Проклятье династии

293 год от З.Э. В книгах говорится, что Мейгор Жестокий казнил всех строителей Красного Замка, — каменщиков, плотников, зодчих — чтобы только он знал все его секреты. Скрытые ходы невероятно обширны — они могут провести из одного жилого крыла дворца в другое, с их помощью нетрудно ускользнуть в Королевскую Гавань и за её пределы, и даже возможно незаметно для стражи спуститься в темницы. Но книги умалчивают о том, что тайны замка не умерли вместе с Узурпатором. Каменная кладка натужным стоном заскрипела, сдвигаясь вперёд, пока из-за неё не показалась невысокая фигура в капюшоне. Внимательно оглядевшись и убедившись в отсутствии людей, она аккуратно прикрыла проход, не забыв взять горящую масляную лампу. Стены и лестницы подземелья тускло освещались, заставляя отбрасываемые фигурой тени принимать различные мрачные формы, следующие за ней по пятам. Пролетел первый ярус, а за ним второй. Цель — ещё ниже. Если прислушиваться, то на третьем этаже темниц всегда можно услышать прерывистые бормотания, часто различные проклятья и изредка громкие возгласы гнева и злости. От приближающихся к концу коридора шагов раздаётся мягкое эхо, прерывающее все звуки, словно обитатель подземелья мгновенно замирает и пытается различить, кто же к нему идёт. — Рейгар, это ты, дрянной предатель?! — рявкнул пленник, переходя на истеричные нотки. В ответ ему лишь молчание и методичная поступь. Через пару мгновений перед клеткой замирает фигура, откидывая капюшон назад. Свет лампы слаб, но подчёркивает алые глаза «гостя» крайне отчётливо, словно они горят ярчайшим пламенем. Эйрис жадно вглядывается в черты знакомого лица и удовлетворённо вздыхает. Морщины бывшего короля разглаживаются, а губы сходятся в оскале, обнажая гнилые жёлтые зубы. — Мой мальчик, ты вновь вернулся ко мне! — с нотками самодовольства произнёс Таргариен. — Я ведь оказался прав, не так ли? Никто из них не может понять тебя... Ты не похож на них, ты — настоящий дракон! — соловьём распевался узник, схватившись правой рукой с неухоженными, длинными и острыми ногтями за щеку отрока, оставляя на ней тонкие кровавые полосы. Тот и не обратил внимания, уперев свой взгляд на человеке перед собой. — Да... Дедушка, — неохотно протянул он, склонив голову поближе, чтобы почувствовать прикосновение хоть ещё пару мгновений. Сердце его пропустило удар и облилось кровью, когда Эйрис нежно провёл пальцами над его бровью, откидывая прядь волос с лица. — Всё верно, Мейгор. Твои брат и сестра боятся тебя, потому что знают, что ты достойнее их, этих дорнийских вымесков. Они сторонятся твоего могучего имени, принадлежавшего славнейшему из наших предков, — слова пленника были мёдом, греющим своей сладостью душу. — Твой отец сторонится тебя, потому что ты не родился женщиной. Но для тебя предначертано столь много большее, мой мальчик. — Я не Таргариен... — нахмурился внук бывшего короля, прикусив губу до крови. — Я знаю, как все меня называют, когда думают, что не слышу. Блэкфайер. Принц-бастард. Старковский щенок. Проклятье династии, — каждое слово он выплёвывал с ядом. Глаза его цвета крови горели праведной яростью. — Глупости! — взревел Эйрис, грубо обеими ладонями схватив утончённое лицо, оставляя на нём глубокие порезы и заставляя смотреть в свои собственные пурпурные очи, наполненные безумием, потаённой злобой и извращённой любовью. — Твоя дура-мать сделала единственную правильную вещь в своей жизни, родив и нарёкши тебя. Пусть кличат тебя как угодно, но ты знаешь правду. Ты и только ТЫ мой наследник! — горячно заверял обитатель камеры, срываясь на крик. — Ты убьёшь отца, зарежешь эту дорнийскую шлюху Элию и бросишь собакам её кости, а своих брата и сестру сожжёшь в своём пламени! Тогда остальные признают в тебе ДРАКОНА! Прошла добрая минута, пока Таргариен буравил взглядом своего внука-бастарда и решил отпустить его, отойдя в сторону к стене и присев на пол. — Носи своё имя с гордостью. Называйся Мейгором Блэкфайером, если им так угодно. Пусть знают, что хозяевам плевать на мнение слуг. А когда возьмёшь своё — они склонятся перед истинным драконом. Так всегда было, так всегда и будет, помяни мои слова, мой мальчик.