Загадка полуночного неба | Riddle of the Midnight Sky

Оказалось, что ехать сквозь снежную бурю — все равно что пытаться бежать по колено в воде или подниматься во сне по склону. Ты пытаешься и пытаешься, стиснув зубы и обливаясь потом, с терпением или агрессией, но вперед почти что не движешься. Сердцебиение Гарри снова участилось в несколько раз. — Да что с твоим сердцем творится? — набросился он на Волдеморта. Снейп этого не заметил; его внимание было приковано к дороге, он изо всех сил пытался не утратить контроль над пикапом. Одну ладонь Гарри прижал к груди Волдеморта, а другую — к своей. Их сердца бились в унисон. Гарри чувствовал боль в грудной клетке. — Умоляю, — тихо проговорил он. — Умоляю, скажи, что тебя не хватит инфаркт. — Я в порядке, — с настойчивостью сказал Волдеморт, игнорируя свое плачевное состояние. Он сидел, завернувшись в скатерть, и стучал зубами от холода. — В чем дело? — голос Снейпа заглушали визг дворников и урчание работающего двигателя. Видеть трассу он мог только сквозь небольшую расчищенную область лобового стекла; углы были занесены снегом. — Не беспокойся, — ответил Волдеморт прежде, чем Гарри успел открыть рот. — Клянусь Богом, — натянуто произнес Снейп, хмуро глядя на проезжую часть. — Если вы одну только мысль допустите о том, что вам немедленно требуется медицинская помощь… — Все хорошо, Северус, это всего лишь приступ… Я дождусь возвращения и помощи целителей. Гарри потер грудь, пытаясь облегчить боль. — Мы почти на месте, — обратился он к Волдеморту. — Просто подожди. Темный Лорд даже не взглянул на него, напряженно вглядываясь в снежную бурю. У Гарри вырвался резкий выдох, до краев наполненный горечью и досадой. Боль будто распространилась вверх и теперь покалывала его горло. — Мы вот-вот будем дома. Вот увидишь. При слове «дом» лицо Волдеморта ожесточилось. — Я скучаю по книге, — резко произнес он. — Ясно. Именно это сейчас и важно, не так ли? За все годы я так и не понял, почему тебе понравилась эта дурацкая книжка. — Она мне вовсе не нравится, — непринужденно ответил Волдеморт. — Я испытываю к ней не больше привязанности, чем к полетам на метлах. — Ну конечно. Тогда зачем ты постоянно заставлял меня читать ее вслух? Неужели в качестве пытки? Волдеморт улыбнулся, глядя на падающие снежные хлопья. Гарри стиснул зубы. Его переполняли чувства, но какие именно — он толком не знал. В душе начал было закипать гнев, но почти тут же остыл. Жгучая ненависть ощущалась ядом под языком: — Мне бы хотелось услышать ответ, Том. — Если кому-то из вас не терпится узнать, чего бы хотелось мне… — перебил его Снейп. — Мне бы хотелось, чтобы вы заткнули свои невыносимые рты и поглядели на это. Пикап остановился; Гарри посмотрел в лобовое стекло. Поперек узкой дороги, преграждая им путь, протянулась баррикада из прочных металлических столбов, покрытая толстым слоем снега и громко дрожавшая под порывами ветра. — Лох-Аркейг, — указывая на едва различимый указатель, проговорил Снейп. — Разве не эту деревню вы ищите? Гарри фыркнул: — Хогсмид. Хогсмид, да, мы на месте! Мы добрались, Хогвартс должен быть совсем рядом… Том, посмотри… — Там ничего нет, — прищурился Волдеморт. — Ну… Да… Но на самом деле он там, на другой стороне, нам нужно объехать озеро и… — Ближе не подъехать, — заявил Снейп. — Что… Нет, нужно просто объехать баррикаду, все в порядке… — Я не могу ехать в гору в гололедицу и метель, Гарри. — Можешь попытаться! — Мы подождем… — Мордред, нет! Ни в коем случае. Ни за что. Мы на месте, замок вон там, говорю тебе, Хогвартс, черт возьми, вон там, и ты хочешь, чтобы я ждал? От моих друзей, от моей… Девушки меня отделяет одна только дверь, и ты пытаешься заставить меня сидеть и ждать здесь? Нет! Глаза Снейпа немного расширились при слове «девушка», и он отвел взгляд. — Том, вы готовы пойти пешком? Гарри нетерпелив. Волдеморт усмехнулся. Сердце Гарри снова забилось в бешеном темпе. Широко распахнутые карие глаза заглянули ему в самую душу: — Послание было ясным. Мы и так опаздываем. — Мы не опаздываем, — утверждал, пытаясь убедить себя самого, Гарри. — Смотри, мы почти добрались. На этот раз все получится. Ты можешь идти? Попробуешь? Мы поможем. Ты ведь именно этого и хотел. Приехать сюда было твоей идеей. Волдеморт вздохнул, не отводя взгляда от Гарри: — Что ж, значит, пойдем пешком. Снейп выключил двигатель и откинул голову на кресло водителя, сжав в руке крест. Впервые с начала путешествия ему, казалось, было совсем безразлично, увидят Гарри и Волдеморт серебряный крестик или же нет. Он не стал прятать его под свитер, когда спросил: — А если мы ничего не найдем? — Найдем обязательно. Завеса там, я уверен. Снейп повернул голову к Гарри: — А если ты ошибаешься? Парень пожал плечами. Что, если так? Что, если они действительно опоздали? «Ах, боже мой, боже мой! Я опаздываю»! До чего же странная зверушка этот Белый кролик! Куда вообще он спешил? Зачем? Он жил в таком удивительном мире, в Стране чудес — чего ему не хватало? — Тогда я подожду, пока ты опубликуешь очередную дурацкую статью, и найду тебя. Снейп ущипнул себя за переносицу, накрыл рукой ладонь Гарри и покачал головой, но спорить не стал. — Северус, — мягко проговорил Гарри. — Я все еще хочу, чтобы ты… — Нет. Гарри вздохнул: — Возможно, ты тоже Луна. Волдеморт хмыкнул. — Ну же, Северус, — прошипел он. — Быстрее. Помоги мне. Поторопись. Снейп отпустил руку Гарри. Пальцы Гарри судорожно сжались от потери контакта. — Ваша дверь ждет вас, — сказал Снейп, вышел из машины и открыл пассажирскую дверь, помогая Волдеморту встать на ноги. Гарри тоже выпрыгнул, стиснув зубы от холода. Он натянул капюшон куртки и сунул руки в карманы. Снейп поправил скатерть на плечах Волдеморта и обнял его за талию. — Показывай дорогу, — обратился он к Гарри, и парень послушно пошел вперед. Они тащились вдоль холма, по щиколотку увязая в снегу. Порывистый ветер бросал им в лица ледяную крошку и снежные хлопья, налипавшие на очки и лишавшие Гарри обзора. Несколько раз он спотыкался о невидимые препятствия — о бордюр или о корни деревьев, — но быстро восстанавливал равновесие, думая об одной лишь Завесе. О Роне и Гермионе. О настоящей Гермионе. О той, что читала правильные книги, не имела пирсинга и не садилась пьяной за руль. Об ответственной, образованной ведьме. Гарри не сразу понял, что ненавидит не здешнюю Гермиону, а себя самого. Обе девушки были настоящими и идеальными. Они отличались, но их обеих он любил нежно, всем сердцем, и сегодня ему предстояло выбрать только одну. Он навсегда потеряет вторую Гермиону. Да, обретет свою первую, но встреча со старой подругой не заглушит боль потери. Он любил ее. Любил Гермиону из Ньюэма, с татуировками, золотыми серьгами, ярко-красной, а иногда и фиолетовой помадой, с добрым сердцем и множеством ухажеров. Он потеряет и Снейпа. Вернется в мир, в котором Снейп мертв. Но это совершенно не важно. Гарри наконец окажется дома. Это стоило любых жертв. — Я вижу озеро, — прохрипел он. Лицо Снейпа покраснело на сильном морозе; с его большого носа капало. Стиснув зубы, он изо всех сил пытался идти по глубокому снегу, таща за собой Волдеморта. Темный Лорд склонил ему на плечо голову и плотно зажмурил глаза. Гарри повторил громче: — Том, я вижу озеро! Им оставалось всего ничего; Хогсмид должен быть совсем рядом. Гарри прищурился, вглядываясь в неясные серые пятна вдали. Коттеджи. Коттеджи! Его ботинки скользили на льду, но он все равно ускорил шаги. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотал он себе под нос, быстро моргая от налипавших на ресницы снежинок. Перед ним раскинулся Хогсмид, безлюдный и обветшалый. Не было ни рождественской атмосферы, ни красочных магазинов и оживленных улочек, пахнущих сахарной пудрой и дорогим чаем. От тепла и уюта школьных дней Гарри осталась лишь горстка прижавшихся друг к другу полуразрушенных домиков, окруженных ржавыми уличными фонарями. Отсюда уже должны были быть видны высокие башни Хогвартса. — З-замок, — поравнявшись с Гарри, простонал Волдеморт. — Где… Где… — Там, — решительно сказал Гарри. Снейп огляделся, тяжело дыша: — Где? — Я точно знаю, что там! — выкрикнул Гарри, шагая вперед. Несколько магазинов были точь-в-точь как те, что он знал раньше; вот только теперь они казались какими-то древними, будто давно уже стали частью истории. Бедра Гарри болели от напряжения, когда он пробирался по снегу; чтобы отдышаться, он остановился перед маленьким домиком с обрушившейся соломенной крышей. Висевшая на двух цепях деревянная табличка, когда-то гласившая «Дэрвиш и Бэнгз», пустовала. Гарри вздрогнул от глухого стука, когда Снейп помог Волдеморту прислониться к каменной стене. — Дышите, — приказал Снейп. — Почти пришли. Почти добрались. Он потер руки Волдеморта, пытаясь согреть их. Волдеморт захныкал, уродливо скривив губы: — Я хочу обратно к машине. Снейп нахмурился: — К пикапу? — К машине… К твоей машине… Я хочу назад… — Снейп попытался его удержать, но Волдеморт схватился за черные пряди волос и яростно дернул. — Я не хочу быть здесь, я устал! Я хочу спать! Я так устал… Я чувствую… Чувствую… — он умоляюще поглядел на Гарри, и колени его подогнулись. Снейп удержал его от падения. — Я хочу домой… — Я знаю, — возразил Гарри. — Мы сюда приехали именно для того, чтобы вернуться домой. Волдеморт закрыл глаза: — Я просто хочу оказаться дома… Я устал от всего этого. Я хочу оказаться дома. Прошу тебя, Гарри. Что-то сверкнуло вдалеке, не то отблеск свечи, не то кончик волшебной палочки. — Ты это видел? Снейп повернулся, чтобы посмотреть, на что указывает Гарри: — Что именно? Гарри вгляделся в метель. Неужели ему показалось? Он был уверен, что маленький огонек ему не привиделся… — Это… Только что! Магия! Вот же, Северус, посмотри! На дальнем конце деревни появилось яркое голубое свечение, через секунду бесследно погасшее. — Я ничего не увидел. — Том, ты заметил… — Я хочу вернуться домой. — Да пошел ты! — Гарри пнул снег. Его запястье вдруг обожгло, и он рефлекторно дернул рукой, думая, что это, должно быть, реакция на холод, но после заметил, что его часы светятся красным. От контакта с ними кожа Гарри покрылась мурашками, будто его плоти касался жидкий металл. Он изо всех сил пытался расстегнуть застежку, чтобы избавиться от часов. Большая стрелка быстро вращалась, а маленькая безвольно раскачивалась взад-вперед. Застежка расплавилась. Что за?.. — За мной, Северус, — превозмогая боль, проворчал он и пошел в гору — туда, где полагалось быть замку. Запястье горело, сердце бешено стучало в груди, и с каждым шагом становилось все труднее дышать. У Гарри появился ком в горле. Он следил за странным мерцающим огоньком, убежденный, что тот не погас навсегда, а вот-вот вспыхнет снова, что это знак, подсказка, каким-то образом способная указать путь… — Возможно, тебе стоит послушать Тома, — предложил Снейп. Снежная буря понемногу утихала, но холод по-прежнему пробирал до костей. — Это опасная, плохая идея. Если мы не сможем найти пикап… — Пикап нам больше не нужен, мы отправляемся домой… — Если я не сумею найти пикап! Мир не вращается вокруг тебя одного, глупый мальчишка! Гарри остановился. Пар шел у него изо рта. Он едва чувствовал замерзшие губы. «А что такого-то?». Гарри посмотрел на Снейпа, задумавшись над тем, сколько обещаний, сколько счастливых мгновений и поцелуев было у него, у них, отнято, стерто из памяти. Неужели Снейпа это не волновало? Неужели он не хотел знать? Перед ним мог открыться магический мир, а он не хотел покидать свой. Не хотел познавать волшебство. Ему даже не было любопытно. Впервые Гарри со всей отчетливостью осознал, что этот Снейп и впрямь был ничуть не похож на того, с которым он был когда-то знаком. Не похож на человека, принявшего Метку и присоединившегося к Темному Лорду. Не похож на амбициозного волшебника, увлеченного Темной магией. Этот мужчина был тихим и мягким. И мечтал он только о простоте и покое. Ему хотелось поступать правильно. Помогать нуждающимся по мере сил, любить и быть любимым, время от времени, тайно и мимолетно. Пусть даже изредка и неискренне. Не то, чтобы это имело значение. Гарри никогда бы не смог отплатить ему тем же, никогда не помог бы в ответ, не избавил от убеждений, не заставил любить дольше одной скоротечной ночи. У него ничего бы не вышло, а любые попытки принесли бы обоим одно лишь расстройство. Этот человек был незнакомцем — «Слышишь, как быстро колотится мое сердце?» — Гарри по-настоящему его и не знал — «Может быть, я тоже люблю тебя» — и все эти религиозные штучки ему было бы ни за что не понять. Он вообще с трудом мог представить, каково это — быть с до такой степени охваченным чувством вины, богобоязненным человеком. Это было не по его части, их отношения никогда не сложились бы, Снейп его даже почти не заботил… — Возвращайся к пикапу, — сказал Гарри. Красноносый от холода, Снейп удивленно уставился на него: — Что? — Я отведу Тома к Завесе. А ты возвращайся. Ты насмерть замерзнешь, если отправишься в обратный путь после заката. Уходи. Волдеморт снова уткнулся лбом в плечо Снейпа. Северус обнял его крепче: — Я не брошу вас сейчас, — твердо заявил он, будто предложение Гарри его оскорбило. Он схватил Волдеморта за талию поудобнее и махнул рукой перед собой. — Двигайся. — Знаешь, однажды ты уже погиб за меня. — Значит, мне не впервые, не так ли? Двигайся! Гарри пошел дальше. Вскоре Волдеморт окончательно выбился из сил; Снейп поднял его на руки, и они обогнули деревню по тропинке, направляясь к воротам Хогвартса. Гарри нисколько не удивился, не обнаружив ни следа от ворот — только узкую, ведущую в гору тропку, пролегающую между многовековыми деревьями. Вдали на скалистом холме возвышались развалины древнего замка. Его потрескавшиеся стены были покрыты темным мхом и иссохшими виноградными лозами; башни разрушились, и только зазубренные края напоминали об их вершинах. Верно, совершенно верно. Именно так Хогвартс и видели маглы — не более чем заброшенным, пустым замком. Да, именно так он и должен был выглядеть: покрытая щебнем мощеная площадь вместо каменных скамеек и цветочных клумб, дорожка, вместо квиддичного поля ведущая к скалистым утесам, неухоженный внутренний двор вместо того, на котором раньше располагалась Завеса. Вместо… — Том, — пробормотал Гарри, а затем закричал во все горло: — Том! Смотри! Волдеморт и Снейп подняли головы. Волдеморт всхлипнул и оттолкнул от себя зашипевшего Снейпа, падая на колени по пояс в снегу. Завеса была на своем прежнем месте. Здесь. Завеса была перед ними. Застывшая во времени арка из камня. — Это ваш замок? — спросил Снейп, перекрикивая сильный ветер. Гарри кивнул. Снейп зачем-то опустился на колени — Гарри не знал, зачем, но подозревал, что он пытается поднять Волдеморта. Он не мог повернуться и посмотреть, потому что был не в силах отвести глаз от Завесы, расположенной всего в шести метрах перед ними. — Это была твоя школа? — сомнением осведомился профессор. — Да, — ответил Волдеморт за Гарри. — Я здесь учился, очень давно… — Видишь? — спросил Гарри. — Завеса. Видишь ее? Видишь? Снейп посмотрел на треснувшую арку: — Вот эта вот штука? — Ага. — Вижу. Краем глаза Гарри заметил голубую искру. Он проследил за ней до Завесы и осторожно положил руку на камень. Электричество заискрилось под кончиками его пальцев; хитроумное устройство пульсировало подобно биению сердца. Дом. Хогвартс. Гарри улыбнулся. Что происходило сейчас по ту сторону Завесы? Деловито ли шагали на занятия по этому двору ученики или играли, шутили и хохотали, лепя снеговиков и отрабатывая заклинания? Окажутся ли Гарри и Волдеморт прямо посреди этой суматохи? Они же просто возникнут в центре двора? Тома убьют в ту же минуту. Гарри бросил на него мимолетный взгляд. Изменится ли его внешность в магическом мире? Вернутся ли красные глаза и змееподобное тело? Заметив Волдеморта, никто и думать не станет. Дети поднимут крик. Появятся учителя с поднятыми палочками, увидят, что Темный Лорд вернулся, и тут же применят Аваду Кедавру. Или же снова их арестуют, вспомнят о пророчестве и убедят Гарри наконец убить Волдеморта, чтобы навсегда с ним покончить? У Гарри ушло много времени на то, чтобы смириться с судьбой: он не был убийцей и ни за что не смог бы им стать. Он был запутавшимся идиотом и неудачником, ожесточенным и злым. Но все-таки не убийцей. Пожалуй, он этим даже гордился. Волдеморт же… Убьет ли он Гарри, как только почувствует возвращение магии? В конце концов, в своем мире они всегда были врагами и искренне ненавидели друг друга. — Том, — позвал Гарри, протянув руку. — Пойдем. Волдеморт покачал головой и уткнулся лицом в грудь Снейпа. — Ну же, Том. Нам осталось сделать последний шаг. Теперь нельзя отступать, — сердце Гарри снова бешено застучало в груди, а боль распространилась практически на всю спину. К горлу подступила волна тошноты. — Том. Ты в порядке? Не отпуская Снейпа, Волдеморт пробормотал что-то невнятное. — Что? — Ты первый, — повторил Темный Лорд, на этот раз громче. — Ты первый. — Ладно, — сказал, потирая грудь, Гарри. — Хорошо. Северус? Снейп поглядел на него. Гарри наклонил голову: — Ты уверен? — Я там, где и должен быть. Берегите себя. Гарри кивнул и вытер влажные руки о джинсы: — Помнишь звезду Пистолет? — вдруг спросил он. — Ты сказал, что когда она взорвется, наша Вселенная станет голубой. И что после взрыва образуется черная дыра. Возможно, это она и есть, — он указал на Завесу. — Постоянные взрывы… Общая работа всех звезд во Вселенной… Чтобы свершилась магия. Снейп схватил Гарри за шею, притянул к себе и поцеловал. Гарри подумал о том, что поцелуй этот должен был ощущаться странным и неуместным, ведь Волдеморт был совсем рядом и опирался на Снейпа, но чувства неправильности он не испытывал. Гарри приоткрыл губы и слегка застонал, когда в его рот проскользнул язык Снейпа. А потом профессор положил ему на грудь ладонь и оттолкнул от себя. Гарри отшатнулся. — Уходи, — прошипел Снейп. — Ты и так потратил мое время впустую. С глубоким вздохом Гарри повернулся к Завесе. Вот и все. Вот и все. Он шагнул в арку. Его тело сдавило, а в глаза ударил ослепительный свет, и Гарри вздрогнул, когда невидимая сила толкнула его вперед. Он упал на четвереньки в глубокий снег. Дом. Дом. Дом… — Я ужасно устал, — проговорил Волдеморт. — Северус, отвези меня обратно… Гарри открыл глаза. Он лежал на земле по другую сторону арки, зарывшись пальцами в прошлогоднюю, укрытую снегом траву. — Нет, — прошептал он, вскочил на ноги и попробовал вновь. Он прошел через арку, раз, другой, третий… — Попробуй ты, — потребовал он, свирепо глядя на Волдеморта. — Попробуй, сейчас же, давай! — Я бы предпочел сперва отдохнуть… — Попробуй, Том, прямо сейчас! Гарри схватил Волдеморта за руку, толкая к Завесе. Волдеморт споткнулся, упал на колени и захныкал. Гарри сдернул с него скатерть, заставляя подняться на ноги, снова толкая… — Прекрати, — прорычал Снейп, пытаясь высвободить предплечье Темного Лорда из железной хватки Гарри. Волдеморт взвыл от боли, когда Гарри швырнул его вперед. Снейп подхватил его на руки, опасно сверкая глазами. — Остановись, говорю, — предупредил он, защищая рукой Волдеморта от Гарри. Волдеморт хватал ртом воздух, оскалив зубы. — Хватит, глупый мальчишка, остановись! — Нет, должно ведь сработать… Должно… Говорю тебе… — Гарри снова схватил Волдеморта за рубашку, пытаясь притянуть к себе и заставить пройти через Завесу, но Снейп ударил его по лицу. — Остановись! Волдеморт захныкал. Его лицо было мокрым от слез. Он прижимал дрожащие пальцы к груди: — Я хочу домой, — всхлипнул он. — Туда-то я и пытаюсь попасть, — огрызнулся Гарри, — Пытаюсь отправить тебя домой… — Это не м-мой дом… Гарри фыркнул: — Ты хочешь в Ньюэм, да? Мы что, доехали до чертовой Шотландии только затем, чтобы вернуться в гребаный кошмар совместного быта, в котором я ухаживаю за тобой, а ты делаешь все возможное, чтобы испоганить мне жизнь? Ты этого хочешь? Хочешь мочиться в кровать, заставлять меня читать глупые сказки, которые тебе, судя по всему, даже не нравятся? Почему, Том? Почему? Волдеморт выдохнул, и у Гарри помутнело в глазах от боли в груди: — Потому что, когда ты читаешь мне, легко притвориться, что мы и правда дедушка и внук. Гарри преодолел расстояние между ними так быстро, что Снейпу снова пришлось вскинуть перед собой руку. — Сегодняшним утром ты назвал гибель моих родителей сопутствующим ущербом, — выплюнул парень. — Думаешь, ты можешь играть со мной в семью? Думаешь, мне это когда-нибудь нравилось? Пошел ты! — Это длилось достаточно долго, — проговорил глубокий мужской голос. От неожиданности все трое шокировано повернулись к Завесе. Снейп отступил на шаг назад. Обидные слова застряли у Гарри в горле. Четверо волшебников в масках и темно-синих мантиях со значком Министерства направили на них троих свои палочки. — Отойдите от Завесы, — скомандовала женщина и уверенно шагнула вперед, предупреждающе сверкнув кончиком палочки. — Подождите, — поднимая руки, произнес Гарри. — Подождите, не надо… — Обливиэйт! Гарри крепко зажмурился в ожидании, что заклятие ударит в него. Он интуитивно напрягся, когда услышал позади себя глухой стук, повернулся и увидел лежащего на земле без сознания Снейпа. Волдеморт выскользнул из рук профессора и теперь стоял рядом с ним на снегу на коленях, изо всех сил пытаясь дышать. — Нет! — Гарри повалился на землю и встряхнул Снейпа. — Северус… Северус, очнись… Нет, нет, нет… — Убери его, — сказал один из волшебников. Его спутник направил на Снейпа палочку, и тело профессора тут же исчезло, оставив Гарри обнимать воздух. — Нет! Нет, куда вы… Что вы с ним сделали? Куда вы отправили его? Почему? Он вскочил в попытке подбежать к волшебникам, в попытке ударить, напасть, но в его сторону полетел сперва один луч жалящего заклинания, а затем и второй. — Стойте на месте! — закричали ему. — Не двигайтесь! Горячие слезы потекли по лицу Гарри, когда предупреждающие чары ударили в его и без того ноющую грудь. Он не дрогнул: — Верните его! Вы не имеете права! Зачем вы это делаете? — Не приближайтесь, — предупредила женщина. — Отвалите! — Если вы предпримите попытку приблизиться, мы будем вынуждены нанести вред вашему здоровью. — О, да? — спросил Гарри, разводя руками. — Тогда сделайте это. Убейте меня, если хотите. Раз уж из-за вас я вынужден жить в ловушке, раз уж моя жизнь для вас — просто шутка, убейте меня на месте и покончите с этим, давайте! Он сделал шаг ближе. Заклятие ударило его в живот. Еще шаг — и следующее проклятие попало в ключицу. — Не надо, — откуда-то из-за его спины рявкнул всеми забытый Волдеморт, стоящий на коленях в сугробе. Гарри не смотрел на него. Его взгляд был прикован к стирателям памяти. Он шагнул еще ближе, и луч заклятия посильнее ударил его прямо в лицо, словно беспощадный кулак. — Не трожьте мальчика! — взревел Волдеморт. Теперь его голос звучал ближе. Из носа Гарри текла струйка крови, голова кружилась, а зрение затуманилось, — с него слетели очки — но он приблизился еще на один шаг… — Конфринго! У Гарри перехватило дыхание. Его с силой отбросило в сторону, однако не магией, а весом другого, врезавшегося в него и оттолкнувшего прочь, тела. Волдеморт бросился между Гарри и заклинанием. Луч угодил ему в грудь, и его моментально отбросило на несколько метров назад. Гарри же приземлился в снег, невредимый. Волдеморт взвыл, врезавшись в каменную арку Завесы и повалившись на землю. Кровь хлынула у него изо рта, окрашивая снег в бордовый. Гарри подполз к нему и приподнял его голову: — Том, дыши, дыши, ты в порядке… Карие пытливые глаза посмотрели вверх. Волдеморт схватил Гарри за куртку: — Готовность… — с усилием выплюнул он, широко и по-безумному улыбнувшись. — Готовность принять удар на себя… Гарри нахмурился. «Гарри, у меня тоже были друзья». «Не правда. У тебя были приспешники. Дружба — это готовность принять удар на себя, чтобы защитить друга. А ты со своими так называемыми друзьями просто играл во власть. Притворялся. У тебя в жизни не было настоящих друзей, и никогда уже не появится». Глаза Волдеморта закатились, а веки затрепетали. Стиратели памяти окружили Гарри, направив на него волшебные палочки. Гарри проверил пульс Волдеморта, но найти его не сумел. Он не смог найти пульс. Не смог… — Вы и меня планируете убить? — с ненавистью спросил он, не в силах отвести глаз от Волдеморта, не в силах отпустить его холодную руку. Двое волшебников аппарировали с громким хлопком. — Он не умер, — сказала женщина в маске. — Умрет, если вы ему не поможете! Ему нужна магия… Колдомедицина… Ему давно нужен целитель, — Гарри сглотнул. — Пожалуйста. Дайте нам перейти, я прошу вас. — Поттер… — Не разговаривай с ним, — рявкнул оставшийся волшебник на женщину. — Нам нельзя… — Мне все равно, — огрызнулась та. — Взгляни на него! — Это не важно… — Послушай, позаботься о Снейпе, а я устраню ущерб здесь. — Нет, этим займусь я, я лучше подготовлен. — Ну уж нет! — Да! — Джинни… — Джинни? — у Гарри пересохло во рту. Он прижал к себе тело Волдеморта сильнее. Не может быть… Это всего-навсего совпадение… Не может быть… Гарри приподнялся, делая шаг ближе: — Джинни? — Стой, где стоишь, Поттер! Голос и правда казался отдаленно знакомым. — Это ты, Джинни? — Молчи, — приказал ей коллега. Женщина посмотрела на него так, будто хотела ему возразить. Она повернула голову, и Гарри увидел… Увидел прядь рыжих волос, заправленную за ухо. Ее черный капюшон скрывал остальные, но цвет был узнаваем безошибочно. Значит, вот оно как? Она предала его? Стала хранительницей этой тюрьмы? Но зачем? С какой целью? — Джинни, — снова пробормотал он, ощущая более острую боль в груди, чем когда-либо прежде. — Успокойся, — произнесла женщина. — Я не та, за кого ты меня принимаешь. — Тогда сними свою маску, — с вызовом сказал Гарри. Его голос прозвучал так, словно он плакал, словно душа его была истерзана в клочья. — Ну же. Она вздохнула, прошептала что-то мужчине, и, хотя Гарри не смог расслышать всю фразу, он различил слова: «Я справлюсь с этим, иди». Мужчина аппарировал, а женщина подошла ближе, утопая в снегу, и остановилась от него всего в нескольких футах. — Я не она, — выговорила она и быстро провела рукой по лицу. Ее маска растворилась в воздухе, капюшон откинулся. Длинные, волнистые пряди рыжих волос трепал зимний ветер. Добрые оливково-зеленые глаза поймали взгляд Гарри. Кожа была усеяна веснушками, а скулу до самого подбородка пересекал старый шрам. — Я не твоя Джинни, Гарри Поттер, — сказала она, улыбаясь так, словно встретила старого друга. — Я ее внучка.

~~***~~

Гарри проснулся с головной болью. Ему было тепло; он был укрыт мягким одеялом до самого подбородка. Он пошевелил пальцами ног; обуви на нем не было. Он со вздохом открыл глаза. Хижина Хагрида. Он был в хижине Хагрида. Почему? Гарри хмыкнул и потянулся. Он лежал на мягкой скамье у камина. Все было именно так, как он помнил: каменный очаг, кастрюли, сковородки и железные инструменты, пол, покрытый тканым ковриком в красно-коричневую полоску. Очки лежали на маленьком столике рядом. Гарри надел их и только тогда вспомнил произошедшее. Он резко вскочил на ноги: — Том! Снейп! — Волдеморт лежал прямо напротив него, на другой скамье, у окна. Гарри поспешил к нему, спотыкаясь и все еще чувствуя себя немного дезориентированным. — Том, очнись. Том! — Волдеморт лежал на боку, свернувшись калачиком, словно младенец. Его кожа была холодной, а губы побелели. — Том. — Он не может сейчас проснуться. Гарри повернулся. Джинни… Или же… Или же нет. Она сказала, что… Покачнувшись, Гарри схватился за лоб: — Кто вы? Что вы с ним сделали? Женщина сидела за столом, опершись локтем о деревянную поверхность и держа в другой руке наполненную жидкостью кружку. Гарри посмотрел на значок Министерства у нее на груди: — Вы аврор? — Я невыразимец, — ответила она. — Присаживайся. — Что вы с ним сделали? Где Снейп? — Мои напарники забрали Северуса Снейпа домой. Он в безопасности. Пока мы тут разговариваем, в его жизни все возвращается на круги своя. Его воспоминания восстановят, о его репутации позаботятся, и все его преступления будут забыты. Сам он тоже все позабудет. Женщина взмахнула рукой, и стоявшие на столе горшки и безделушки сами рассовались по ящикам и шкафам. Канделябр и коллекция каменных статуэток заняли место на каминной полке. Вторая дымящаяся кружка поднялась с плиты и плавно опустилась на поверхность стола, в центре которого Гарри увидел золотые песочные часы, отмерявшие время. Песчинки медленно стекали вниз по узкому горлышку. — Ну же, Поттер. У нас не так много времени. Если я не вернусь через час, то застряну здесь навсегда. — Где мы? — спросил Гарри и поглядел на свои босые ноги. Куртки на нем тоже не было, а футболка была совершенно сухой. Гарри потянулся к своему плечу и обнаружил, что рана полностью затянулась. На ее месте не осталось ни шрама, ни царапины. Как будто ничего не случилось. — Не за что, — произнесла женщина. — Неприятный порез. В рану попала инфекция. Еще день-другой, и ткани на твоей лопатке бы загноились. Гарри выглянул в окно: — Мы вернулись? Мы дома? — он увидел заметенный снегом разрушенный замок и заброшенную деревушку вдали. Магловские. Все было магловским. — Ты не можешь вернуться, Поттер. Мне жаль. Это невозможно. Ты уже очень долго принадлежишь этому миру. Сядь. — Я не буду следовать вашим приказам, пока вы не объясните, что происходит! — выпалил Гарри. — Вы сказали, что вы… Сказали… Как я сюда попал? Почему мы у Хагрида?.. Женщина нахмурилась. — Почему мы в хижине Хагрида? — Кто такой Хагрид? — Хагрид… Э-э-э… — как она могла не знать Хагрида? Хагрида знали все! — Хозяин этой хижины! — Ой. Верно, — женщина улыбнулась, поглядев в чашку, сделала глоток и откинулась на спинку стула. — Я построила эту хижину собственноручно, без всякой магии, — проговорила она, слегка выпятив грудь. — Это точная копия дома лесничего, расположенного в Хогвартсе у Запретного леса. Мои руководители, конечно, протестовали… Но это был мой личный проект, и я очень настаивала. В этом мире нам можно оставаться только на час, так что можешь представить себе, сколько времени у меня ушло на строительство. Я очень этим горжусь. — Это хижина Хагрида, — не сдавался Гарри. — Он лесничий. Она с любопытством выжидающе смотрела на него: — Как бы там ни было, ты упал в обморок. Я полагаю, всему виной прекрасное сочетание сепсиса, шока и истощения. Я перенесла вас сюда, чтобы поговорить без свидетелей. Заметьте, до Завесы отсюда всего пара десятков метров. Я ни в коем случае не похищала вас. Она указала на плечо Гарри при слове «поговорить», и Гарри вздрогнул: — Ты перенесла меня сюда, чтобы вылечить. Она кивнула. Гарри тоже кивнул и указал на Волдеморта: — А как же он? — После обсудим. Гарри рванулся вперед и схватил ее за подбородок. Она ахнула, но не оттолкнула его. Гарри заглянул ей в глаза, совсем не похожие на глаза Джинни. Ее скулы были чуть ниже, а губы — тоньше. У нее была правильная форма челюсти и такой же нос, как у Джинни. Но эта женщина выглядела старше. Старше Джинни и старше Гарри. Навскидку ей было около тридцати пяти лет. Гарри отпустил ее и, сбитый с толку, опустился на стул. — Я что, крышей поехал? — дрожащей рукой он схватился за чашку и сделал глоток: горячее какао, сладкое, с насыщенным вкусом, но в данный момент он бы не отказался от виски. Гарри слегка кашлянул, тупо глядя на женщину. — Ты вовсе не сумасшедший. — Ты не можешь быть ее внучкой. Джинни двадцать три года! Женщина грустно улыбнулась и облизнула нижнюю губу, глядя в огонь: — Нет и не может быть двух похожих Вселенных. Время в них течет с разной скоростью. — Насколько? — Там, откуда я родом, сейчас 2082 год. Словно невидимый кулак сжал его внутренности, скручивая, раздавливая и уничтожая все, что он знал и любил: смех Гермионы, неловкий и громкий, раскрасневшееся после Квиддича лицо Рона, Джинни, трущаяся по утрам о его тело. — А как же… Как же мои друзья? Где они? Я не понимаю. Где они? Где Джинни? — Бабушка умерла несколько лет назад. Твои друзья? Ты ведь сейчас говоришь о Роне и Гермионе? Рон умер в прошлом году. Тетя Роуз заботится о Гермионе. По правде сказать, они пишут о тебе еще одну книгу. Тетя Роуз говорит, что ее мама отказывается умирать, пока не закончит, — она тихо фыркнула, но Гарри не мог понять, почему. — Как? — только и мог спросить он. В его голове были сотни других вопросов, размытых, незначительных и бессмысленных. — Бабушка умерла во сне. Не из-за болезни. Просто от старости. Как, впрочем, и Рон. — Джинни двадцать три! Нет. Джинни ждет меня. И я… Я вернусь к ней, прошло всего лишь четыре года. Всего четыре. Почему ты лжешь? Зачем говоришь это? Джинни ждет меня. В горле у него пересохло, а язык, казалось, увеличился в размерах и едва помещался во рту. Глаза защипало. Его грудь не то сжималась под тяжестью горя, не то готова была вот-вот разорваться, выплеснув сердце наружу, чтобы боль прекратилась… Чтобы исчезла… Он обхватил голову руками, наклоняясь над столом. Женщина схватила его за запястье: — Послушай, то, что с тобой случилось, было несправедливо и абсолютно ужасно. Все это знают, и… — Прекрати разговаривать. — О тебе написано в учебниках, мы изучаем твою историю в школе, никто не забыл… — Замолчи! — женщина убрала руку. Гарри закрыл глаза. — Что, черт возьми, вам об этом могли рассказать в школе? — Все. Как Министерство превратило двадцатилетнего юношу в козла отпущения и принесло его в жертву, чтобы успокоить общественность. Как публично вас с ним казнило, — она кивнула в сторону лежащего без сознания Волдеморта. — Знаешь, никто не спорит, что тебя именно казнили. Люди и предположить не могли, что ты выжил. Произошел государственный переворот — в ночь после твоей казни орден Каладриуса захватил Министерство и учредил новые законы. Запретил использовать магию в общественных местах, что бы там ни было. Запретил владеть волшебными палочками до шестнадцати лет, чтобы никто не осмелился экспериментировать с Темной магией. Гадание стало уголовно наказуемым преступлением. Прорицателей арестовывали. Всех, у кого находили книги или артефакты, имевшие отношение к Темной магии, отправляли в Азкабан. Магические существа с дурной репутацией подвергались эвтаназии, как обычные животные. Кентавры, великаны… Это длилось годами. У них ведь была Завеса. Протестированная на тебе и Темном Лорде, она стала популярным способом казни. Сотни невинных людей были отправлены Мерлин знает куда, в другие миры, которые мы пока не открыли. Всех заподозренных в применении Темной магии подвергали публичному изгнанию. Семела Джонс занимала должность Министра магии долгих восемь лет. Некоторые говорят, что это время было страшнее, чем Вторая магическая война, — женщина отпила из своей чашки и медленно выдохнула. — Орден Феникса поднял восстание. Оно вошло в историю под названием Ярость Поттера. Они протестовали, бунтовали, бастовали и сражались, пока правительство Семелы Джонс, наконец, не пало. И лишь тогда невыразимцы смогли как следует изучить Завесу Пространства. Лишь тогда они поняли, что она ведет в мир, очень похожий на наш, и что ты, скорее всего, до сих пор жив. Гарри отхлебнул какао. Огонь отбрасывал оранжевые тени на его руки; он крепче сжал кружку дрожащими пальцами и прикусил губу до того сильно, что ощутил во рту привкус крови. — Восстание начала бабушка, — с тихим смешком продолжила женщина. В ее голосе слышалась явная гордость. Она откинула упавшие на лицо пряди волос и вздохнула: — Ты же знаешь, какой боевой у нее был характер. — Знаю. — Ты любил ее. — Да. — Она никогда не переставала говорить о тебе. Она любила тебя до последнего дня своей жизни. Все это знали. Это было известно и моему папе, и моему дедушке. Она этого не скрывала. В нашей семье это было своего рода негласным соглашением. Гарри фыркнул. Это и впрямь было похоже на Джинни. — За кого она вышла замуж? — Мой дедушка изготавливал метлы. Они познакомились на митинге во время Ярости Поттера. Он влюбился в нее и вскоре после этого вступил в Орден. Мне рассказывали, что она долго отвергала его, прежде чем согласиться. Она хранила верность тебе почти десять лет, ждала, но… Ты пойми — она думала, что ты умер. Все так считали. Гарри почувствовал укол вины. Он подумал о Снейпе, о том, что теперь все его воспоминания об их путешествии уже стерты. — Она была счастлива в браке? — Да, — через мгновение ответила его собеседница. — Пожалуй, была. — А твой дедушка? Он любил ее? Она улыбнулась: — Очень. Он был добрым, терпеливым и любящим человеком. Гарри кивнул. — Хорошо, — слегка дрогнувшим голосом проговорил он, уставился на свои сцепленные руки и до боли сжал пальцы, словно его жизнь висела на волоске. Он знал, что если моргнет, то непременно заплачет. — Хорошо. А что насчет Рона? И Гермионы? Они… Хм… Поженились? — О, да, — сказала она, будто ответ был очевиден, как никогда. — Я слышала, что в молодости они постоянно ссорились. И что в браке нередко применяли к друг другу сглазы. Но любя, так что все у них было в порядке. Гарри закрыл лицо руками: — Боже. — Моя тетя, Роуз, дочь Гермионы, целительница. А дядя, их сын, — профессор Защиты от Темных искусств в Хогвартсе. Его зовут Гарри. Гарри посмотрел на нее сквозь растопыренные пальцы. Она постучала пальцами по столу, словно тщательно обдумывала свои следующие слова: — Твои друзья… Думаю, они хотели бы, чтобы ты знал, что они никогда не переставали бороться. За тебя и за справедливость. Они всегда тебя помнили и сделали все, что могли, чтоб и другие тебя не забыли. В Атриуме Министерства поставлена твоя статуя. Ты изображён стоящим на коленях и закованным в цепи, за несколько секунд до… — она указала в окно на Завесу. — Никто не забывает, что отвечать на зло злом — не значит творить добро. Что злодеяния не должны совершаться во имя добра. Что нравственность определяется не верностью, а поступками. Твои друзья изменили магический мир. Им наверняка бы хотелось, чтобы ты услышал и это. Гарри проследил за ее взглядом, устремленным на Завесу. — Разреши мне вернуться, — тихо взмолился он. — Ты должна разрешить. — Ты не можешь. Этот мир… Отличен от нашего. Он несовместим с магией. Совершенно несовместим. Любое сотворенное здесь волшебство, от разговоров до произнесения простейших заклятий, угрожает самому существованию этого мира. Проведя здесь более часа, ты становишься маглом — магия покидает тебя навсегда вместе с возможностью вернуться обратно. Вот почему мое время здесь ограничено, — она посмотрела на песочные часы, стоящие между ними. — Ты здесь уже четыре года. Шанс вернуться был упущен после первого часа. Мне жаль. Гарри вспомнил. Вспомнил, как сапог аврора пнул его в спину, проталкивая сквозь Завесу, как он повалился наземь у самой арки, закованный в цепи, как с головокружением лежал на траве, пока, наконец, не очнулся опять, но уже в Ньюэме. Они могли бы вернуться. В тот первый час после казни они могли бы кое-как доползти до Завесы и пройти сквозь нее снова. Но они лежали на земле, слабые и на грани потери сознания, пока их единственный шанс не пропал безвозвратно. — Несовместим, — пробормотал Гарри. — Но вы ведь пользуетесь магией. Вы используете ее постоянно! В гостиной Снейпа, на автозаправочной станции, в церкви и здесь ваши коллеги аппарировали, как ни в чем не бывало. В попытках поймать нас, вы пользовались волшебством. — Мы ни разу не пытались поймать вас. Ну, разве только единожды, — проговорила женщина, склонив голову набок. — Когда мы пришли в дом Снейпа, чтобы стереть вам память и вернуть все на круги своя. Но ты выстрелил в мою палочку и сбежал. Мы знали, что в конечном итоге вы придете сюда, поэтому преследовать вас не было смысла. Мы ждали. — Нет, вы преследовали нас, наслали дементоров и… — Да, такое я слышала, — с легкой улыбкой сказала она. — Вот что случается, когда жители этого мира узнают о существовании магии. Оттого-то мы и делаем все возможное, чтобы здешние маглы не думали о магии как о чем-то реальном. Им нельзя о ней знать. Иначе… Иначе произойдет что-то страшное. Гарри склонил голову набок. — Ты рассказал Снейпу, — продолжала она. — Мы должны были стереть ему память, пока положение дел не ухудшилось. Ты воспрепятствовал нам, и в этот момент вы с Темным Лордом и сами стали свидетелями волшебства. Да, теперь вы считаетесь полноправными жителями этого мира. Гарри давно не слышал, чтобы кто-нибудь называл Волдеморта Темным Лордом. Он прижал руку к сердцу, глядя на спящего. — Преследовавшая вас дикая магия исходила не от невыразимцев. Она исходила от вас. Все, что вы видели, было вызвано вашими мыслями и страхами. Ты боишься дементоров? Пожалуй, их все боялись. В ночь в доме Снейпа магия была… Несерьезной. Превращала мебель в животных, заставила говорить с акцентом банку фасоли. Это будто была магия из магловских книг и мультфильмов — единственный вид волшебства, который мог вообразить Снейп. Он тогда испугался — до ужаса испугался — и воплотил в жизнь свои страхи. А на автозаправочной станции… Когда Снейп сказал, что он, должно быть, безумец, раз поверил Гарри, когда упомянул сумасшествие… Похоже, тогда Поттер неосознанно вспомнил дементоров, существ, лишающих человека рассудка. Поздно. Ну конечно же. Цитируя в церкви «Алису», он произнес слово «поздно» — не этого ли боялся Волдеморт? Неужели он перестал верить в успех путешествия еще до того, как они добрались до Хогвартса? Неужели ему было так плохо, что он не верил, что сумеет доехать? Гарри посмотрел на часы. Кролик так и не добрался до места своего назначения. — Всему виной мы, — пробормотал он. — Все это произошло только потому, что Снейп узнал о магии? — Им нельзя знать, — с сожалением произнесла женщина. — Здешняя реальность… Не может с этим ужиться. Гарри кивнул. В таком случае, Снейп постоянно будет терять память. Что бы ни произошло, у него не было ни малейшего шанса помнить. Все было напрасно. — Почему за все эти годы они ни разу со мной не встретились? Мои друзья. — Поттер, никто не знает. Никто не знает, что ты выжил. Кроме невыразимцев, конечно. Мне поведали об этом только несколько месяцев назад, когда я стала частью команды, занимающейся твоим случаем. Ну, для тебя — несколько дней. Я поклялась никогда никому не рассказывать. Это секретная информация. — Вы здесь, чтобы стереть мне память. — Ну да… — Так же, как вы стерли мне память в прошлом году? И в позапрошлом? — В прошлом году меня здесь не было. Мне тогда было всего тринадцать. Прежде чем получить допуск к работе, прежде осознать саму суть дела, я прошла многолетнюю изнурительную подготовку. Общественность пришла бы в ярость, услышь она о подобном. Кроме того, Завеса до сих пор до конца не изучена. Что мы можем рассказать о ней людям? Мы по-прежнему разбираемся в ее работе. — Я не понимаю, — сказал Гарри. — Когда мы с Томом попали сюда, мы оказались… Родственниками. В первый же день мы обнаружили документы, фотоальбомы, полностью меблированную квартиру. Как будто мы всегда в ней жили. — Защитная реакция этого мира. Проведи я здесь больше часа, у меня тоже бы появилась личная жизнь. Скорее всего, так и случается. Именно так Вселенная поглощает аномалию — нас — и конвертирует в то, что для нее обыденно: в маглов. По крайней мере, об этом свидетельствуют все наши исследования. — Тогда почему только Гермиона и Снейп? Почему? Где же все остальные? Если это параллельное измерение, в котором есть копия каждого, то куда делись все остальные? Где Рон, Джинни? — В мире восемь миллиардов человек, Поттер. Одних только лондонцев девять миллионов. Кто знает, может быть, они живут не в Британии. Вам повезло, что вам повстречались два знакомых лица. Гарри потер глаза. На него накатила усталость; он вдруг соскучился по Ньюэму, по «Mocha Pot» и по спокойствию их уютной квартирки больше, чем когда-либо тосковал по Хогвартсу и по своей прежней жизни. — Вы все равно вылечили бы мое плечо и стерли воспоминания. Вы перенесли меня сюда не для этого. Вам просто хотелось со мной познакомиться. — Я люблю нарушать правила. Гарри невесело усмехнулся. — Он умирает? — через мгновение спросил он, по-прежнему не убирая рук от лица. Она посмотрела на Волдеморта: — Да. — А нельзя ли спасти его? — Мы не должны вмешиваться ни во что, кроме памяти. Я и так уже достаточно рисковала. Гарри опустил руки: — Зачем? — Как ты и сказал. Я хотела с тобой повстречаться. Хотела познакомиться с человеком, которого так сильно любила бабушка. Гарри покачал головой и отвел взгляд. Он тоже любил ее. Да, в глубине души он до сих пор любил Джинни. — Ты расстроен, что она нашла кого-то другого? — Мерлин, нет, — выдохнул Гарри. — Нет, мне бы не хотелось, чтобы она страдала в одиночестве. Она все сделала правильно, — он осознал, что нервно трясет ногой. Не сводя глаз с Волдеморта, он вытер дрожащие, вспотевшие ладони о джинсы. — Вы вернете меня обратно, а в следующем году я прочту статью Снейпа и отправлюсь на его поиски. Я влюблюсь в него и приду сюда, и мне уже ничего не расскажут, потому что к тому времени вы уйдете в отставку, а ваш преемник без лишних слов сотрет мне память. Магический мир ссылается на меня, размышляя о справедливости, но я живу здесь, с разницей в восемьдесят лет, и каждый день получаю наказание за то, что родился. Вы превратили меня в символ мира, но моя война до сих пор не окончена. Она печально посмотрела на него. Гарри показалось, что и она едва сдерживает рыдания. Она заправила прядь волос за ухо, точь-в-точь как, нервничая, делала Джинни: — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я не могу разрешить тебе рассказывать о магии, это опасно… — Появится ли у меня когда-нибудь возможность вернуться? — Нет. — Потому что теперь я часть этого мира. — Да. Вот так вот, просто и ясно. Пути назад нет и уже никогда не будет. Да и что бы он делал, если бы все же вернулся? Целыми днями ходил бы по кладбищу от могилы к могиле, глядел на холодные камни, под которыми покоятся люди, которые раньше были его ровесниками? Кем бы он себя звал? Гарри Поттером? Его бы снова арестовали. Подался бы в бега? Нашел бы какую-нибудь пещеру, в которой бы коротал оставшиеся дни своей жизни? Пил бы Оборотное зелье, чтобы спокойно гулять по Косому переулку? Кто был бы с ним рядом? Призраки прошлого? Он глубоко вздохнул. У этой ситуации было только одно решение. Единственное. — Тогда сотрите мне память. Если вы на этом специализируетесь, если это ваша работа — заставьте меня забыть обо всем. Нет смысла вспоминать мир, которому я больше не принадлежу. Женщина склонила голову набок: — Ты хочешь забыть? — Да. — Ты же несерьезно! — Серьезно. Прошу вас. Умоляю. — Поттер… Мы говорим об огромном количестве воспоминаний, которые нужно стереть. Это целая жизнь. Твоя жизнь. Но это же неправда, не так ли? — Нет, моя жизнь здесь. Я живу в Ньюэме, работаю в «Mocha Pot» и забочусь о дедушке. Мою лучшую подругу зовут Гермиона Грейнджер, и, судя по всему, мне нравятся мужчины постарше. Такая вот моя жизнь. Та, другая жизнь, которую я помню, уже давно не моя. Избавьте меня от воспоминаний о ней. Женщина фыркнула: — Вред, который может нанести такое сложное заклинание… — Вы внучка Джинни. Я вам доверяю. Она была старше Гарри, но, когда в ее глазах сменилась целая буря эмоций, стала вдруг выглядеть очень юной. — Ты ее забудешь, — прерывающимся голосом проговорила она. Гарри протянул руку и провел пальцами по длинным прядям ее волос. Они были мягкими, как у Джинни, только немного кудрявее и темнее. — Забыть полностью невозможно. Она коснулась его ладони своей. Волдеморт застонал во сне. Гарри посмотрел на него: — Что с ним? — Всякое. У него очень слабое сердце. Ему осталось недолго, если тебе от этого полегчает. Услышав эти слова, Гарри почувствовал себя еще хуже. — Сколько? Она пожала плечами: — Трудно сказать, без целителя, способного оценить… — И вы ничего не можете сделать? Чтобы выиграть время? Ее глаза расширились: — Он — Темный Лорд… — Разве, по-вашему, он похож на Темного Лорда? Волдеморт, худой и хрупкий, слегка вздрогнул во сне, зарываясь в одеяло поглубже. — Мне не под силу спасти умирающего… — Я не прошу вас спасать его. Дайте ему еще несколько дней. Неделю или две, только-то и всего. — Он ведь Волдеморт, — настаивала она, словно это что-нибудь значило. Может, давным-давно так и было. Теперь это казалось неуместным, как старое поблекшее воспоминание, вспомнить которое было уже невозможно. Волдеморт пошевелился опять, тяжело закашлялся и открыл глаза. Гарри поспешил опуститься перед ним на колени и откинул с его лица редкие поседевшие волосы. — Мы перешли? — слабым голосом спросил Волдеморт. — Почти, — улыбнувшись ему, проговорил Гарри. — Ты поспи. Я объясню, когда тебе станет лучше. Волдеморт огляделся по сторонам, моргая, будто пытаясь сфокусировать зрение: — Где… — Позже. А теперь отдыхай. Обещаю, скоро мы будем дома. Волдеморт еще некоторое время глядел на него, а потом прикрыл веки. Гарри поправил на нем одеяло и погладил по голове. — Он убил твоих родителей, — где-то позади произесла Джинни. — Я знаю, — Гарри поднялся на ноги и подошел к двери — точной копии той, что была в Хогвартсе. Даже звук поворачивающейся дверной ручки, негромкий и скрипучий от ржавчины, был таким, как и раньше. Гарри вышел из хижины, босиком ступая по мокрому снегу. Ступни покалывало, но это скорее освежало, чем причиняло боль. Холод не беспокоил его. Снежная буря утихла, и небо вновь прояснилось. Он сделал глубокий вдох. — Это вы спрашивали Гермиону о розах, — заметил он, глядя на разрушенный замок вдали. — Оплошность, — призналась следовавшая за ним Джинни. — Тетя Роуз… Ее маме всегда нравилось это имя. Я подумала, что так и в этой Вселенной. Не стоило спрашивать. Коллеги сделали мне выговор. Посчитали мои действия непрофессиональными. Гарри кивнул. — Как вы перешли? Я стоял перед аркой, но не заметил вашего перехода. Вы просто возникли рядом с нами. — Маглы не воспринимают магию такой, какая она есть, — сказала она. — Мы действительно прошли сквозь Завесу. Я полагаю, вы попросту не смогли… Воспринять это. — Вы изгнали Волдеморта. Свергли Семелу. Поставили статую, изображающую меня в момент казни, чтобы вызвать сочувствие. Уверен, волшебники живут в мире уже несколько десятилетий. Он не удивился, когда она заколебалась. Он ждал этого. — Не совсем, — неохотно ответила женщина. — По ряду вопросов мы до сих пор не пришли к компромиссу. Права маглорожденных, права чистокровных, Статут о Секретности… Некоторые опасаются, что Министерство опять может стать коррумпированным, что Международной конфедерации магов известно то, чего не знают все остальные. В последние несколько месяцев таинственно исчезали люди, ходят слухи о возвышении нового Темного Лорда… Мерлин, с Гарри довольно. Это не кончится никогда. Безумие, жадность, безграничное стремление к власти никогда не закончатся. Он даже слушать не желал о подобном. — Вы сделаете это? — Что именно? — Сотрете мне память. Она тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам и словно ища кого-то, кто мог бы ее поддержать. — Ну ты же ведь несерьезно… — Знаете, что такое сверхновая? — Я… Нет, — смущенно произнесла она. — А что это? Гарри пожал плечами: — Ее упоминали в статье про звезды. Что время от времени они взрываются. И становятся голубыми, — он подумал о голубом свечении, которое видел раньше, и о том, как следил за ним в поисках объяснения. Все это было игрой воображения — каждая искорка волшебства, которую он видел в последние дни. И каждый раз безопасность всей этой Вселенной каким-то образом оказывалась под угрозой. — Мой друг говорит, что у нас, по идее, не должно быть ответов на все вопросы. А я бы предпочел не задавать эти вопросы вообще. Я прошу вас. — А он? — кивнула она в сторону хижины. — И он тоже. — Причиненные им страдания… — Теперь уже в прошлом. Джинни достала волшебную палочку, однако не подняла ее. Неловко теребя рукоять дрожащими пальцами, она встала напротив Гарри, в нескольких шагах от него. — Ты просишь меня стереть память Избранного. Это ведь навсегда, ты же знаешь. — Я прошу вас помочь Гарри. К черту Избранного. Он мертв, не так ли? Поторопитесь, у вас мало времени. Джинни наклонила голову. Ее глаза заблестели. — Ты такой же упрямый, как в книгах, — прохрипела она. — Когда твои воспоминания пропадут, ты… Ты будешь считать своего заклятого врага родственником… — Уже считаю. — Я понимаю, за что бабушка любила тебя, — несколько мгновений прошло в тишине. Ее пальцы судорожно сжимали волшебную палочку. Затем она выпрямилась с решительным вздохом: — Ты напал на меня. Я перенесла вас в хижину, чтобы поговорить, но ты напал на меня в момент, когда я пыталась стереть тебе память, выхватил палочку, и Обливиэйт сработал, ударив по вам с Волдемортом сильнее, чем надо бы. Вы сразу же все забыли. — Хорошая версия, — сказал Гарри. — Ты же понимаешь, что я потеряю работу? — она подняла руку с палочкой, но потом снова опустила ее. — Я потеряю доступ к Отделу, и мои коллеги всегда будут подозревать, что я сделала это нарочно. Руководитель отстранит меня от изучения Завесы. Я опять займусь каталогизацией артефактов гоблинов и никогда даже слышать не буду о параллельных Вселенных. А ты все-все забудешь. И Хогвартс, и магию, и бабушку. А ему… Ему и в голову не придет, что он — убийца. Он и представить не сможет, сколько семей разрушил. — Ему плевать на эти семьи, — произнес Гарри. — Время на исходе, Джинни. Джинни подняла палочку. — Ты уверен? — снова спросила она, давая последний шанс отступить. Ей отчаянно этого хотелось — ее глаза светились надеждой, она желала услышать, как Гарри скажет, что передумал. — Я принял решение. «Придется мне теперь жить в этом старом домишке. И игрушек у меня совсем не будет! Зато уроки надо будет учить без конца. Ну что ж, решено: если я Мейбл, останусь здесь навсегда. Пусть тогда попробуют, придут сюда за мной! Свесят головы вниз, станут звать: «Подымайся, милочка, к нам». А я на них только посмотрю и отвечу: «Скажите мне сначала, кто я! Если мне это понравится, я поднимусь, а если нет — останусь здесь, пока не превращусь в кого-нибудь другого!» — А если не сработает? Если я сведу тебя с ума? Ты не можешь сейчас ясно мыслить… И этот Снейп, ты никогда с ним больше не встретишься, ты ведь осознаешь, что он будет незнакомцем? Рано или поздно ты заметишь большие пробелы в памяти, ты не сможешь вспомнить ни детство, ни предполагаемое магловское прошлое… — Если ты этого не сделаешь, в следующем году я приду сюда снова в поисках ответа, который не найду никогда. И еще через год. И еще. И еще. И когда Волдеморт проснется и поймет, что мы до сих пор здесь, что застряли в этом мире до конца жизни, его сердце не выдержит. И в этом буду виноват я. Я согласился провезти умирающего через всю Англию, не заботясь о его здоровье и самочувствии. И мне придется жить с этим знанием. — Ты хороший человек, Гарри Поттер. Гарри собирался ответить, как вдруг… — Обливиэйт! Луч заклинания ударил его между глаз. Он упал навзничь в снег. Снежинки щекотали шею за ухом, словно нежные поцелуи. Он представил, как тонкие губы шепчут что-то о звездах, однако не знал, кому эти губы принадлежали. Его душу переполнили эмоции — радость и грусть, горе и утешение, — а затем произошел взрыв, словно вспышка сверхновой, пронесшаяся по Вселенной. Гарри поглядел вверх. Серое небо стало ярко-голубым. Все погрузилось в благословенную тишину.