Никогда не знаешь, что найдешь, что потеряешь

Сяо Чжань полночи провертелся без сна, думая, что делать со своей находкой. Незаметно вытащить из собачьей переноски и закопать в своих вещах? Но то, что Ван Ибо бесцеремонно присвоил его майку, пусть и выкинутую, настораживало. И вчера ночью что-то смутило его во взгляде Ибо. Уж очень пристально он на него пялился. И этак... со значением. Можно было самонадеянно счесть это флиртом, но интуиция голосила не обольщаться. В конце концов, он совсем не знает Ван Ибо. Они даже номерами телефонов не обменялись. После недолгого сна уверенности не прибавилось. К тому же, Ван Ибо пристал к нему с расспросами, о каком это маркизе вчера болтала Лили. Сяо Чжань пожал плечами. -- Может прикалывалась. Что ее парень богат, это точно. Ибо задумался. -- Альвизе... Блин, да я знаю, кто это. Не, она не прикалывалась. Маркиз Альвизе ди Каносса, я его даже видел на гонках в Монце. Он в основном "Формулой 1" занимается. Крутой парень. Да... никогда бы не подумал, что он выберет такую тщедушную неспортивную девчонку. Сяо Чжань задумчиво ответил. -- Наверно, чувствует себя рыцарем на ее фоне. Родословная сказывается. -- Обо мне сплетничаете? -- донеслось со стороны соседского окна. Оба парня вздрогнули. -- Значит, я неспортивная? Да я, я ... сама, без посторонней помощи даже лампочку сменить могу, вот. И плавать умею. Сяо Чжань скорчил сердитую рожу Ибо, который закрывал рот рукой, стараясь не ржать слишком громко. -- Ладно, так и быть, прощаю. Так ты видел моего Альвизе, Ибо, правда, он красивый? Ибо хмыкнул и уставился на Сяо Чжаня. -- Я в мужчинах не разбираюсь. -- Да ты и в женщинах ничего не понимаешь. Я не тщедушная, я изящная. -- Ага, в профиль почти не видно. -- Сам такой. Вообще-то, мальчики, я хотела с вами посоветоваться. Спускайтесь, сходим в кафе и поговорим. Лили пребывала в расстроенных чувствах. Хозяйка дома и так регулярно попрекала ее щенком, а сегодня с утра пораньше уже успела закатить очередной скандал. Потребовала, чтобы Лили держала Милу в саду, а не в доме. Бессердечная женщина, одним словом. Занятия тоже скучные, в общем, ей тут надоело и она хочет уехать на море. Выяснилось, что у Лили есть ключи от двух корпоративных квартир на морском побережье недалеко от Генуи. И сначала она хотела поехать прямиком туда, но потом передумала и решила поучиться в надежде избавиться от акцента. Но акцент никуда не делся, и озеро, конечно, красивое, но море... совсем другое дело. -- Жалко только с вами расставаться, -- она еще больше погрустнела. -- Хочешь, я поеду с тобой? -- предложил Сяо Чжань. Учитывая, что он раздобыл то, за чем приехал, пора было и покинуть это место. И так как многие были уверены, что он ухаживает за Лили, их совместный отъезд не выглядел бы странным. Ван Ибо уставился на них с отрешенным выражением лица. -- Хочу, -- кивнула Лили. -- А Ван Ибо? Вы же очень подружились, разве нет? Ибо, очнись, поедешь с нами? Ибо взлохматил и без того растрепанные каштановые волосы и подмигнул ей. -- А как же. Кто обещал замолвить за меня словечко насчет гонок? -- У тебя одни мотоциклы на уме. -- Не только, -- Ибо скосил глаза на Сяо Чжаня. Тот поперхнулся своим кофе. Он и так боролся с диссонансом. Разум сурово вещал "забирай свои бумаги как можно быстрее и удирай", а сердце ныло... "нет, не хочу, хочу остаться подольше с Бо-ди". Школьное начальство откровенно обрадовалось, что эта взбалмошная девица их покидает, кинуло странный взгляд на Сяо Чжаня, который сначала слегка испугался, памятуя свои авантюры, но потом понял, что дело в другом Директор решил, что он жиголо при девушке с богатым покровителем. Или культурнее выражаясь, "кавалер-сервант". Какое, однако, интересное выражение -- сервант, а почему сразу не кровать? Хотя...этикет, приличия...все понятно. Да без разницы. Сяо Чжань уже успел позвонить клиенту, честно сообщив, что пока еще не выяснил, что именно он нашел, а тот в ответ сказал, что вернется в Италию не раньше, чем через две недели, так что поездка на море была очень кстати. Имелся, правда, один нюанс. Ван Ибо практически с первого дня знакомства ходил за ним хвостиком, прямо как большой щенок. Во время занятий сидел под окнами и залипал в своем телефоне, потом шел обедать вместе со всеми. Повариха прониклась сочувствием к ним из-за их худобы и усиленно пичкала всех троих плодами своего искусства. Сяо Чжань откровенно умилялся, глядя как Ибо набивает спагетти за обе щеки -- ну вылитый хомяк. Но чтобы вынести такую кормежку без ущерба для фигуры, перед едой приходилось плавать до посинения. Ибо баловался в воде, как ребенок, хватал Сяо Чжаня за плечи, и норовил притопить. Тот удирал от него чуть ли не на середину озера, но Ибо быстро догонял его и продолжал свои игры. Лили, плескавшаяся ближе к берегу, только снисходительно посмеивалась. Наплававшись и наевшись, они опять возвращались на пляж и лениво подремывали в тени ядовито-розовых олеандров. Ближе к вечеру оживлялись и, когда втроем, когда вместе с остальными, шли в кафе на набережной, ели мороженое, болтали и смотрели, как темнеющие побережья загораются сотнями огоньков. В сумерках просыпались летучие мыши и начинали бодро порхать туда-сюда в золотистом свете фонарей. Девушки пугались и взвизгивали, а парни хорохорились -- подумаешь, те же птички -- но тоже пригибались, когда бессовестные "птички" проносились над головой на бреющем полете. Сяо Чжаню нравился подобный образ жизни, а еженощные вылазки на виллу прибавляли ему остроты. И щенячья преданность Ибо ему тоже нравилась. Хотя и причиняла неудобства. Ему так и не удалось толком посмотреть найденные бумаги. Один раз он сумел улизнуть от Ибо, который отправился поухаживать за любимым мотоциклом. Но едва он успел бросить взор на свою находку и понять, что да, это действительно письма и документы времен второй мировой, как под окном снова послышался низкий голос Ибо и он вынужден был снова запихнуть все в корзинку Милу. Сяо Чжань не был уверен, что на море ситуация изменится, но, откровенно говоря, он уже примирился с тем, что он тоже по-щенячьи пускает слюни на милое лицо с пухлыми губами и стройное тело с широкими плечами и заманчивыми кубиками пресса. "Это все здешняя атмосфера, -- думал он, -- итальянское лето, жара". Потом махнул рукой. Может же он немного расслабиться. Ничего опасного в этом нет. Проведут вместе еще пару недель, а потом Лили уедет к своему маркизу Карабасу (почему-то эта личность из "Кота в сапогах" всегда первой лезла ему в голову при упоминании титула). Хотя, как знаток истории, Сяо Чжань был очень даже впечатлен. Ван Ибо, которому титулы были по фигу, но который трясся при упоминании гонок, наверняка увяжется за ней, а сам Сяо Чжань встретится с заказчиком, получит свое вознаграждение и вернется в Китай. И скорее всего, никогда больше не увидит своего летнего краша. Ничего не поделаешь, такова жизнь. А пока можно получать от нее удовольствие. В поезде на Милан и Геную было много народа, но шустрая Лили сумела отыскать свободное купе. Сяо Чжань сначала подумал, что Ван Ибо захочет поехать в багажном вагоне вместе со своей Ямахой, но тот только убедился, что с любимцем все в порядке и присоединился к ним. Милу вынули из корзинки и он сердито тявкал на других пассажиров, желавших к ним подсесть. Несколько часов в поезде пролетели незаметно и вот они уже сидят на берегу моря и спорят, кто быстрее доплывет до скалистой гряды, торчащей посреди залива. Обе квартиры-студии находились в большом доме рядом с рынком. Лили поселилась в той, где имелся балкон, а Сяо Чжаню снова предстояло делить жилье с Ван Ибо и мало того, опять ночевать с ним в одной комнате. Он слегка нахмурился, что не укрылось от бдительного взора Ибо. Он ткнул Сяо Чжаня в бок. -- Ты чего надулся, Чжань-гэ? Рассчитывал отбить Лили у ее папика? Лили, которая обладала нюхом и слухом охотничьей собаки, услышала его шепот, оскорбилась, и в свою очередь, ткнула его в ребра. -- Ван Ибо, зараза ты мелкая! Какой он тебе папик! Он старше меня всего на пять лет и я не живу за его счет. А иначе, я бы сейчас обреталась в "Бельмонд Сплендидо" в Портофино, а ты бы дрых в палатке на берегу. Ван Ибо понял свой промах и заголосил. -- Ай, прости, нечаянно ляпнул. Не гони меня в палатку. Да у меня ее и нет с собой. Я лучше с Чжань-гэ в уютной квартирке... Лили усмехнулась. -- Ну да, ну да, с Чжань-гэ... Так и быть, прощаю. Чжань-гэ почему-то ужасно покраснел и принялся обмахиваться бейсболкой. -- Почему тут такая жара? Разве у моря не должно быть прохладней? Ибо тут же озабоченно прижал свою большую ладонь к его лбу. -- Да ты перегрелся. Идем, примем холодный душ, сразу полегчает. Сяо Чжань представил их вместе в душе, пусть даже холодном, и стало еще хуже. Он вывернулся из-под руки Ибо. -- Я пить хочу. И есть. Привык регулярно питаться в школе. Идемте лучше в пиццерию. Лили, казалось, поставила себе целью обшастать все побережье. Так что утро они проводили, купаясь в море, а потом, игнорируя лежбище загорающих тюленей, плыли на катере осматривать красоты лигурийской ривьеры. Присказка, что по солнцепеку бегают только бешеные собаки и англичане, была в корне неверной. Желающих предаться удовольствиям активного туризма невзирая на жару, было немало. И они поступали разумнее, чем те, кто добросовестно валялся на узкой полоске гальки, гордо именующей себя городским пляжем. На катере, вдали от берега, жара смягчалась легким морским бризом и переносилась намного легче. Когда осмотрели все, что поближе -- Рапалло, Портофино и Сан-Фруттуозо, переключились на дальние маршруты. Решили поехать на целый день в Портовенере, куда надо было плыть дольше двух часов в один конец. День выдался ветреный и на борту быстроходного судна было даже свежо. Едва отойдя от берега, попали в большую стаю мелких рыбок, которые выпрыгивали из воды и сверкая серебристой чешуей, бойко перелетали над головами изумленных пассажиров, шлепаясь в воду с другой стороны катера. Заметившие их первыми радостно заверещали "ой, летают!", а команда принялась хихикать над горожанами, которые полагают, что рыбки умеют летать. Некоторые пытались схватить летучих рыбок, но те мелькали, как вспышки света. Плюх -- и они уже исчезают в волнах. Ван Ибо тоже попытался, подбадриваемый Милу, который прыгал у его ног, но не тут-то было. Сяо Чжань и Лили покатывались со смеху, глядя на этих двоих щенят -- большого и маленького. Сяо Чжань чувствовал, что все больше теряет связь с реальностью. Понимал, что влип, понимал, что это влечение ну вот совсем не то, что ему сейчас нужно, но не мог остановиться. И позволял этому мальчишке забираться все глубже в свое сердце. И ничего не мог с этим поделать. В Портовенере они сначала гуляли втроем, потом Лили с Милу решили отдохнуть у церкви на мысу над морем, а Ван Ибо с Сяо Чжанем полезли наверх, к замку. Вскарабкались, устали и решили посидеть на стене, у полуразрушенного арочного окна с видом на залив. Оттуда был хорошо виден и сам городок, и море, и маленький остров напротив, и Лили, которая махала им руками снизу. -- Она тебе нравится? -- глаза Ибо были полны грусти. -- Нравится. Она добрая и забавная. И Милу мне нравится. Он еще забавней. -- Да ну тебя, -- Ибо шлепнул его по руке, -- я серьезно, я имею в виду... -- он покраснел до корней волос, -- в том самом смысле... -- А-а, это. Я, знаешь ли, на малолеток не заглядываюсь. -- Да ей же двадцать три! Я ее паспорт видел... -- он смешался. -- Да? -- поднял брови Сяо Чжань, -- и когда это? Она же над ним трясется. Вечно на груди носит. -- А ты откуда знаешь? -- Она сама говорила. И вообще, у нее парень есть. Э... -- он хитро поглядел на смущенного Ибо, -- давай признавайся, она что, тебе самому нравится? -- Вот еще, -- возмущенно вскинулся Ибо, -- мне совсем другой человек нравится. Только там... -- он поскучнел, -- одни проблемы. -- В смысле? -- Отстань, Чжань-гэ. Много будешь знать -- скоро состаришься. Сяо Чжань обиженно надулся, не пытаясь скрыть огорчение. Значит, у Ибо кто-то есть. Ну и ладно. Все равно у них ничего бы не вышло. На обратной дороге начало штормить, и Сяо Чжань, сославшись на то, что его немного укачивает, ушел в каюту и прилег там на скамейку. Ван Ибо и Лили уселись на носу, где их обдавало водяной пылью и издавали радостные визги, когда катер прыгал с одной волны на другую. Веселились, паршивцы этакие, пока он страдал от безответной любви. Сяо Чжань изрядно запыхался, пока плыл до скалистой гряды в заливе. В физической силе и выносливости он явно уступал отлично натренированному Ван Ибо. Тот уже вскарабкался на площадку, возвышающуюся над водой, и теперь ухмылялся оттуда, потешаясь над пыхтящим Сяо Чжанем. Чжань же в отместку так тряхнул головой, чтобы брызги с мокрых волос попали Ибо прямо на лицо. Ибо и ухом не повел, а наоборот, улыбнулся еще шире, показав розовые десны, и плотоядно облизнулся, собирая языком капли, попавшие на губы. Сяо Чжаня бросило в жар и он попытался отвернуться. Но места на выступе было мало, да и не хотелось отворачиваться. Он откровенно залип на этих губах и светлой коже, едва тронутой легким загаром. Протянул было руку, желая прикоснуться, но тут же опустил ее. Ван Ибо сердито на него посмотрел. -- Какой же ты трус, Чжань-гэ. Вот никогда не подумал бы... -- А? -- Не обращай внимания, -- махнул рукой Ибо и решительным движением прижал его к скале. Сяо Чжаня пробило крупной дрожью, когда горячее мокрое тело прильнуло к нему, а цепкие руки обвились вокруг шеи. Он широко распахнул глаза, а потом, не в силах сопротивляться, закрыл их, чувствуя, как мягкие губы Ибо нежно прикасаются к его губам. Интересно, можно ли увидеть нас с берега, -- это была последняя его связная мысль. -- Вы чего так долго? Я даже беспокоиться начала, -- проворчала Лили, но потом понимающе кивнула. -- Ну, вы уже большие мальчики, сами разберетесь. Сяо Чжань покраснел. Неужели это так заметно? Ибо за его спиной засмеялся своим странным икающим смехом и по-хозяйски положил ему руку на талию. Чжань смущенно огляделся, но никто на них не смотрел. Особо огнеупорные жарились на солнце или играли в мяч по колено в воде, осторожные мазались кремами в тенечке, и никому до них не было дела. Он осмелел и погладил пальцы Ибо. Тот аж зажмурился от удовольствия и потянулся всем телом, как большой кот на солнышке. Сяо Чжаню внезапно захотелось почувствовать его зубы и когти на своем загривке. Ну все, перегрелся. И перецеловался. -- Вот и славно. Теперь, когда ваша личная жизнь благополучно устроилась, я могу возвращаться к моему Альвизе. Он послезавтра возвращается из Лондона. Сяо Чжань встрепенулся. За всеми этими любовными переживаниями он чуть не позабыл о деле. Надо сегодня же забрать сверток из переноски Милу. Теперь, когда они с Ван Ибо вместе, ничего плохого не может случиться. Противный тоненький голосок в мозгу попытался было запищать: "Почему ты так в этом уверен?", но Сяо Чжань его заткнул. Он слишком много о себе возомнил. Кому он нужен со своими пыльными бумажками, кроме горстки (ну хорошо, толпы) чокнутых коллекционеров. А вот Ван Ибо он нужен. И возможно, не только в качестве летнего развлечения. Он ощущал это по тому, как тот завороженно на него смотрел, не в силах отвести глаза ни на минуту, как старался прикоснуться при каждом удобном и неудобном случае. И потому, как Ибо трепетно, даже с каким-то отчаянием, целовал его под прикрытием скалы, весь дрожа от избытка чувств. Последний вечер перед отъездом Лили они провели вместе в кафе, сплошь увитом виноградными лозами, и Сяо Чжань, на всякий случай слегка подпоив обоих своих спутников, без всяких затруднений забрал свой сверток и запихнул его на самое дно рюкзака, припорошив носками и футболками. На следующее утро они проводили Лили на вокзал и тепло простились с ней и Милу, который огорченно поскуливал, не желая расставаться с ними. Немного успокоился, когда Лили сунула ему под нос телефон с фотографией хозяина. Оставшись одни, они почему-то смутились. Но потом Ибо решительно схватил руку Сяо Чжаня, утонувшую в его руке, переплел их пальцы и заявил, глядя Чжаню в глаза. -- Если ты думаешь, что мы...что все это несерьезно, то ты ошибаешься. -- С чего ты взял? Умеешь читать мысли? -- По глазам вижу. "Мальчик с мотоциклом с озера Гарда", так я, наверно,числюсь в твоем списке. Сяо Чжань недовольно выпятил нижнюю губу. -- Глупости. Нет у меня никаких списков. И вообще, Бо-ди, что это за странный разговор? Ибо зыркнул на него исподлобья и опустил голову. -- Ну это... я должен тебе кое в чем признаться. -- Да? -- Сяо Чжань слегка похолодел. Ибо замялся, потом выпалил. -- Я хочу с тобой встречаться и не знаю, как мне быть. Хочу, чтобы ты был моим парнем, Чжань-гэ. -- А разве мы уже не...? -- Да, -- Ибо заметно нервничал, -- но ты собирался вернуться в Китай, а я договорился с Лили, что приеду в Монцу через месяц, чтобы участвовать в пробном заезде. Сяо Чжань успокаивающе погладил его по щеке. -- Не переживай. Мне не надо пока никуда уезжать. И если хочешь, я поеду с тобой в Монцу. И куда угодно поеду. Ибо цепко схватил его за плечо. -- Обещаешь? -- Да, конечно. Хотя я буду страшно бояться за тебя. -- Почему? Я крутой профессионал, -- Ибо неумело подмигнул ему. -- Ты что, забыл, как мы познакомились? -- А, это, -- Ибо почему-то нервно дернулся и отвел глаза. -- Чисто случайно вышло. Конь на четырех ногах, и то спотыкается. А мотоцикл на двух. -- Чего, какой конь? --опешил Сяо Чжань. -- Какой, какой, железный. Поговорка такая, не слышал? Кстати, -- Ибо оживился, а давай завтра поедем в горы на мотоцикле. Устроим там пикник, только мы вдвоем. -- А давай, -- Сяо Чжань чувствовал себя влюбленным и бесшабашным. Утром Ван Ибо заявил, что сначала съездит один на заправку, а Сяо Чжань тем временем может прогуляться по рынку и выбрать продукты на свой вкус. Сяо Чжань кивнул и заторопился на выход. На рынке он не захотел тратить время зря, слишком долго копаясь у прилавков, купил все в рекордные сроки, и теперь врипрыжку несся домой, надеясь успеть собрать еду с собой еще до возвращения Бо-ди. К его удивлению, дверь в квартиру была не заперта. Он оставил ее так, уходя первым, полагая, что Ибо, который чуть замешкался, захлопнет ее за собой. Он непроизвольно напрягся и стараясь не шуметь, вошел в узкий коридор. Отсюда хорошо было видно всю комнату и Ибо, сидевшего за столом, на котором лежал его заветный сверток. Сяо Чжань замер, и с падающим неизвестно куда сердцем, не отрываясь, смотрел, как Ван Ибо, нахмурившись, разворачивает сложенные вчетверо листы пожелтевшей бумаги. Сразу стало ужасно холодно, несмотря на жару, и он зажмурился, пытаясь сдержать беспомощно-злые слезы. Он так и знал. Как он мог поверить этому невинному лицу. Да ладно бы только поверить. Еще и влюбиться. Плевать на письма, даже если они стоят целое состояние, пора уносить ноги. Деньги, паспорт и телефон при нем, остальное можно бросить. Он осторожно попятился к двери, но все же, видимо, недостаточно тихо. Ван Ибо резко обернулся. Письма он по-прежнему держал в руке. Покраснел, с трудом сглотнул, открыл было рот и снова закрыл. Перед Сяо Чжанем поплыли видения прошлой ночи, когда он с упоением целовал эти губы, и он с трудом сдержал всхлип. Ни слова не говоря, вошел в комнату и решительно направился к своей постели. Схватил пару футболок, еще что-то из одежды, валявшееся на ней, запихнул в рюкзак, дернул молнию. Не глядя на Ибо, бросил через плечо. -- Оставь себе. Продай в музей или на черном рынке. Смотри, не продешеви. По-прежнему не оборачиваясь, он направился к двери. Сердце трепыхалось в груди обезумевшим зверьком, перед глазами все предательски расплывалось. Он на секунду замедлился, боясь налететь на что-нибудь, и тут две крепкие руки обхватили его поперек груди и к спине прижалось горячее тело. -- Не уходи, Чжань-гэ, я все объясню. -- Что тут объяснять. Ты самый обычный вор. Подслушал мой разговор с заказчиком или еще что... -- он попытался вырваться, но не смог. Ван Ибо прижал его к себе еще крепче и выдохнул в шею. -- Я не обычный вор. -- Как скажешь, необычный так необычный. Пусти. -- Не пущу, пока ты меня не выслушаешь. И... пожалуйста, не оборачивайся, мне так легче будет рассказать. Сяо Чжань вздохнул. По спине от жаркого дыхания побежали пока еще одинокие мурашки, но он не собирался так легко сдаваться. Но послушать, что собралось наврать это чудовище, он может. Ван Ибо засопел. -- Прости меня. Я ... еще что... то есть все даже хуже, чем ты думаешь. Я следил за тобой еще в Милане и аварию в Гарньяно специально подстроил. Сяо Чжань окаменел, потом задергался и сумел повернуться к Ибо лицом. Тот смотрел на него взглядом побитого щенка и ожесточенно кусал губы. -- Зачем? Кто ты такой? -- Сяо Чжань по-настоящему испугался. Ибо почувствовал его страх и сбивчиво забормотал. -- Я полицейский из отряда охраны культурного наследия. На тебя поступила ориентировка, что ты "черный археолог" и вывозишь ценности из страны, ну и... Сяо Чжань с трудом подавил приступ паники и криво усмехнулся. -- Поздравляю, инспектор Ван, вы блестяще справились с заданием, -- он протянул сомкнутые в запястьях руки, -- надеюсь, в Италии хорошо обращаются с заключенными-иностранцами. Не удержался и пнул Ибо в голень. -- О, прошу прощения. Надеюсь, мне не припают еще и сопротивление при аресте? Ибо сжал губы в тонкую полоску и издал невнятный полустон-полувсхлип. Сяо Чжань, несмотря на шок и горькую обиду, почувствовал укол в сердце. Этот обманщик что, собирается заплакать? И действительно, по щеке Ибо скатилась крупная слеза, а сам он кулем осел на пол, цепляясь за ноги Сяо Чжаня. -- Ну что ты несешь, Чжань-гэ! Какой арест... Я просто хотел посмотреть наконец эти чертовы бумаги, чтобы убедиться, что ты не вляпался во что-то реально опасное. Прости, что не рассказал тебе раньше. Он уткнулся носом в коленки Сяо Чжаня, заливая их горючими слезами, -- не бросай меня, я так тебя люблю-ю-ю. Сяо Чжань вздохнул. Ну что тут скажешь. Он нагнулся и рывком поднял Ибо на ноги. Провел рукой по его заплаканному лицу. -- Не реви. Так и быть, прощу тебя на первый раз. Я добрый. Ван Ибо захлопал мокрыми ресницами. -- Правда? Сяо Чжань кивнул. В глазах Ибо загорелся нехороший огонек. -- А чем докажешь? Сяо Чжань задохнулся от возмущения. -- Не наглей, Бо-ди. Скажи спасибо, что вообще простил. -- Спасибо. А поцеловать тебя можно в знак прощения? Сяо Чжань закатил глаза. -- Только после того, как мы съездим на обещанный тобой пикник.