Письма Дейзи Бэйсингер

Добрый день, Гарри Таунли! Спешу сообщить, что наш временный переезд прошел настолько хорошо, насколько мог. Я не видела Тома таким счастливым с того момента, как он узнал что у нас будет сын. Он сиял как люстра, собирая вещи и спуская чемоданы вниз по лестнице. Я тоже немного расшевелилась, давно мы с Томом вместе не гуляли по паркам и магазинам. Вы бы видели, какую шляпу мы прикупили! Однако сама дорога до Истбурна не была такой уж прекрасной. Утром этого дня я поначалу обрадовалась погоде. Дождя нет, теплое солнце, при котором, как оказалось, машина превращается в камеру для пыток. Помните нашего общего знакомого - Титуса Кроу? Помните, как он напился вина в кафе и потащил нас в свою каморку показывать какую-то книгу? Конечно помните, такую духоту забыть невозможно. Мне казалось, кто-то держал лупу над его домом, и сжигал нас как муравьев. Надеюсь, он научился открывать окно хотя бы изредка. Так вот, приумножьте эту духоту раз так в пять. Я удивлена, что за три с половиной часа поездки я не зажарилась как рыба, а ребенок не превратился в запеканку. Мой платок как будто уронили в океан, настолько он намок от постоянного протирания лба. Еще мне кажется, что кресло, потолок и двери машины очень плохо на меня влияют, такое давление я не испытывала давно. Возможно ли, что у меня на фоне беременности развилась клаустрофобия или нечто подобное? В общем, ощущала я себя словно груда мусора, которую вот вот сдавят в мусорный куб. И да, вместо двух часов, нужных чтобы доехать из Хаслмира до Истборна, мы ехали три с половиной часа. Вина тому, конечно же, мое состояние. На каждые 10 миль мы обязательно делали остановку, чтобы я или подышала свежим воздухом, или протошнилась. К слову, тошнило меня раз шесть. Первые два раза были нормальными, ведь на выход просились рис и курица в кисло-сладком соусе, которые я поела в моем любимом ресторане китайской кухни, в который Том решил нас отвести в честь начала нашего отпуска. К сожалению, даже на любимые когда-то мной блюда у меня так же не было никакого аппетита, что меня очень пугает. Неужели я больше никогда не захочу есть новые и интересные деликатесы? Последующие разы меня уже тошнило желудочным соком, обжигая мне все внутренности. В какой то момент мне начало казаться, что я вот-вот вытошню собственного ребёнка. Из-за этого нам на некоторое время пришлось остановиться и пообедать в Хейвордс-Хит. Через какое-то количество времени, исчислить которое не представляется возможным в силу моего измученного состояния, и через несколько тошнотных остановок, мы наконец достигли места, в котором ближайшее время будем гостями. На выходе из машины, нас поджидало двое мужчин. Первый оказался самим господином Симревым. Я ожидала, что это будет дряхлый горбатый старик, проживающий остаток своей жизни в дыре, которая скоро отойдет его родственникам. Однако была приятно удивлена, увидев высокого, пусть и худощавого, но крепкого мужчину средних лет. Как и ожидалось, господин Симрев не был англичанином, о чем кричало как его имя, так и его черты лица. Необычайно острые и резкие. Глаза его были пусть и очень маленькие, но в них сразу разглядывались голубая, таинственно-глубокая и дикая радужка, с еще более дикой маленькой черной точкой. В совокупности с тонкими и извилистыми, будто черви, бровями и глубокими морщинами на лбу, глаза мне показались очень хитрыми. Нос господина Симрева был большим и имел огромную горбинку. Рот, как мне издалека показалось, не имел губ (на самом деле они были очень маленькими), а его широкая улыбка каждый раз вызывала во мне дискомфорт. Напоследок к описанию его лица могу добавить, что подбородок был очень большим, а зализанная назад шевелюра, к сожалению, начинала лысеть. Что меня в нем сразу разочаровало, так это его одежда. Одет он был безвкусно, а по нему было видно, что это его никак не беспокоит. Хорошие, дорогие туфли были вынуждены компонировать с алыми шелковыми штанами, разлученными со своими товарищами по пижамному набору. На свой вверх господин Симрев нацепил белую рубашку устаревшего фасона с кружевными узорами на незастегнутом воротнике. И, последним гвоздем в гробу оказалась синяя гавайская рубашка. Такое зрелище, честно говоря, было оскорбительным. Особенно на фоне строго одетого слуги, успевшего перетаскать наши чемоданы в поместье, и чье лицо я не успела разглядеть, так как уставилась на внешний вид господина Симрева. На этом мой первый день в гостях закончился. Не успев толком осмотреть поместье и познакомиться с хозяином, я попросила сопроводить меня в заранее подготовленные для нас с Томом покои, где я моментально и заснула, так как с дороги ощущала себя как выжитый лимон, впридачу высохший на асфальте. Проснувшись следующим днём, я обнаружила, чемоданы были уже разобраны, а комната обустроена Томом, который ждал моего пробуждения с заранее приготовленной овсянкой, чаем и крекерами. Лимон к чаю, к сожалению, мне не подали. Заставив все это меня съесть, Том затем помог мне одеться и повел знакомить с обитателями этого дорогого и со вкусом обустроенного (что меня ошеломило) поместья. Кроме живущего здесь Господина Симрева, работали в поместье трое слуг. Мистер Гусано - старичок явно латинского происхождения, с потрескавшейся кожей, большими, словно надутыми, щеками и выпученными глазами. Мистер Приапулид - создается впечатление, что он недалекий. Глаза огромные и пустые, как стекло. Вид вечно потерянный, чем-то даже испуганный. Но физически очень даже хорошо развит. Мисс Аннелида - красивая молодая леди, обладательница аристократичных черт лица. Однако, бесконечно печальных черт. Пересечься с ней взглядом - настоящее проклятье, сердце сразу начинает болеть, а глаза плакать. Гарри, напишите, может быть у вас были интересные, колоритные посетители? Может быть нетипичные случаи? Редкие болезни? Я уже начинаю скучать по нашим чайным посиделкам. Обязательно пишите! Ваша Дейзи Бэйсингер.