбнулся. — Совершенно верно. Я ищу моего брата. Вы помните моего брата, лорд Старк? Он был с нами в Винтерфелле, такой светловолосый, с разными глазами и острый на язык. Невысокий такой… — Я прекрасно помню его, — отвечал Нед. — Мне кажется, он нарвался на какие-то неприятности по дороге. Мой лорд-отец раздражен. Вы не представляете, кто мог пожелать зла моему брату? — Ваш брат взят по моему приказу, он должен ответить за свои преступления, — ответил Нед Старк.       Мизинец застонал в отчаянии: — Милорды…       Из двери борделя резко начали выходить люди Веларионов…       Теперь на стороне бастарда и Старков было преимущество — Я приведу городскую стражу, — пообещал Мизинец.       Видя как появляется новые враги, Ланнистер утратил свою насмешливость и, не желая терять инициативу, принял серьёзный вид. — Убить их — Милорд… — Старка с сыном не убивать…