Загадка полуночного неба | Riddle of the Midnight Sky

— «Бесполезно пытаться вернуться домой через Зеркало — назад в старую комнату, — сказала Алиса. — Я, конечно же, возвращаться не стану — это теперь уже невозможно. Пойду-ка я назад!». — Мне это не нравится, — перебил его Том. — Где Шляпник? Расскажи мне о Шляпнике! Они сидели на скамейке под ясенем в парке Вест Хэм, наблюдая за детьми, играющими в футбол вдалеке. Мальчишки пинали мяч, бегали и падали наземь, измазываясь в грязи. Они кричали и смеялись, с разбитыми коленками, ссадинами на локтях и потными лицами. Близилось Рождество, и на улицах Ньюэма всюду появились нелепые украшения, каким-то образом заставляя район выглядеть еще менее празднично, чем до этого: пластиковые рождественские ели у входа в магазинчики, гирлянды блеклых и тусклых огоньков, развешанные по стенам из кирпича, картонная фигурка Санты с облупившейся краской и оторванными краями, поставленная у входа в «Mocha Pot», и грустный полусдувшийся воздушный шар в форме северного оленя с ней рядом. — Это новая книга, — сообщил Гарри. — «Алиса в Зазеркалье». Вряд ли в ней появится Шляпник. Его дедушка усмехнулся: — Новая книга? — Ага. Купил вот на днях. Подумал, тебе понравится. В воздухе пахло дождем. Гарри плотнее закутался в шарф и наклонился, чтобы помочь сделать это и дедушке. В конце концов, его совсем недавно выписали из больницы, и здоровье ему следовало поберечь. Дедушка отстранился от прикосновений и сам поправил на шее шарф: — А что же Кот? Гарри со вздохом пролистал страницы: — Нет, и его мы не встретим. — И даже Кролика? — Только Алису. Дедушка поглядел с любопытством. На мгновение его глаза стали темными, практически черными, словно от вспышки необъяснимого гнева: — Целая книга про одну лишь Алису? — О, нет, не одну, — уточнил Гарри. — Теперь у нее новые друзья.

~~***~~

— Дедушка, — позвал Гарри из коридора, натягивая зимнюю куртку. — Мне пора на работу. Тебе что-нибудь нужно? Дедушка сидел у окна в инвалидном кресле и наблюдал за прохожими: — Ночью мне приснился тревожный сон, — пожаловался он. — Было холодно. Гарри подошел к нему и дотронулся до запястья: — А сейчас тебе холодно? Дедушка покачал головой. — Ты не забыл принять таблетки? — Я презираю… — он замолчал, закрывая глаза. Его губы слегка задрожали, но с них не сорвалось больше ни единого звука. Гарри наклонил голову: — Что презираешь? — Точно не знаю, — он схватил Гарри за руку. — Останься. Гарри взглянул на часы. — Только на пять минут, хорошо? К нам устроилась новенькая, и я должен показать ей, как работает кофемашина, пока она не получила ожог второй степени, как тот парень. Дедушка только крепче сжал его руку: — Останься, я говорю. «Просто убери руку и уходи, с ним все будет в порядке», — подумал Гарри. Большим пальцем он погладил морщинистую кожу на кисти деда. Когда тот успел сделаться таким хрупким? Когда его ногти так истончились? И эта дрожь — легкая, хорошо сдерживаемая дрожь в запястье — когда она началась? Гарри со вздохом присел на подоконник и снял куртку.

~~***~~

Гарри протянул ему еще одну фотографию. На ней Гарри был совсем маленьким, ему было два или три года. Он качался на качелях на детской площадке, а Лили стояла рядом и улыбалась. Попал в кадр и дедушка. Ростом он был выше Лили, и волосы его тогда были каштановыми, а не седыми. Прищурившись, они вместе смотрели на фото, будто пытаясь припомнить, когда оно было сделано. В шкафу Гарри обнаружил коробку для обуви. В ней оказалось множество фотографий. — Я этого не помню, — заметил дедушка. О прошлом у Гарри тоже было довольно мало воспоминаний, особенно о днях его детства. Когда погибли родители? Всякий раз, когда ему казалось, что в памяти всплыл какой-то момент, тот ускользал у него из рук, словно сон. Разбивали ли они когда-нибудь лагерь у реки, как на другом фото, играли ли в карты в парке? Гарри мог визуализировать это, но вообразить не значило вспомнить. Мысли о прошлом приносили необъяснимую боль. От них кружилась голова и плыло перед глазами. — Ну и ладно, — решил он, когда дедушка пожаловался на ту же проблему, и убрал фото обратно в коробку. — Прошлое ведь все равно в прошлом.

~~***~~

— Это мороженое? — Сейчас декабрь, — Гарри покатил коляску быстрее. — Ну пожалуйста! — Хочешь опять провести в больнице все праздники или как? — Прошу тебя, Гарри. Они купили мороженое. Шоколад таял у Гарри во рту, а зубы болели от холода. Оно того стоило, вкус был превосходный. Добравшись до Темзы, Гарри заблокировал тормоза инвалидного кресла и прислонился к стене старого склада, расположенного всего в нескольких метрах от кромки воды. Они ели, глядя на гладь реки, покрытую нефтяными пятнами и мусором, и проплывающие мимо лодки, слушая звук их тарахтящих моторов и шуршание шин по близлежащим мостам и дорогам. Ничто из этого не могло испортить Гарри сегодняшний день. Дедушка управлялся с пластиковой ложкой немного неловко, но вмешиваться Гарри не стал. Это только заставило бы дедушку ощутить еще большие беспомощность и бессилие. Гарри посмотрел на него краем глаза, подавляя улыбку. Новенькая сотрудница, Гермиона, пригласила его на вечеринку, но Гарри вежливо отказался. Он не мог оставить дедушку в одиночестве на Рождество. После прогулки Гарри зайдет с ним в ресторанчик, расположенный невдалеке от Вест-Энда. Он еще ничего ему не рассказывал… Это будет сюрпризом. Гарри надеялся, что Гермиона не станет на него обижаться. В конце концов, семья всегда остается семьей.

~~***~~

— Почитать тебе «Алису»? Дедушка пошевелился под одеялом и покачал головой: — Мне бы не хотелось обременять тебя… — Да брось, — Гарри взял книгу и сел рядом с ним. Всего пару минут назад отгремели новогодние фейерверки. Над крышами, вдалеке, все еще можно было увидеть красные и синие искры. Гарри задернул занавеску и включил стоявший у кровати ночник. — Ты не обязан меня развлекать. — Знаю. — Это глупая книжка, — упрямо проворчал дедушка. Гарри усмехнулся: — И это я знаю. Они прочли сперва одну главу, а затем и другую. Несколько часов спустя Гарри вышел из своей комнаты, чтоб сходить в ванную, и обнаружил, что в дедушкиной спальне по-прежнему горит свет. — Почему ты до сих пор не спишь? — прислонившись к дверному косяку, спросил он. Дедушка не смотрел на него. Он моргал, глядя в потолок и сложив на груди руки: — Я полагаю, меня мучает смутное чувство вины, — прошептал он. Гарри фыркнул: — Просто попробуй заснуть. — Как думаешь, ты бы смог… Простить меня? Гарри наклонил голову: — Это за что же? — Толком не знаю. — Засыпай, дедушка.

~~***~~

Это случилось во вторник утром. Гарри нашел его мертвым, лежащим в постели. Похороны были скромными и непродолжительными — на них присутствовал только Гарри. Он попытался вспомнить, остался ли у него кто-то из родственников, кому стоило сообщить о смерти дедушки, но эта мысль принесла мучительную мигрень. Одетый в черный костюм, он чувствовал себя идиотом, со слезами на глазах стоя над телом деда и удивляясь внезапной боли в груди. Казалось, часть его души умерла вместе с дедушкой. Вернувшись домой, Гарри лег на дедушкину кровать, прижал «Алису» к груди и проспал до следующего утра.

~~***~~

— Что читаешь? — А? — Гарри оторвался от книги. Он сидел за одним из пустых столиков в «Mocha Pot», ожидая, когда посудомоечная машина закончит работу, а Гермиона мыла пол. Кофейня закрылась около двадцати минут назад. — О. Книгу. Дедушкину. «Алиса в Стране чудес». Со дня смерти дедушки прошел уже месяц, но с новыми реалиями Гарри не мог свыкнуться до сих пор. — Интересно? — заглянула ему через плечо Гермиона. — Да, мне нравится. Она громко вздохнула, отложила швабру в сторону и села напротив. Она протянула руку, чтобы коснуться его, на пару мгновений заколебалась и вместо этого просто положила ладонь рядом с его. — Хочешь поговорить? Гарри пожал плечами. — Послушай, я в этом не очень-то разбираюсь, — она вытащила запутавшуюся в золотой серьге прядь, заправила ее за ухо и собрала волосы в огромный пучок на макушке. — Горе — отстой. Ты не сможешь перестать его чувствовать. Но если захочешь, мы могли бы как-нибудь выпить пива и побеседовать. Я не зову тебя на свидание, — тут же пояснила она. — Ты знаешь, о чем я. — Да. Спасибо, — он не очень хорошо ее знал, но подумал, что не помешало бы выйти из дома. Разговоры под пиво звучали неплохо. — У меня никого не было кроме него, понимаешь? После смерти родителей он был… Я пытался скрасить его последние годы, как мог, но, чтобы ни делал, ему все равно было так больно… — Ты не виноват в этом. — Я знаю. Просто… Я скучаю по нему, вот и все. Так сильно скучаю… — он прикусил губу, отводя взгляд. — Как бы там ни было. Прости, что докучаю тебе этим всем. Пойду проверю посудомоечную машину. Гарри вскочил и обогнул стойку. Схватив тряпку, он открыл посудомоечную машину. В ней было всего несколько кружек — все остальное они с Гермионой помыли вручную. Гарри достал одну из них и вытер от влаги. — Ты мне не докучаешь, — проговорила вставшая у него за спиной Гермиона. — О чем она? Книга. Гарри задумался, уставившись на тряпку в руке и теплую кружку. — Раньше мне казалось, что о путешествии, — сказал он. — Но теперь я считаю, что о возвращении домой, — он выпрямился, поставил кружки на буфет и вытер руки. — Ты любишь читать? — Немного, — ответила Гермиона и почему-то неловко улыбнулась. — Впрочем, такие книги тебе не понравились бы. Гарри наклонил голову: — Ну-ка? Она, казалось, заколебалась, а потом закатила глаза. — Ну хорошо. Сейчас я читаю книгу о любовном треугольнике между девушкой со сверхъестественными способностями и двумя ее злейшими врагами, которые к тому же друг другу приходятся братьями, и… В Гермионе, которая прежде почти всегда держалась особняком и работала в тишине, казалось, внезапно зажглась искра. Ее замкнутость исчезла практически моментально, когда она опустилась на табурет и принялась рассказывать о прочитанных книгах. Гарри это позабавило; он и вспомнить не мог, когда в последний раз с кем-то по-настоящему разговаривал. Кто знает, быть может, однажды они даже станут друзьями. Когда он провожал ее до машины, глядя в пол и засунув руки в карманы, он обнаружил, что улыбается. Она оказалась на редкость болтливой и от краткого содержания перешла к пересказу всего многотомника, а затем каким-то образом переключилась на совершенно другую тему и заговорила о своем новом парне и их предстоящем свидании. От оживленного, слегка встревоженного тона ее голоса у Гарри потеплело на душе. Он стоял на тротуаре до тех пор, пока ее машина не свернула за угол и не скрылась из виду. По дороге домой он вспомнил, что забыл «Алису» в кофейне. Его сердце пропустило удар. Он в панике перебежал улицу. Он не мог ее потерять. Он не мог потерять эту книгу, книгу своего дедушки, он не мог… Он врезался в чью-то грудь, и на одежду его пролилась горячая жидкость. — О, Бога ради! Смотрите, куда идете… Гарри отшатнулся, глядя на незнакомца, с которым столкнулся. Вся одежда мужчины была испачкана кофе — напиток струйками стекал с его рубашки и расстегнутого пиджака. Он сжимал в кулаке пустой бумажный стаканчик и прожигал Гарри взглядом, словно желал его задушить. — О, черт! Мне очень-очень жаль, — пробормотал Гарри, с облегчением посмотрев на оставленную на столике книгу. К счастью, та до сих пор оставалась на прежнем месте. — Я вас не заметил, — в свое оправдание проговорил он, вытирая кофе с футболки, и вытащил из кармана бумажный платок. — Позвольте… — Не прикасайтесь ко мне! — мужчина отступил назад, отбросил стаканчик в сторону и рукавом попытался вытереть кофе. — До чего вы невыносимы, — усмехнулся он, обнажив зубы. — Сопливые, пьяные дети, неспособные разглядеть, что происходит у вас под носом, мерзкие идиоты… — Я не пьян, я просто спешил, — парировал Гарри. — Я ведь сказал, что мне жаль, правда? Мужчина продолжил бормотать себе под нос оскорбления, расстегивая первую пуговицу рубашки. Кожа его горла покраснела в том месте, где на нее попали капли горячего кофе. — Послушайте, сэр… — Гарри захотелось ударить его. Поигрывая ключами в кармане, он снова поглядел на забытую на столике книгу. — Может, зайдете отмыться в туалете, а я бесплатно приготовлю вам еще один кофе? Я здесь работаю, — пояснил он, показывая ключи от кофейни. — Если вы не торопитесь. — Вообще говоря, я спешил, но в таком виде никуда идти невозможно, не так ли? — мужчина сплюнул, откидывая мокрую прядь волос. Он посмотрел сперва на кофейню, а потом — на зажатые в руке Гарри ключи. — Вы откроете эту чертову дверь или как? И то верно. Гарри повозился с ключами, и, стоило ему распахнуть дверь, мужчина ворвался внутрь, следуя ведущему в туалет указателю. Гарри услышал, как он несколько раз повторил слова «отвратный» и «кретин», прежде чем скрыться под лестницей. — Эй, у меня есть что-то вроде полотенца, — крикнул Гарри, поднимая предназначенную для кружек тряпку. Он сбежал по лестнице и толкнул дверь в мужской туалет. Мужчина тут же бросил ему пальто. Встав перед раковиной, он вытирал рубашку салфеткой. Гарри протянул ему тряпку. Мужчина вырвал ее у него из рук с такой силой, что Гарри качнулся вперед. — Меня Гарри зовут, — представился он, протягивая пальто. — Поздравляю. — Хм… Вы торопились на что-то важное? На что-то вроде деловой встречи? — Живете в своем маленьком мирке, — прорычал мужчина вместо ответа. — Современные дети, до чего же вы слепы! Вы даже не научились смотреть под ноги, как, черт возьми, вы можете быть внимательным к тому, что вас окружает, когда вы претесь… — Я же сказал, что мне жаль, — повторил Гарри. Этого человека ему определенно хотелось от души стукнуть. Впрочем, он сомневался, что одного удара будет достаточно. — Какой вы любите кофе? Я приготовлю еще… — В стакане, а не пролитый, — вытирая рубашку тряпкой, сплюнул мужчина. Ситуация была безнадежной: рубашка из белой превратилась в коричневую. Гарри отвел взгляд. Его внимание переключилось на пальто, которое он держал в руках. Из кармана торчал сложенный лист бумаги. Он наклонил голову, пытаясь разглядеть написанное, и сумел разобрать слова «Заявка на посещение» и «Учреждение», прежде чем незнакомец вырвал листок и сунул его в задний карман своих брюк. — Ваши родители не учили вас не совать нос не в свое дело? — Я не помню родителей, — сказал Гарри. — Они погибли, когда я был совсем маленьким. А несколько недель назад я потерял дедушку. Я никак не могу оправиться. Извините. Мужчина пристально поглядел на него, а после продолжил приводить в порядок рубашку. — Приготовьте мне двойной эспрессо, — попросил он и потянулся за чистой салфеткой. Гарри кивнул. Темные и длинные пряди волос наклонившегося над раковиной незнакомца ниспадали на плечи. Его пальто пахло одеколоном, а рукав был немного вымазан мелом. Гарри отряхнул его. Мужчина опасно сверкнул глазами: — Вы что, не расслышали? Вы не только слепой, но еще и глухой? «Минимум три удара», — подумал Гарри. Эффект от двух был бы крайне сомнительным. Но вот три наверняка приведут его в чувство. Гарри стиснул зубы и побежал наверх. — Двойной эспрессо для козлины, и побыстрее, — пробормотал он себе под нос, бросил пальто на стул и стал торопливо готовить кофе. Он только что почистил кофемашину; теперь ему предстояло все делать заново. К тому времени, как он налил кофе в бумажный стаканчик, незнакомец вышел из туалета, и рубашка его была мокрее, но ничуть не чище, чем раньше. — Присаживайтесь, — Гарри кивнул головой в сторону столиков. Мужчина сел на стол, на котором лежала забытая книга. Гарри неодобрительно посмотрел на него, когда он принялся ее перелистывать. — Ваша? — Да, — огрызнулся Гарри, закрывая стаканчик крышкой. — Не трогайте ее, пожалуйста. Мужчина закрыл книгу, отодвинул в сторону и в ожидании скрестил на груди руки. — Двойной эспрессо, — объявил Гарри, выходя из-за стойки с маленьким стаканчиком горячего кофе. Он наступил на мокрое место, не успевшее высохнуть после того, как Гермиона вымыла пол, и его ноги моментально разъехались. «Нет, нет, нет, нет», — обреченно подумал он, но было чересчур поздно. Он приземлился на задницу, разбрызгивая дымящийся кофе. Бумажный стаканчик выскользнул у него из рук, откатился в сторону и уперся в ботинок мужчины, пачкая его в жидкости. Гарри закрыл глаза и сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Вдох. Выдох. Ну что же. Его прикончат. Вот и все. Сейчас он встретит свою кончину. Он нерешительно открыл глаза и посмотрел вверх. — Мне так жаль, — пробормотал он. Его щеки залились краской. Казалось, мужчина изо всех сил пытался не улыбнуться. Гарри неуверенно глядел на него. Мужчина фыркнул и отвернулся, покачав головой. — Что за идиот, — пробормотал он. Гарри не мог точно сказать, хотел ли мужчина, чтобы он это слышал. Он с трудом поднялся на ноги, разглядывая грязный пол. Он хотел было предложить сварить еще кофе, но придержал язык и почесал в затылке. Мужчина окинул его с головы до ног долгим, почти удивленным взглядом. Гарри неуверенно опустился на стул напротив него и сцепил руки: — Хм. Мужчина приподнял бровь. — Белый уксус, — проговорил Гарри. — Прошу прощения? — От кофейных пятен. М-м. Поможет белый уксус. Если вымочить в нем ткань, — рубашку мужчины спасти было уже невозможно, но сейчас Гарри предпочел бы об этом не упоминать. Рукава у мужчины были закатаны, а на левом предплечье красовалась большая татуировка черной чешуйчатой змеи, обвивающей стебель розы. На шее у него висел элегантный серебряный крестик. — Не хотите представиться? Мужчина прищурился, обдумывая услышанное: — Северус. — Приятно познакомиться, Северус. Мужчина ухмыльнулся: — Да уж. — Мне нравится. Ваше имя. Оно необычное. — Моя мать питала слабость к латыни. Гарри не знал, что на это ответить. Он не был знаком с латынью и даже представить не мог, что кому-то может нравиться этот язык. — Так значит… Эм-м… Ваш знакомый сидит в тюрьме? Я сорвал важный визит? Потому что мне искренне жаль, если так получилось. — Слепой, глухой и, кто бы мог подумать, ко всему прочему любопытный, — произнес Северус, однако теперь в его голосе не было злости. — Я возвращался после свидания. Я готовлю заключенного к сдаче выпускных экзаменов. Гарри скорчил гримасу: — Зачем? — Потому что я учитель, — ответил Северус таким тоном, что Гарри ощутил себя идиотом. — Потому что он очень умен и после окончания школы желает продолжить образование. — О. Это хорошо. Здорово… — в таком случае… — Эй, значит, вы солгали. Вы сказали, что куда-то спешите, а не возвращаетесь. Вы заставили меня чувствовать себя еще более виноватым! Вы могли бы просто… — Мы раньше никогда не встречались? Вопрос застал Гарри врасплох. Он внимательно вгляделся в лицо мужчины, и, задумавшись, поймал себя на мысли, что было в нем нечто знакомое — может быть, выдающийся нос или черные как смоль глаза, но ему не удалось ничего вспомнить. Уголок тонких губ изогнулся в полуулыбке. — Вряд ли, — ответил Гарри. Они еще некоторое время смотрели друг на друга. У Гарри зачесалась шея под ухом, и он рассеянно провел кончиками пальцев по покалывающей коже. По какой-то необъяснимой причине на глаза у него стали наворачиваться слезы. Он сморгнул их и посмотрел на лежащую между ними книгу и пролитый на пол кофе. — Вы живете поблизости? — Нет, — сказал Северус, все еще пристально глядя на Гарри. — Я подумал, возможно, мы видели друг друга на улице или еще где-нибудь. Северус ничего не ответил. Гермиона ужасно расстроится, если Гарри не вымоет пол. Она будет пилить его до конца жизни. А может и вовсе убьет. И тем не менее… — Не хотите ли выпить? Потому что на самом деле вы все равно никуда не торопитесь, а попросту выдумали это, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватым, — он попробовал улыбнуться, но у него ничего не вышло из-за волнения. Ладони вспотели; он поверить не мог, что только что предложил совершенно незнакомому человеку. — Я обещаю, что ничего не пролью. — Верится с трудом, — Северус рассеянно теребил крестик на шее, и Гарри невольно проследил его движение взглядом. Сбоку на его шее были две коричневые родинки, напоминавшие следы укуса змеи. От этой мысли Гарри ощутил неожиданную тревогу. Он вообразил змею — свирепую и большую — атакующую снова и снова, разбрызгивающую в разные стороны капельки крови… — Хорошо. Гарри поднял голову, точно не зная, не послышалось ли ему. Ужасные, навязчивые мысли исчезли. — О. Ладно, — сказал он, поднимаясь с места чуть быстрее, чем следовало бы. — Эм-м… Да, хорошо. Пойдемте. За углом недавно открылся паб, можем заглянуть туда. Да. Гарри взял книгу, не желая оставлять ее на столике, и осторожно обошел кофейную лужу. Северус последовал за ним, на ходу надевая пальто. — Хорошая книга, — прокомментировал он, когда они вышли на улицу. — Вы дочитали ее? — Ох, я перечитывал ее сотни раз. Это дедушкина. Я читал ее ему на ночь. Он ее очень любил, — Гарри сунул книгу в карман куртки. Они шли молча. Уличные фонари отбрасывали на тротуар длинные тени; грохот поездов вдалеке эхом разносился по тихим улицам Ньюэма. — Прошу прощения за то, что сказал о ваших родителях. Гарри пожал плечами. Он не знал, что следует отвечать, когда в разговоре упоминались родители. Он их совершенно не помнил. — Все в порядке. Что вы преподаете? — Я преподаю естествознание в католической школе в Брентфорде. — Ого. Вы там живете? — Да, — помедлив мгновение, произнес Северус. На его лице было написано недоверие, будто он думал, что Гарри может ограбить его в любую минуту. — Так… Эм-м. Что же привело вас в Ньюэм? — Ничего особенного. Я зашел выпить кофе по дороге домой. Гарри посмотрел на него: — В десять вечера? — Я устал… — Вам надо было заглянуть к нам, и ничего бы не произошло. И ваша одежда сейчас была бы сухой и чистой. К тому же, у нас лучший кофе в округе. С нашим ассортиментом никто не сравнится. — Испытываете судьбу, не так ли? — в низком бархатистом голосе Северуса слышалась легкая укоризна. Гарри пожал плечами и фыркнул: — Осторожно выясняю предел вашему терпению, только-то и всего. Хочу посмотреть на реакцию. Северус остановился: — Сколько вам лет? Гарри повернулся, чтобы взглянуть на него. — Двадцать четыре. А что? Он что-то не то сказал, хотя и не мог до конца понять, почему называть свой возраст было ошибкой. Он не знал, почувствовал ли Северус облегчение от ответа или расстроился еще больше, поскольку тот пристально смотрел на него еще пару секунд, прежде чем продолжить свой путь. — А выглядите моложе. — А вам сколько лет? Северус ответил не сразу: — Сорок пять. «Выглядите старше», — хотел проговорить Гарри, но прикусил язык. Всему виной, скорее всего, было нахмуренное лицо Северуса, заставившее его казаться каким-то суровым. Оно шло вразрез и атмосфере смутного высокомерия, царившей вокруг него, и его непринужденно-гордой манере держаться. Они миновали ряд магазинов, которые в большинстве своем были закрыты. Их витрины были заколочены досками, а стены разрисованы граффити. Северус оглядел темную безлюдную улицу и незаметно похлопал себя по карманам: — Этот паб далеко? Гарри усмехнулся: — Думаете, я вас ограблю? Северус резко выдохнул: — Просто спросил. Они перешли через дорогу и свернули за угол. Гарри нахмурился, глядя на то место, где, по его мнению, должен был находиться паб. — Хм. Кажется, мы свернули не туда, подождите, — осматриваясь вокруг, сообщил он. — Точно, сюда. Идемте. Возможно ли было еще раз опозориться сегодняшним вечером? Оказалось, что да. Он едва не споткнулся о собственные ноги, когда они завернули за угол. Северус подхватил его, не давая затормозить о тротуар носом. — Вы что, ходить не умеете? — Извините, — казалось, в миллионный раз простонал Гарри, заставляя себя перестать краснеть и восстанавливая равновесие. — Я не тупой, клянусь. Я довольно умный, на самом деле. Правда. Северус отпустил его руку. Гарри не шевельнулся. Он поднял взгляд, изучая его лицо. Встречались ли они раньше? Он представил, как протягивает руку и… «Это импульсивно». И правда. Это действительно импульсивно. Гарри очнулся, моргая. — Пойдемте, — повторил он, показывая дорогу. — И часто вы выпиваете с незнакомцами? — откуда-то сзади него спросил Северус через пару мгновений. — Не сказал бы. — Понятия не имею, о чем мы могли бы беседовать. — Что-нибудь придумаем. О, вон он, — Гарри указал на расположенный в дальнем конце улицы паб. Из окон лился тусклый свет; у двери, покуривая, стояло несколько посетителей. Северус подошел и встал рядом с ним: — Мне завтра рано вставать. — Вы передумали? — Я просто не понимаю, зачем все это. Гарри тоже не знал. Он неделями избегал любого общения, предпочитая быть одному, а сейчас стоял посреди улицы, опрометчиво решив выпить с незнакомым мужчиной. Поставил ли он себя в неловкое положение? Было ли его поведение странным? Северус взглянул на часы: — Один час, — обреченным тоном проговорил он. — А может, и меньше, если ваше общество окажется невыносимым. Паб оказался довольно маленьким и уютным. Вдоль одной стены тянулась деревянная барная стойка, под которой стояло несколько табуретов. Гарри и Северус выбрали столик в углу, освещенный мерцающей свечой в стеклянном подсвечнике. Первые двадцать минут прошли в неловком молчании и безуспешной светской беседе; они обсуждали напитки, рекламу на стенах и погоду. Между ними то и дело повисала напряженная тишина. Гарри поймал себя на том, что нервно постукивает пальцами по столу, пытаясь придумать тему для разговора. Он взглянул на крестик на шее у собеседника. — Вы религиозны? Вопрос, способный запросто сделать ситуацию страннее, чем прежде. Он почти сразу пожалел о том, что задал его — в глазах Северуса промелькнуло неодобрение. Гарри показалось, что он перешел черту. — Да. Он не ожидал услышать ответ. — Я пытался стать верующим, — признался Гарри. — После того, как дедушка умер. Я хотел уверовать, что он… Не ушел навсегда, понимаете? Хотя знать это наверняка невозможно. Я никогда не узнаю… — Вы, должно быть, были очень близки. — Ага, — Гарри сжал ладонями пинту пива. — Иногда мне кажется… Я знаю, это безумие, но… Такое чувство, что он все еще рядом со мной. Словно какая-то его часть, частичка души… — Словно она в вас. Гарри поднял глаза: — Да. Именно так. Северус улыбнулся. — Тогда вам известно, где он, — он указал на грудь Гарри. Сам того не желая, Гарри поднес руку к своему сердцу. Его пульс участился. «Слышишь, как быстро колотится мое сердце, когда ты…» — Те, кто нам дорог, никогда не уходят. Он совсем рядом. Он здесь, — Северус еще пару секунд указывал пальцем на сердце Гарри. Из динамиков доносилась тихая мелодия саксофона; Гарри ощутил боль в грудной клетке и понял, что не осмеливался выдохнуть все это время. — Это очень поэтично и все такое, но правда в том, что он просто ушел. Его больше не существует, — глядя на пиво, отозвался он. Очень часто его горе походило на гнев. Смесь смерти, яда и пламени, бурлящая в котле и готовая взорваться в любую секунду. Его боль, казалось, и вовсе не имела никакого отношения к дедушке. И чувство утраты… Было похоже на сон, ускользающий из памяти после пробуждения только затем, чтобы следующей ночью вернуться. — А впрочем… По крайней мере, теперь я могу петь в душе, и никто не станет барабанить в дверь и кричать, чтобы я прекратил, — Гарри безнадежно улыбнулся. Он не хотел выглядеть несчастным и грустным. Он поерзал на стуле и взъерошил волосы, делая глоток пива и чуть не давясь им. Почему он нервничал? Его ничуть не должно было волновать мнение какого-то незнакомца. Стоило сменить тему, поговорить о чем-нибудь полегче. — Так это… Что натворил этот ваш заключенный? «Почему я так себя веду?» — стиснул зубы Гарри. — Он сделал то, что и все заключенные, — язвительно ответил Северус. — Неправильный выбор. И о своем поступке он сожалеет. — Какой выбор? — Вас это не касается. — И вам все равно? Что он… Совершил преступление? — Мне не все равно. И все же я думаю, что он заслуживает второго шанса. Он был очень молод, когда оступился. Гарри фыркнул: — А вы не такой злой, как мне сперва показалось. — Злой? — Вы выглядели так, будто были готовы прикончить меня. За… — Гарри указал на до сих пор влажноватую спереди рубашку Северуса. — Я был справедливо расстроен. Я и сейчас расстроен. — Я думал, что потерял книгу, — Гарри похлопал себя по карману. — И поэтому очень спешил вернуться в кофейню. — Можно мне на нее посмотреть? Гарри выудил книгу из кармана и протянул ему. Длинные пальцы изящно раскрыли ее и осторожно перевернули страницы. — Это очень старое издание, — прокомментировал Северус. — Где вы нашли его? — Я… Точно не знаю. Она словно всегда была в нашем доме. — Она развалится, если вы продолжите носить ее в кармане. Таким старым книгам самое место на полке. Гарри склонил голову набок: — Книги ведь созданы для людей. Ни одна книга не заслуживает пылиться на полке в целях сохранности. Пусть лучше она развалится от перечитывания, чем будет целехонькой, но забытой. Северус улыбнулся — казалось, ему чем-то понравился ответ Гарри. — А вы любите книги? — поинтересовался Гарри. — Не такие. Я предпочитаю научную литературу. Сейчас я читаю исследование о названиях созвездий. Ничего зануднее Гарри в жизни не слышал. — Вам хотелось стать астрономом? — Да, — Северус отхлебнул пива. — Недавно я опубликовал в «Evening Standard» статью о сверхновых. Меня завораживают небесные тела и созвездия, но времени изучать их у меня почти нет. Я считаю, они восхитительны. Гарри поискал в мыслях подходящий ответ. — Я — Лев, — неуверенно произнес он. Северус медленно моргнул, уставившись на него. Гарри усмехнулся: — Слепой, глухой, любопытный, и к тому же тупой, верно? Северус не ответил. В его глазах промелькнули искорки смеха, а уголки губ слегка дернулись, хотя Гарри это могло только почудиться. — Ваша внешность возмещает эти недостатки, — проговорил он, и глаза Гарри расширились. — Э-э… А что такое сверхновая? Северус долго смотрел ему в глаза, прежде чем ответить: — Это то, что люди зовут взрывом звезды. Не думаю, что вам интересны подробности. — Нет, почему же, — Гарри наклонился поближе и положил подбородок на руки. — Расскажите. После этого беседа потекла непринужденно. Северус поведал о звездах, белых и голубых. Об их гибели во взрыве и вспышке света, появляющейся в этот момент. Ничего не знавший об астрономии Гарри рассказал Северусу о скамейке под ясенем в парке Вест Хэм, о том, как ему нравилось сидеть на ней в одиночестве и наблюдать за прохожими, о том, что он частенько приходил туда с дедушкой, и о кафе-мороженом возле складов, расположенных у самого берега Темзы. Он рассказал о прогулках по Вест-Энду в ночи, когда его одолевали тяжелые мысли. К часу ночи Гарри был уже слегка пьян, а Северус, как и обещал изначально, ограничился всего двумя пинтами и каким-то образом оставался совершенно трезвым. Гарри настаивал, что вся выпивка — за его счет в качестве извинения, но, когда он вышел в туалет, Северус все равно оплатил чек и дождался его возвращения у двери. За три часа ощутимо похолодало; морща нос, Гарри застегнул куртку. Он задел Северуса плечом, шагая по тротуару, но списал это на шаткое равновесие. Он снова не знал, о чем говорить, и страх прослыть занудой усилился. — Ньюэм — отстой, — прокомментировал он, проходя мимо разбитой витрины неработающего магазина. — Я давно хочу переехать, но понятия не имею, куда податься. Будь у меня деньги, я и вовсе навсегда бы уехал из Лондона. — Куда? Гарри пожал плечами. Он вообразил, как, расположившись в поезде у окна, смотрит на проносящиеся мимо пшеничные поля. Или сидит на пассажирском сиденье легкового авто, наблюдая за каплями дождя, стекающими по стеклу. Куда бы он отправился? — Куда угодно. Подальше отсюда. — Я сделал бы то же самое, — признался Северус через мгновение. — Сейчас я вернусь домой, приму душ, лягу спать и проснусь еще до восхода солнца, чтобы учить естествознанию тех, для кого я не более чем фоновый шум. Этот мужчина действительно был похож на учителя — от того, как предупреждающе понижался его голос всякий раз, когда Гарри говорил что-нибудь, что могло было быть истолковано как поддразнивание, до его манеры держаться, от напряженных плеч до улыбки и нескольких седых прядей на висках. Абсолютно все в нем кричало о работе учителем. Он поймал себя на том, что пялится на этого человека самым возмутительным образом. От внезапного осознания этого факта Гарри не смог сдержать смех. Боже, он и правда напился! Он поглядел на тротуар, надеясь, что сможет скрыть заливший его щеки румянец. — Когда-то и я был таким, — проговорил он, хотя и не смог припомнить события детства в деталях — все его воспоминания были крайне туманными. — Некоторые уроки казались мне совершенно неинтересными. На них просто-напросто было скучно. — Вы нарушали порядок? Нарушал ли? Гарри слишком устал, чтобы пытаться вспомнить. — Думаю, да. Самую малость. — Вы не похожи на конфликтного человека. — Разве? — тогда, может быть, он ничего и не нарушал. На каких уроках ему было скучно? Он точно знал, что на каких-то было, вот только… — Да, вы кажетесь весьма тихим. Ужасно неуклюжим. Застенчивым. Если только вы не были маленьким монстром и не научились хорошему поведению совсем недавно. — О, замолчите, — пробормотал Гарри, посмеиваясь. — Ну вот, — сказал Северус, когда они остановились у припаркованного за углом авто. Гарри и не подозревал, что все это время они шагали к машине. Он почему-то решил, что они просто прогуливались. — О. Хорошо, — темно-зеленая машина была невзрачной и старой. Если бы Гарри мог отправиться в путешествие, он бы выбрал именно такую, как эта, маленькую и простую, сливавшуюся с окружающей местностью. По извилистым проселочным дорогам он проезжал бы города и леса, пока не добрался бы до берега моря. До песка, камыша и ракушек. «И все-таки это правда. Вот, слышишь…» — Берегите себя, — открыв дверь, проговорил Северус. — И впредь постарайтесь смотреть по сторонам. Гарри прикусил губу и засунул руки в карманы. «Сейчас или никогда», — подумал он, делая неоправданно глубокий вдох. Вариант «никогда» его не устраивал. — Хэй. Эм-м… Я хотел спросить, может быть, ну, на случай, если вы когда-нибудь снова окажетесь в этом районе, — он облизал губы. — Ну, знаете… Северус с недоумением уставился на него. — Я ведь все еще должен вам кофе, так что я мог бы вас угостить, когда вы не будете таким испачканным, как сейчас, верно? Обещаю, что ничего на вас не пролью, если только вы сами меня об этом не попросите, — какого хрена? Гарри закрыл лицо обеими руками и с раздражением выдохнул. — Боже, я в жизни не нес подобную чепуху! Просто дайте мне номер телефона! — Зачем? — настороженно спросил Северус. — Или не давайте, — быстро добавил Гарри, стараясь не выдать свое беспокойство. — Как вам угодно. После недолгой паузы Северус произнес: — Как правило я не… — он закрыл глаза, обдумывая ответ. — Вы уверены? Гарри пожал плечами: — Если хотите. Северус достал телефон и слегка покачал головой, словно в глубине души не одобрял эту идею. — Назовите свой, — попросил он. Гарри продиктовал ему цифры, и секунду спустя на экране его смартфона высветился пропущенный звонок. — Спасибо. — Не беспокойте меня по утрам. И по вечерам, если только это не случай крайней необходимости. Гарри с улыбкой убрал телефон обратно в карман. — Существует ли время суток, когда вы могли бы ответить и не злиться из-за звонка? Северус со вздохом сел в машину. — Наберите вечером четверга, после восьми. А там посмотрим. Но не позже десяти, иначе я буду спать. — Вы ложитесь в десять? Какой вы шаблонный учитель! — Мне ли не знать, мальчишка, — вздохнул Северус, заводя двигатель. — Спокойной ночи. — Спокойной, — ответил Гарри. Пару секунд они неподвижно смотрели друг на друга. А потом все закончилось. После того, как машина Северуса скрылась из виду, Гарри еще долго стоял на обочине тротуара, не обращая внимания на ночную прохладу. Он сделал глубокий вдох, ощущая, как легкие наполняет освежающий холод. Ноги сами привели его в парк Вест Хэм. Он не спешил вернуться домой. Там его больше некому было ждать. Он потер грудь, испытывая странные ощущения. «Он совсем рядом. Он здесь». — Это ты, Том? — шутливо пробормотал он. — Ты здесь? Как странно было звать дедушку Томом. Он никогда так раньше не обращался к нему. Гарри фыркнул, почувствовав, как бешено заколотилось в груди его сердце. Он подумал о галактике, такой, какой ее описывал Северус, о простирающейся вокруг него и контрастирующей с душевным хаосом бесконечности. Подумал о синеве — глубокой и бархатистой, поглощающей его целиком. Создающей его. Подумал о пшеничных полях и замерзшей воде озер, о заснеженных сельскохозяйственных угодьях, которым конца-краю не видно. Гарри понял, что ни разу не путешествовал. Возможно, когда-нибудь стоит попробовать. Отправиться в путь с подходящей компанией, если когда-то он такую разыщет. Потрескавшийся бетон тротуара освещали неоновые огни магазинных витрин. На зимнем холоде изо рта у Гарри шел пар. Рев автомобильных двигателей и стук вагонных колес казались далекими и глухими. Впервые на его памяти ночное небо над Лондоном было ясным и звездным.