Проклятье династии

291 год от З.Э. В темницах всегда... Сыро. Холодно. Темно. По спине проходит табун мурашек. Кажется, что сами стены пропитаны безысходностью и изнеможением, что своды чернее ночи нависают дамокловым мечом над головой. Непроглядный мрак играется с мыслями, отравляет разум насмехающимися тенями, обвивающимися вокруг, следующими по пятам. Ноги сводят панические судороги, однако спина пряма. Страха нет, есть лишь покой и цель, к которой надо идти. Осталось немного. Тишину поступи нарушает лишь надрывной хохот, заставляющий стынуть кровь в жилах и замедлиться. Каждый шаг дальше словно испытание, подвергающее иррациональному желанию вернуться туда, откуда явился. Но мальчик упёрт. В алых очах лишь сердитое упрямство, ибо отступать уже поздно. Если никто не даёт ему ответов, то он найдёт их сам. И ответы только впереди. У старого короля, в чьих глазах безумие разгорается ещё ярче, чем даже в дни бесславного его правления.

Ответы только впереди. У короля, чья улыбка, напоминающая оскал, обещает крах Рейгара Таргариена.

— Здравствуй, Мейгор.

***

Внук мой, в день когда ты родился, мне было видение... О величии. О могуществе. О пламени. В обжигающем тепле Дикого Огня, я слышал секреты... О низвержении. О предательстве. О крови. Но среди них я узнал самый главный, единственно важный... Твоё имя. Мейгор.

***

283 год от З.Э. Очередной глупец вздумал помышлять о том, чтобы плести интриги вокруг монарха. Тот считает их безумцами. Разве не очевидно, что он видит сквозь лизоблюдство и любые их замыслы? И каждому из них король предлагает сразиться с его чемпионом, ведь милосердие — отличительная черта нынешнего правителя. К его скуке, ещё ни один из предателей не смог ничего противопоставить Дикому Огню, неустанному и безоговорочному победителю всех схваток королевского двора. Но сегодняшний день был исключительно особенным. Под симфонию криков умирающего, услаждающую слух Эйриса и ввергающую в страх даже Королевскую Гвардию, особенно юного щенка Тайвина, ему показалось, что зелёное пламя взывает к нему. Как зачарованный, он подошёл на расстояние вытянутой руки и, навострив уши, под ошеломлённые взгляды присутствующей знати, не слышавшей ничего, кроме агонии осуждённого, принялся внимать шипению искр. Те рассказали о блистательной победе его сына, отдалённо намекали об очередном заговоре и последующем перевороте. Но Таргариен смотрел в сердце бушующего пламени и понимал, насколько вести о его первенце и его планах несущественны.

Ибо Дикий Огонь начал нашёптывать ему имя, могучее и яростное, принадлежавшее славнейшему из предков государя.

Имя, что в безудержном гневе сожжёт все предстоящие на пути преграды и поглотит в нескончаемой ненависти врагов.

Имя, что на пепле старых устоев построит собственный порядок, который станет основой мира.

Мейгор.

***

Рейгар уже который час слышал на поле сражения лишь громкие команды, боевые кличи, вскрики раненных и стоны умирающих солдат. И, наконец, всё позади — могучее тело Роберта Баратеона с раскинутыми в стороны руками лежит в броде, который позже назовут Оленьим. Его неподъемный молот крепко сжат в правой ладони даже после смерти. Казалось, что такого великолепного воина, которому в жаре схватки уже успели дать громкое прозвище «Демон Трезубца», невозможно сразить. Но наследнику престола хватило лишь малейшей ошибки, допущенной кузеном в пылу битвы — тот замахнулся слишком широко своим смертоносным орудием и на доли секунд потерял равновесие из-за грязи под ногами. В эти самые мгновения дракон взревел в душе кронпринца, притупляя чувство любой боли и наполняя безудержным желанием одержать вверх, и дал сил на смертоносный рывок полуторного меча, вонзившегося в горло Штормового Лорда. Бесславный конец для славного бойца. Наверняка об этом дне сложат песни, славящие мастерство Таргариена и злорадствующие над самонадеянностью Баратеона. Их сочинят барды, не пролившие и капли крови, но напевать себе под нос будут старые ветераны через десятилетия, вспоминая, как стояли бок о бок во времена войны, как прошли не одну дюжину перипетий, и проливая скупые слёзы о потерянных товарищах. Но у Рейгара нет времени думать о будущих творениях менестрелей, ему необходимо раздать приказы своим военачальникам и отчаянно надеяться на благоразумие повстанцев... Как вдруг кровь, стекающая обильными реками по Трезубцу, будто бы засветилась, насыщая землю вокруг. Взгляд почившего родственника на миг сдвинулся с бескрайнего неба, сосредоточив свой взор на братоубийце. Тот отшатнулся назад от чертовщины, настороженно окинув глазами своё окружение. Все мертвецы словно бы следили за сребровласым мужчиной, осуждая, ведь нет греха страшнее в глазах богов, чем отнять жизнь родственника. А затем шёпотом, слышным только ему, во главе с Робертом, произнесли имя.

Имя ребёнка, которого стоило удавить ещё в колыбели собственным руками, в очередной раз согрешив пред Семерыми.

Имя человека, что прольёт столько крови единолично, сколько не стекает по притокам Трезубца.

Имя, которое в будущем прогремит на весь Вестерос.

Мейгор.

***

Настал тот день, которого ждал Эртур Дейн вместе с собратьями по ордену. У Лианны Старк отошли воды. Вскоре должна родиться Висенья. Союз Льда и Пламени. Дитя, которого так жаждал их принц, уверенный, что родится именно девочка. Ключ к возвышению династии Таргариен. Третья голова дракона, что станет на пару с Рейнис второй опорой для правления Эйгона, их будущего короля, что приведёт Семь Королевств к небывалому со времён Джейхейриса, Первого его имени, процветанию, новой золотой эре в вехах истории.

Как же они все ошибались.

Роды похищенной девчушки шли... Сложно. Долго. Мучительно. У неё слишком хрупкая комплекция — узкие бёдра, тонкая талия. Она не была создана для того, чтобы приносить детей в мир. Но такова её участь. Её избрал Рейгар, а Дейн поклялся ему в верности и собирается приложить все усилия, чтобы ребёнок пережил щепетильный процесс. Впрочем, ничто не сможет заставить ни его, ни двух прочих гвардейцев забыть визги, наполненные болью. Крики, зовущие отца и братьев. Ручейки слёз, стекающих по искажённому в гримасе красивому лицу. Никогда они не смогут забыть мольбы северянки о смерти.

Лишь бы страдания закончились.

В бреду Лианна рассказывала о ветре с родины, что шепчет ей имя. Герольд попросту отмахнулся, списывая всё на родильную горячку, хоть сбивчивая речь на протяжении часов была только об одном и том же. Эртур пытался понять, какое же имя хочет донести девушка, но не смог разобрать и слога — лишь несвязное мычание. А потом Башня Радости затихла. Ребёнок явился на свет. На макушке короткие и кудрявые локоны Старков оттенка ночного неба вперемешку с блеклым серебром Таргариенов. Восхищение переполняло свидетелей чуда рождения... Пока дитя не раскрыло свои очи, видящие пред собой лишь смазанные образы. Цвета крови, светлейшего алого пламени и закатного неба. Сразу же после Освальд могильным голосом поведал, что это мальчик.

Сердце Дейна пропустило удар.

Юная мать лишь устало ухмыльнулась, держа в руках сына лицом к себе, а затем произнесла то, что будет преследовать Эртура в кошмарах. — Рождён ты в грехе, в час волка, темнейший среди суток. Рождён в ненависти и злобе, от нелюбимого мужчины и от матери, тебя не хотевшей. Рождён ты сиротой, ибо отцу будешь не нужен, а я чувствую, что скоро умру. Рождён ты нечистым и под женский вой. Знай же своё имя!.. И Королевский Гвардеец не нашёл в себе сил отказать угасающей на глазах женщине оставить за собой последнее слово, отомстив Рейгару (о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Ведь если бы он только воспротивился... Возможно, всего можно было бы избежать). Позволил дать ребёнку имя, что нашептал ей северный ветер.

Имя, что заставит людей содрогаться. Имя, что заставит людей бояться. Имя, что заставит людей молиться.

Мейгор.

***

День, когда Эйрис Таргариен ещё глубже погрузился в своё безумие, считая, что Дикое Пламя ведает ему тайны, его приближённые запомнят невыносимо зловещим. День, когда Рейгар Таргариен одержал победу над Узурпатором, солдаты и лорды запомнят судьбоносным и решающим дальнейшее развитие Вестероса. День, когда Лианна Старк дала жизнь своему сыну, Королевские Гвардейцы запомнят удручающим и полным сожалений.

День, когда уродился Мейгор Блэкфайер, мейстеры запомнят в своих рукописях и книгах как тот, что был проклят Семерыми Богами.