Письма Дейзи Бэйсингер

Добрый день, Гарри Таунли. К огромному сожалению, ваши письма почему-то до меня не доходят. Возможно, я дала вам неверный адрес, возможно, вы сделали опечатку. Поэтому, на всякий случай пишу вам его снова ***. Буду молиться, чтоб это были проблемы с почтой, и в скором времени я получу от вас весточку. Также с радостью сообщаю вам, что ко мне начал возвращаться аппетит. Мы с Томом шутим, что все дело в супах мисс Аннелиды. Во всей Англии не доводилось мне встречать ничего подобного. В начале, честно говоря, я относилась к Господину Симреву, мисс Аннелиде, мистеру Гусано и мистеру Приапулиду с большим презрением. Я не особо жалую иностранцев, отношения у меня с ними не складывались. Однако после такого прекрасного супа мое сердце растаяло, интересные деликатесы и диковинные блюда, наверно, моя самая большая слабость. Мисс Аннелида была очень любезна поделиться таким замечательным рецептом. Его я вкладываю в письмо, надеюсь, вы сможете разобрать почерк мисс Аннелиды. Я хочу, чтоб вы обязательно это попробовали! Однако, мне кажется, нет, я абсолютно уверена, что какой то ингредиент был от меня скрыт. Я никак не могу понять, что это. Надеюсь, однажды я разгадаю эту тайну. Хоть и аппетит ко мне вернулся, тошнота никуда не делась. Более того - она стала намного сильнее. Видимо, из-за того, что есть я стала больше. Честно говоря, я нахожу это очень забавным, но вам, наверно, покажется это довольно странным. Забавляет меня мой новый ритуал приема пищи: поела - стошнило, поела - стошнило, поела - стошнило. Как будто освобождаю место для добавки. Правда, бывают неудобные инциденты с картофелем. Так как мисс Аннелида режет картофель довольно крупно, а ем я как зверь, иногда тщательно не прожевывая, на выход все это дело выходит довольно сложно. Иной раз картофелины создают ощущения кома в горле. Что совсем не забавно, так это рвота вперемешку с кровью, которая изредка меня докучает. Наверно, гоняя все эти крупные картофелины туда-сюда, я повредила стенки горла и желудочка. К сожалению, это не конец моих невзгод, которыми я бы хотела поделится с вами. Участились судороги, в самых разных частях моего тела. Потому, большую часть времени я предпочитаю придерживаться постельного режима. Мне этого вполне достаточно, видели бы вы этот пляж. Конечно, ни в какое сравнение с иностранными курортами этот не идет, но в этом месте мне так спокойно на душе. Том и мистер Приапулид соорудили мне гамак, в котором я наслаждаюсь приливами и отливами, и переодически дремлю, наслаждаясь соленным воздухом. Честно говоря, я думала, что с берега будет видно Францию, но отнюдь. Это, конечно, меня немного огорчило. Может быть, берега Франции получилось бы разглядеть с какого-нибудь высокого места, например с утеса Бичи-Хед. Как оказалось, с этого утеса (к слову, его высота достигает 162 метров) был развеян прах самого Фридриха Энгельса! Том, узнав это, счел своим долгом забраться туда, дурак. Интересно было бы услышать ваше мнение на счёт поместья господина Симрева. Уверена, такого мастера своего дела как вы, приглашали к себе люди очень богатые, с роскошными, не то что поместьями, дворцами! Однако, ничего подобного как двухэтажное, причудливое поместье господина Симрева вы не видели. Честно говоря, у меня такое чувство, что внутри он гораздо больше, чем снаружи. Без сопровождения мисс Аннелиды, которую приставили за мной присматривать, я бы не смогла в нем ориентироваться от слова совсем. Дело все в том, что изящные коридоры из красного дерева, с частыми золотыми декорациями, зачастую покрыты полумраком. Господин Симрев страдает куриной слепотой, поэтому предпочитает как можно меньше света. По вечерам в этих коридорах почему-то пахнет сыростью и, честно говоря, они не на шутку пугают меня. Особенно страшными я находу коридоры, в которых беспорядочно расставлены зеркала в золотых рамах. Буду честна, мое тело вызывает у меня, минимум, отвращение. По этой причине любых зеркал я стараюсь избегать. Из-за таких пряток я не сразу заметила странные пятна, покрывающие мою уродскую фигуру. Боже, Гарри, я не могу поверить, что идёт уже шестая неделя моего проклятья. Я до сих пор не верю в свою беременность, я не верю в собственного ребенка! Иной раз я готова поверить, что мое брюхо набито червями, глистами и прочими паразитами, но никак не ребёночком. Неужели вся моя жизнь окончится так? Тому, папе, маме, да и мне самой теперь будет плевать на то, что когда-то было и звало себя Дейзи Бэйсингер. Теперь все внимание, как черная дыра, всосет в себя это существо, которое с каждым днем растет и крепнет внутри меня. Больше не будет никаких ресторанов, деликатесов, поездок, спокойных вечеров, сна. Не будет больше Дейзи и Тома. Отныне будет только кормление, купание, уборка, бесконечный крик этого, и бесконечное жужжание Тома, но уже не надо мной. Господи, может я просто чем-то больна, может я просто набрала в весе. О Боже, я не хочу, чтоб это существо разрывало мое тело. Если уж судьбою начертано мне быть матерью, почему я не могу взять подростка из детского дома? Это ведь благое дело, людей и так много на планете, зачем плодить еще больше, когда вот они, дети, ждут своих спасителей. И не будет никакой возни с этой мелкотой, не будет токсикоза, варикоза, растяжек и прочих прелестей, уродующих мое тело. Господи, о чем я думаю, уже поздно, я беременна. Гарри, пожалуйста, напишите мне хоть что-нибудь. Пожалуйста, успокойте меня. Дейзи Бэйсингер.