От сердца к сердцу тянется нить

Двадцать шагов. Уже осталось пять. Три. И… — Кариночка, здравствуй, дорогая! Ты с университета? Уставшая-то какая! — резко открыв дверь и выглянув из-за неё, прокряхтела старушка, наша соседка. — Доброго вечера, баб Нюр! Да вот, пар сегодня много было и все практические, — улыбнувшись уголками губ, я вежливо ответила пожилой женщине. Ой, вот заваливают же молодёжь учёбой! И когда только жить? Ну всё, ладно, иди отдыхай! Папке привет от меня передавай. Я сегодня в поликлинике была да как-то не пересеклись. Всё, иди-иди, — и дверь так же неожиданно закрылась за Анной Петровной. Один шаг. Входная дверь издала тихий писк и плавно открылась, впуская меня в светлую прихожую. — Пап, я дома! — громко извещаю родителя о своём приходе, неспеша снимая обувь и светлое пальто. На улице уже весна, но не настолько тёплая, чтобы сменить тёплые вещи на лёгкие кожаные куртки или джинсовые ветровки. Ветер всё ещё холодный, северный. Ну, ему положено — в конце концов, это Сибирь, где лесотундра едва переходит в тайгу. — Пап? — вырвала из размышлений непривычная тишина. Обычно, отец уже был дома к моему приходу и всегда встречал меня вместе с Шерли, нашей рыжей хаски. Она шумно подвывала и едва не валила с ног, а папа посмеивался и начинал рассказывать о своём дне. На стене я заметила белое пятнышко, которое превратилось в записку, стоило мне надеть очки. «Солнце, меня срочно вызвали. Сашка заболел, нужно подменить на ночном дежурстве. Ты же знаешь, работа — она такая. Шерли со мной, не смог оставить эту непоседу. Ты представляешь, она перегрызла наушники и уронила наш любимый фикус! Вот как оставить это чудо одну? Макароны в холодильнике, котлеты на плите, мороженое в холодильнике. Вернусь утром, не скучай!» Ох уж наша Шерли! Оставили на день дома, и она уже нашкодила. Покачав головой, я сложила записку в карман пиджака и направилась на кухню, вытягивая руки вверх и глубоко вдыхая вкусный запах еды. Папа готовил отлично, вот только когда успевал? Маленькая кухня встретила меня белым жужжащим холодильником, ещё горячей плитой и крохотным столиком у окна, куда помещались только мы с отцом. Остановившись у порога я резко развернулась и направилась в ванную. Хотелось сначала смыть с себя усталость и переживания дня. Горячая вода и арбузный гель для душа отвлекли от мыслей, на миг даже показалось, что в голове совсем пусто и удивительно спокойно. Потом мысли всё же вяло потекли к Шерли, которая всё ещё оставалась непоседливым щенком, дальше в голову пришёл одногруппнику Максиму, который показывал мне фотки своего кота… а кот-то красивый, глаза голубые как небо, а сам рыжий, как огонёк с длинной вьющейся шерстью. Нехотя вылезая из душа, я быстро переоделась в домашние брюки, надела тёплые носки и большую старую футболку, испачканную пятнами краски, что уже было никак не отстирать. Собрав волосы в небрежный пучок и нацепив на нос очки, а я уже бодрее потопала в обитель еды. Сегодня я не ела, поэтому вполне можно попробовать всех блюд понемногу. Вечер обещал быть хорошим. Уже наложив себе еды и усевшись за стол, я вдруг услышала какой-то шум из гостиной. Сначала даже не разобрала, но потом поняла, что это заработала рация папы. Он опять её забыл! На пороге в комнату я услышала: — Умоляю! Ответьте! Кто-нибудь! — послышался искажённый голос из динамика. Окружающая обстановка пошатнулась и немного поплыла перед глазами, но быстро проморгавшись, я неуверенно подошла к устройству и нажала на кнопку передачи сигнала. Красная лампочка сменила цвет на зелёный. Можно говорить. — Эй, я слышу Вас. Что-то срочное? Приём. И тут же переключила обратный сигнал. Индикатор снова загорелся красным и я взяла рацию в руки и устроилась на диване. Ох уж это любопытство. — Не может быть! О Боже! Я поймал Ваш сигнал! Умоляю, только не молчите! И не отключайтесь! — кажется, неизвестный был почти в панике. Радостные нотки сменились на испуг. Видимо, кто-то уже успел послать беднягу. И как он смог-таки настроиться на полицейскую рацию. — Тише. Все в порядке. — Я тебя слышу! — даже если мой голос и дрогнул, рация этого всё равно не могла передать, меняя голос до неузнаваемости. — Послушайте меня пожалуйста! Только не перебивайте и не переключайте канал! Я в беде. В очень серьёзной передряге! И мне нужна помощь! — Кто Вы? — мне было как минимум интересно, как максимум это могло очень помочь мне. — Меня зовут Иван Соболев. Доктор Соболев. Я — нейробиолог. Точнее, им был… Повисла неловкая тишина, но всего на пару секунд, пока я решала, что именно спросить. — Как это «был»? — Просто… у меня теперь нет работы. И, похоже, мне самому недолго осталось. Большая часть людей тут заражена смертельным вирусом. А ещё большая часть уже мертвы. Ну, по крайней мере, их органы больше не функционируют. В это нелегко поверить, ещё сложнее рассказывать, но… я должен тебе довериться. Надеюсь, ты поверишь… — даже искажающая голос рация передавала сильную дрожь в голосе, но как же всё звучало странно. — Это розыгрыш? — Я ра…что? Нет. Разве можно с таким шутить? Но, послушай! У нас очень мало времени! Я нахожусь в правительской лаборатории «Убежище М-2». Не спра… Перед глазами снова поплыло. В ушах немного зашумело, а после шум перерос в писк и я едва не выронила устройство из рук. Мне показалось, что я куда-то проваливаюсь, словно сквозь диван. Распахнутые глаза видели совсем размыто не смотря на очки, крепко держащиеся на лице. Не было никакой вспышки, просто с морганием гостиная сменилась незнакомым помещением… — ...шивай… Ай! — а я на кого-то приземлилась. — Какого?!. — зло прошипели из-под моей тушки, а потом уже панические завизжали, пытаясь сбросить меня на пыльный пол, — слезь с меня! Уйди! Чёрт, я не хочу умирать! — Что?.. — в недоумении задала я риторический вопрос, абсолютно не ожидая ответа и наконец-таки разглядела несчастного, на которого я так удачно приземлилась. Это был мужчина с чуть растрепанными каштановыми волосами и карими глазами, в которых смешались растерянность и удивление. Очки съехали в сторону. На некогда белый лабораторный халат местами стал серым от пыльных пятен, один рукав был порван вместе с рубашкой под ним. Большего я не успела рассмотреть. — Живой человек. Не инфицированная. Но откуда, твою мать? — мужчина нахмурился, рассматривая моё лицо, — я тебя не помню. Не то, чтобы я помнил всех в нашем отделе, но тебя тут не должно… — Это всё просто сон, да? Это мне снится и я на самом деле заснула на кухне или ванной. А папина рация мне снится. И Вы тоже. Должно быть… -меня не смутило то, что я не дала ему договорить. Резко поднявшись с пола и поправив очки, я с полной уверенностью сильно ущипнула себя за руку и тихо зашипела. Не сон. Осознание медленно приходило ко мне. Теперь я посмотрела на приподнявшегося мужчину с ужасом, замечая на полу рядом с ним злосчастные две рации. Сложить два и два было не сложно. Сглотнув ком в горле, я неуверенно спросила: — Так… Вы Иван Соболев, получается?