Напарники.

Душу Бокова раздирают острыми когтями кровожданые волки — вот-вот и разделяет ее надвое, каждый свою часть в дальний уголок отнесёт, чтобы в одиночку падалью насытится. По другому его и назвать нельзя было, потому что неправильная чаша весов значительно вниз накренилась, будто килограммовый груз на неё положили. Пока по другую сторону на чашу лёгкая пушинка опустилась, та уж никак не могла перевесить, потому что помимо тяжелого груза на весы ещё и ладонь давила. Не было шанса. И все тут. У Бокова на коленях тяжело больная жена лежала. Тот ее редеющие волосы ласково перебирал, волосинку за волосинкой, но в глаза никак посмотреть не мог. А она то ждала, с того момента, как ему по телефону средь ночи позвонили. И разговор она слышала. А чего ждала-то? Пока он окончательно чашу весов с неправильным выбором придавит. Ведь ее бы он не выбрал. И она это знала. — Марусь…. — Голос его звучит так тихо и отдаленно, будто бы он и не ее имя произносил вовсе. Марусь. С сожалением и лёгким оттенком жалости. Как будто ребёнок маленький к тебе приходит, жалостливыми глазками на тебя смотрит. Напакостил я, мама, но сам в этом не признаётся. Хоть и по голосу все давным давно понятно. — Езжай, Женя, езжай. Возвращайся только. У неё нет сил ему перечить. И даже если были они, не смогла бы. Боков своей работой горел. Жил ей, жил в ней, целиком и полностью этому делу отдавался, да так, что про себя забывал. У него в жизни только две радости было: Маруся и работа. И когда настало время выбирать, скрипя душой и сердцем он погнался в Москву, ловить очередного мудака, пока на самом деле таковым был он сам. Потому что теперь Маруся свою голову ему на коленки положить не могла. Не могла смотреть на него, ощущать его руки в своих волосах. Нет его, в работе он. И винить его нельзя было. Она в него жизнь вдыхала.

— Ну шо там, от нашего Ростовского запашек пошёл то?

Боков с силой захлопывает дверь новенькой машины офицера. Тот на него смотрит грозно, не из деревни же приехал, так и вырывается у офицера, но по сути так и есть. Хоть и на качество работы Бокова его принадлежность к сельчанам никак не влияет. Он одним из лучших был. — Нет. Какой-то другой умник нашёлся. Как бы не смышленее оказался. — Смышлёный или нет, все равно его блять на крючок посадим. Доиграется. Боков тяжело вздыхает и закуривает, беда будет, если в кармане пачки сигарет не окажется. Приспускает окно машины, чтобы стряхнуть пепел и выпустить дым. — Заканчивай давай с этим. — А шо? Провоняет шоли? Боков курить продолжает, но под предостерегающим взглядом офицера нервов не убавляется. Цокает недовольно и одним движением пальцев сигарету тушит, выбрасывая из окна ее. — Хуй с тобой, блять. Трогайся давай, я тут ненадолго, мне через пару дней обратно в Ростов надо, женушка ждёт. Машина с места трогается, дороги здесь не такие как у него в деревеньке, ровные, его аж убаюкивает по пути в полицейский участок. Уже потом, когда дело было наконец закрыто, Боков этот диалог вспоминал. Как он всем подряд говорил, что его здесь не задержут надолго. К Марусе он спешил.

А по итогу опоздал.

***

— Ну что, граждане товарищи, рассказывайте на кой хер меня выдернули. Боков местный милицейский участок разглядывается, придирчиво так на всех смотрит, шалопаи одни кругом водятся, и кто их сюда понабрал блять, однако в слух этого не говорит. Пока что. — Дельце боюсь, пыльное. — К нему мужчина средних лет подходит, форма как с иголочки выглаженная, чего не скажешь о Бокове, тот официальную форму ни в какую не признавал, ходил в чем попало и что на стуле на утро находил. — Следователь Валерий Козрыев, буду иметь дело с вами. — Тянется, чтобы ему руку пожать. Боков на него скептический взор направляет и отмахивается. Так в Ростове друг друга не приветствуют. Интеллигенция ебаная. — Боков Евгений. Облокачивается о деревянный стол и замечает полупустую пачку сигарет, принадлежащую, по всей видимости, Козыреву. Что же, не все так плохо. Кивком одобрение получает и тут же затягивается, на этот раз замечание ему никто не делает. А если и сделает, больше его здесь никогда не увидят. — Так че у вас тут в Москве происходит за кипишь? — Сегодня поступило известие об убийстве маленького мальчика. Из очевидцев — такой же маленький пацан, который ночью каким-то образом в лесу оказался. Говорит, большого дядю видел, труп на руках нёс. Тот его не заметил вроде, но пацан со страху домой угнал, мы его пытались опросить, ни лица не видел, ни в чем одет был. — Ясен хуй. — Хмыкает Боков, получая в руки папку с документами о деле. Перелистывает ее и не находит ничего важного, скидывает папку в близстоящую в урну. — Хуйня все это, надо ещё раз к нему смотаться. С мелкими сопли разводить не надо, раз не говорит, значит по плохому будет. Боков наконец всех собравшихся в кабинете осматривает. Встретивший его офицер, да следователь Козырев, который ему все ещё странным казался. Вот и все калеки. — Я вот одного не пойму. Вы ж меня, блять, из Ростова выперли, я думал, дело серьёзное. А по итогу со мной кто будет… ты? — Боков небрежно махает рукой на Козырева. — Нихуя, я тут один не вывезу, если чем-то серьёзным запахнет, то мне ещё кто-то нужен. Есть кто на примете? Старший офицер и Козырев между собой переглядывается, в воздухе немая пауза виснет. Ещё чуть-чуть и те друг друга бы под рёбра локтями пихали, а кто же первый признаётся, в чем дело? Так бы и мяли яйца ещё с пол часа, если бы в кабинет запыхавшаяся девушка не ввалилась. И это ещё мягко сказано. Дверь открыла со всей дури, та об стенку с громким ударом стукнулась, весь отдел наверняка слышал. С собой тяжеленную сумку неизвестного происхождения притащила, еле ее на стол поставила. Неловко одернула юбку и поправила пиджак, что на размера три ей больше приходился. И у кого спиздила? — Прошу прощения, господа. Машина на половине пути заглохла. — Улыбается неловко и выбившиеся рыжие пряди из своей косы за ухо заправляет. Ну прям девочка припевочка, и что она тут забыла? — А вы кем будете? — Боков с наезда начинать не хотел, но гонор у него такой, что как бы он не говорил, звучало всегда грубо. — Опознать пацана пришли что ли? Бедная девчонка тут же теряется, мямлит что-то невнятное, Боков так и не понял, что там в оконцовке было. Старший офицер негромко покашливает, отвлекая внимание Бокова от растерявшийся девочки. — Евгений Боков, познакомьтесь. Младший следователь Диана Белуга, будет сопровождать вас с Валерием Козырем по этому делу. Боков давится смешком абсолютно неприлично, улыбаясь во все свои тридцать два. — Девчонка то? На дело такое? Да вы шо тут, с ума посходили? Сходи домой, поспи, как тебя там. Боков плюхается на стул, вальяжно и даже демонстративно закидывает ногу на ногу на стол, смахивая лежащие на нем бумаги. Складывает руки на груди и проницательно глядит на девчонку. Боков думает, что если та сейчас в ответ не скажет что-то эдакое, то ей точно путевка домой заказана будет. А она вдруг щетинится, будто разозленная кошка. С ней так дела не делаются, одним укором в ее принадлежность к женскому полу ее так просто не обидишь. — А вы откуда будете, Евгений? — Голосок девичий доносится до него, нежный и сладкий, такой ну совсем не годится для этой профессии. Боков представляет, как она таким тоном с убийцами разговаривает и смех так и рвётся из его груди. Издевается. — Из Ростова я буду, а шо? — Тогда все понятно с вами. — Она понимающе улыбается, но в этой улыбке Женя моментально различает что-то притворственное, недоброе. Она напротив него на стул садится, так по элегантному, будто только из балетной школы вылезла, но никак не школу милиции закончила. — Шо тебе понятно то, молодая? — Что у вас там все некультурные. Да ещё и шокают. Отвечает кратко и в нотках ее голоса никакой обиды вовсе и не проскальзывает. Крепкий орешек, думает Боков. Так просто не разломать. — Мне мой говор ещё ни разу не помешал убийц словить. А вот вы, лапочка, что делать будете, когда от вас сбежать маньячела какой-нибудь попытается? На каблучках своих то догоните его? Он смотрит с отравляющим снисхождением и лёгкой полуулыбкой — всё ещё, как на ребёнка, которого никогда не воспринимают всерьёз. — Бросьте вам, езжайте домой, спите себе спокойно в вашей мягкой кроватке. Я преступника словлю, а вам не придётся мозоли на драгоценнейших ножках натирать, ну? Этот сухой надменный тон, которым он говорил с ней, как с какой-то невеждой, вталкивал ей в голову простой, но режущий факт - он раздражал её. Теперь да. И лёд в его голосе толстый, не пробить ничем, таких персон, как он, она видела нередко, в милиции здесь почти все такие: озлобленные на весь мир, жестокие и суровые люди, уставшие от изнурительной и неблагодарной работы. Но Боков, по ее ощущению, что-то ещё у себя в шкафу скелетов имел. Руки чесались разгадать, а мозг подавал отчаянные сигналы от него бежать. — Вы за меня так не волнуйтесь. Потратьте свои силы на что-то более нужное, например, на поимку убийцы. Вы же здесь ненадолго, да? А вдруг не успеете. Боков в ответ ей недобро скалится. Ненавидел больше всего на свете, когда задевают что-то, касательно его работы и его способностей в ней. Эта девчонка сейчас по тонкому льду ходит, вот-вот он его пробьёт и она в ледяной воде потонет, свою жизнь где-то на глубоком дне оставит. Пререкаться здесь долго можно было. Боков уже понял, она так просто от него не отступит. Ещё и отпор даст. Остаётся понять, на сколько его хватит. Бокова ещё никто и никогда не обыгрывал. — Евгений. — Разгоряченные насмешки друг над другом прервал старший офицер. Он руку кладёт на ее плечо, Боков замечает, как ее тело все это время напряженным, как струна, было. Так у диких зверей случается, когда они к нападению готовятся. Так и у нее, как будто хотела финальный прыжок сделать, чтобы в своих лапах Бокова удушить. Но ей не позволили. — Вы так про нее не говорите. Она девочка у нас смышленая. — Офицер ее по голове ласково треплет, но та ни на секунду не расслабляется. Настороженный взгляд карих глаз (и почему Боков это заметил?) неотрывно был на него направлен, будто сейчас дыру в нем прожжёт. — Вы Сергея Белугу не знаете случаем? Старшим следователем у нас был, много преступлений в своё время раскрыл, от него ещё ни одна скотина не убежала. Вот, дочка его, после смерти решила по стопам отца своего пойти. Отличница по учебе была, единственная из потока дальше всех прыгнула. Я решил ее на это дело пригласить, думаю, что она со всем справится. Так что вы о ней плохого не думаете, она хоть и девчонка, но деру любому мужику даст. — Ага. — Пренебрежительно отвечает Боков. — Верю я, в способности то ее. В голосе его проскальзывает ирония. Это ей не нравится. Диана сюда, из лучших побуждений пришла. Хоть и волновалась много. Первое дело ей доверили, все таки. И в глубине души своей она подозревала, что все это одной жертвой не закончился, а потому и боялась. Но голос ее отца в голове крепко накрепко засел, Сергей Белуга в своей дочери души не чаял, лееял и любил, несмотря на то, что мало ментов на искреннюю любовь способны были. Работа в конце концов это чувство из человека выводит. Он ее с детства всяким примудростям обучал. То на охоту с собой возьмёт, едва она на ногах крепко стоять начала, то на работе его она часок другой сидела, наблюдая за тем, как люди в форме туда сюда сновали, обеспокоенно друг другу новости о делах передавали. Самый большой скандал случился, когда ей было лет одиннадцать. Тогда Сергей Белуга ее на очередное дело с собой взял. Учиться то надо, доченька, если хочешь по моим стопам пойти. Так и сказал ей тогда. Мать ее, как помнила она до сих пор, дома такой шум и гам подняла, когда Диана к ней на ручки побежала, будучи большим ребёнком. И говорила все, папа, папа, мне такие страшные вещи показывал. Белуга старший тогда оправдался тем, что пусть лучше она сейчас всю подноготную его изучит, чтобы для себя понять, хочет она за отцом последовать, или нет. Диана последовала. Накануне его смерти в слезах к нему пришла, клялась, что его работу до конца доведёт, что хорошим примером станет, хоть он этого и не увидит. Сергей Белуга хотел дожить до окончания учебы ее. Но не смог. И тогда у Дианы и выбора то не осталось. Слишком сильно она хотела обещание, данное отцу, выполнить. Работу его продолжить. Только вот хотела она лучше него стать. Чтобы при упоминании их родовой фамилии, не только про заслуги отца вспоминали, но ещё и про неё саму. И когда Александр, старший офицер местного участка в Москве, а по совместительству давний друг ее умершего отца, позвал ее по окончанию учебы в качестве младшего следователя дела об убийце, она не раздумывала ни секунду. Пошла. И теперь, сидя напротив Евгения Бокова, Диана поняла, что трудности у неё вовсе не данное ей дело вызовет. А тот тёмный человек, что напротив неё был. Вот уж перед кем, а перед ним она позориться точно не собирается. Ещё докажет, кто тут чего стоит.