Я тебя сейчас в фонтане утоплю

      Антону изначально эта идея не очень понравилась, ведь разгуливать по городу в первый день лета, который к слову выдался очень жарким, ему не хотелось. А разгуливать ещё и в непонятно какой одежде тем более. Он вообще планировал просто поваляться под вентилятором дома, посмотреть какой-нибудь легкий фильм и тупо пострадать хернёй. Знаете, вот когда лежишь, кидаешь в потолок подушки и ловишь от этого кайф. Однако, жизнь Антону преподнесла слишком уж активного друга, который дома сидеть вообще не желал, тем более «лето на дворе, какой фильм, алло, пошли гулять».       Ох, лучше бы Антон сразу согласился на простую прогулку по какому-нибудь скверику или набережной, (там хотя бы было не так жарко под тенью деревьев), потому что Арсений уже через час после отказа Шастуна стоял возле его подъезда и любезно сообщал в домофон, что он нашёл им занятие на день. И сейчас, смотря на рыжий парик с собачьими ушками, он думал, что всё не так уж и плохо, если заплатят им нормально, а не пошлют куда подальше. Вообще, эта акция заинтересовала Арсения, который сразу загорелся принять участие и тут же подписал на это и Антона. Так происходило почти постоянно, и Антон уже не удивлялся, когда Арсений сообщал, что им опять нужно было куда-то идти, потому что «а чё бы и нет». Арсений протянул другу остальные составляющие его образа, мило улыбнувшись и взяв свободной рукой свой костюм. Антон вздохнул, забрал одежду и начал переодеваться.       — Это ещё что такое? — Антон вылупился на своё отражение в зеркале, выгнув бровь. Это прикол какой-то что ли?       На нём сидел костюм иготе с брюками шиноби седзоку, который открывает обзор на немного впалый живот и лишь слегка прикрывал ребра. С брюками дела обстояли лучше. По крайней мере, они Антону показались более-менее приемлемыми. Антон никогда не любил носить слишком открытую одежду. Ему было некомфортно. Дайте, пожалуйста, худи на два размера больше, и он будет счастлив. Антон тяжело вздохнул, попытался стянуть верхний элемент одежды чуть ниже, но лучше от этого не стало. Арсений смотрел на парня и иногда кусал губу, разглядывая его открытые участки бледной кожи. Он взял тёмно-рыжий и довольно пушистый хвост с большой белой подпалиной с его нижней части, пожал плечами, пока Антон смотрел на него через отражение в зеркале. Сам Попов успел справиться только с длинным белым париком и с красными рожками, стоя рядом с другом ещё в своей обычной черной футболке и джинсовых бриджах. Руки мужчины аккуратно проскользили по талии, приглаживая складки на костюме Антона, едва касаясь слегка шершавыми подушечками пальцев обнаженной кожи на талии. Антон тихо сглотнул слюну и заметил в отражении, как его щеки покрылись легким румянцем. Он смотрел на то, как Арсений закреплял на нем хвост, иногда хмурился и перевязывал почти что невидимую резиночку, на которой держался хвост, заново. Наконец с хвостиком было покончено, и Арсений взглянул на парня, улыбнувшись.       — Такой милый, — он тыкнул и без того смущенного Антона в кончик носа и отошёл в другую часть фургончика, который им предоставили на весь день, пока парни будут работать в парке. Антон сейчас готов был метаться по этому фургону от переполняющих эмоций.       Шастун поднял глаза на друга и начал нервно натягивать на руки черные перчатки — последний элемент его сегодняшнего образа. Какой чёрт вообще дернул Попова поучаствовать в чём-то подобном? Антон отодвинул свою одежду и присел на свободное кресло, устремив взор на своего друга. Арсений же развернулся к нему спиной и начал стягивать с себя повседневную одежду, меняя её на черно-фиолетовое кимоно с ремешками. Он натянул на запястья черные наручники, которые были предназначены для блока ударов и поправил парик. А Антон лишь на несколько секунд успел заметить россыпь родинок на лопатках и плечах. Но этого хватило, чтобы смутиться, вновь подумать о том, о чем следовало бы не думать, и заставить себя отвести взгляд в сторону. Когда-нибудь он признается Арсению, расскажет о своих чувствах, честное слово. Когда-нибудь потом.       Шастун взглянул на изящный лук, с которым теперь был вынужден таскаться весь день в руках, и тяжело вздохнул.       — Блять, и что тебе дома не сидится? — вопрос скорее был риторический. Антон тяжело вздохнул и поднял глаза на развернувшегося к нему Арсения, который тепло улыбнулся ему и кивнул в сторону выхода из фургончика, взяв дубинку за желтую ручку и проверив, не съехали ли у него рожки.       На улице их уже ждала кучка детей и подростков.       — Смотрите, это Горо и Итто! — кто-то из толпы тут же начал приветливо улыбаться и махать рукой.       Антон тяжело вздохнул. Они только вышли, а парню уже захотелось провалиться под землю. Такой херней он еще не занимался в своей жизни. Он ведь в клоуны не нанимался. Антон ведь просто очень любил этого человека с батарейкой в жопе. И видимо, не одной. Потому и не мог никогда отказать. Ведь всегда так хотелось побольше времени вместе провести, поговорить о том о сём или просто помолчать, находясь в одной комнате и занимаясь своими делами. Антон и не заметил, как вновь залип на друга, закусив губу. Порой его охватывало настолько сильное желание рассказать о своих чувствах Арсению, что он боялся открывать лишний раз рот в его присутствии, чтобы не ляпнуть чего-нибудь не нужного.       — Антох, ты бы лучше помогать мне начал, а не пялился так, — Арсений подошёл к другу, слабо пихнул его в бок локтем и прошептал фразу на ушко, слегка тыкнувшись своим плоским кончиком носа в висок.       У Антона такими темпами нервы не выдержат. Парень тяжело вздохнул и закрыл ладонями лицо, зажав лук у себя подмышкой. Чтоб ещё раз он куда-то с этим активистом пошёл… И ведь пойдёт. Потому что любит безумно.

*

      Антон уже умаялся. Сейчас у них с Арсением был небольшой перерыв. Парень устало вздохнул, присев на бортик фонтана и стянув с рук перчатки. Присутствовало невероятно сильное желание бултыхнуться прямо в этот фонтан, чтобы освежиться, но Арсений тогда бы его точно прибил. Антон все время сильно тормозил из-за того, что часто залипал на друга, пока тот развлекал детей, проводил конкурсы и помогал раскрашивать разноцветными мелками зверушек на асфальте. Было видно, что Арсений горел этим, что ему это было действительно в радость. Про себя же Антон такого не мог сказать, поэтому был искренне благодарен другу за то, что тот переключал все внимание детей с тормозившего Шастуна на себя. Единственное, что парню нравилось в сегодняшней вылазке, так это то, что он мог незаметно позависать на Попова, пока тот был увлечен детьми.       Хотя Арсений тоже был хорош в этом плане. Антон временами ловил на себе внимательный взгляд Арсения, который в небольших перерывах между конкурсами успевал-таки залипнуть на парня, смущая его еще больше. И что это там Арсений в самом начале их мероприятия говорил? Не пялиться так на него? А сам-то. Антон закусил губу, вспомнив, как минут двадцать назад в голубых глазах чуть ли не прямым текстом читалось «хочу тебя всего без остатка», а после мимолётного взгляда в сторону Шастуна, Арсений мило заулыбался маленькой девочке, которая попросила его помочь с рисунком на тротуаре. Хотелось выть. Ему бы сейчас дома сидеть, прокрастинировать и радоваться жизни, а не краснеть как помидор, смотря на в каком-то смысле даже наглого Арсения, который скорей всего умышленно смущал своим взглядом друга.       Антон опять замечтался на тему долго и счастливо, уставившись взглядом на блестящую на солнце воду в фонтане, и не заметил, как рядом с ним опустилась дубинка, а после и сам Арсений, устало вздохнув. В этих костюмах было невыносимо жарко, а идея с фонтаном уже не казалось такой дикой. Арсений потянулся рукой к парню, аккуратными движениями поправив его парик. А у Антона от этого действия внутри все перевернулось.       — Немножко осталось, Антох, — он слабо улыбнулся, — тебе так идут эти ушки.       Антон тяжело вздохнул.       — Хуюшки. Я тебя сейчас в фонтане утоплю, — парень недовольно фыркнул и отвернул голову от Арсения.       Тот в свою очередь поднялся, поправил слегка съехавшие ушки на Антоне и, слегка приобняв парня на пару секунд, отошел, сообщив, что он хочет немножко посидеть в фургончике, пока их вновь не позовут к детям. Антон обернулся через плечо к фонтану. А может лучше утопиться, чем продолжать играть с Поповым в эти игры «кто кого быстрее трахнет взглядом», потому что было уже невыносимо всё это терпеть?       Последние полчаса работы были невыносимыми. Антон то и дело ловил Попова за рассматриванием своих ног, (и не только), Арсению же казалось, что он не был пойман ни разу за свою шалость, хотя Антон за тридцать минут насчитал уже точно больше десяти цепких взглядов. Порой Антону хотелось подойти к нему и зло прошипеть прямо в губы «да трахни ты меня уже, заебал так смотреть». Но всему когда-то суждено заканчиваться в этом мире. Слава всем богам, антоновским мучениям тоже уготовано подойти к концу. И пусть заплатили им совсем немного, Антон был просто счастлив, что эта каторга завершена. Правда к Арсению у него после этого дня появилась пара вопросов. Парни залезли в фургончик, где им дали около пятнадцати минут, чтобы передохнуть немного и привести себя в порядок, и Антон тут же стянул с себя парик, даже не пригладив взъерошенные волосы на голове. Арсений последовал его примеру и опустился на сиденье, взглянув на Антона.       — Хватит, — неожиданно резко подал голос Антон, уставившись на Арсения в ответ, — хватит на меня так пялить.       Попов немного сощурил глаза и приподнял уголки губ в хитрой улыбке.       — Как?       Он его доведет сейчас, точно. У Антона нервов не так много осталось, чтобы продолжать идти на поводу у Арсения. Он сложил руки на груди и закусил щеку изнутри, смиряя Арсения строгим и слегка все-же влюбленным взглядом. Глаза — это зеркало души, они не обманут. А Арсений очень внимательный в этом плане. Казалось, что напряжение, скопившееся вокруг Антона можно было резать ножом.       — Не злись, — Попов потер лицо ладонями, чтобы немного отвлечься и привести мысли в порядок, — просто ты действительно очаровательно смотришься во всем этом.       Арсений заметил, как вспыхнули щеки парня, что сидел напротив, и невольно улыбнулся. Но уже не так самодовольно, а мягко. Антон неуверенно поднялся с места и, сделав шаг вперед, замер. Губы приобрели форму тонкой линии, а сердце забилось в ускоренном темпе. Арсений обхватил его запястье рукой и осторожно потянул на себя, дав парню зелёный свет. Антон, всё ещё смущаясь и слегка зажимаясь, устроился на коленях друга и, задержав дыхание от волны нахлынувших эмоций, что накрыла их обоих с головой, поддался вперед, слившись с губами напротив в нежном поцелуе. Арсений трепетно поглаживал парня по бедрам, вкладывая в поцелуй все свои чувства, а Антон медленно плавился. Движения с каждой секундой становились более резкими, а поцелуй — более требовательным. Арсений прикусывал его губы, тут же проходясь по ним языком. Хотелось нарочито медленно стягивать с податливого тела мешающуюся одежду. Хотелось разглядывать, медленно проходиться взглядом по каждому сантиметру кожи. Хотелось оставлять поцелуи по всей площади, прикасаться кожа к коже. И только от мыслей о том, каким Антон мог быть красивым, сними он эти тряпки, Арсения начинало немного вести. Окольцованные пальцы сжали плечи Попова, а сам парень довольно промычал ему в поцелуй. Сердце стучало уже где-то в ушах. Антон поддался назад, но его тут же схватили за подбородок, не позволив отстраниться. Парень слабо улыбнулся Арсению в губы, но всё же настоял на своём и на ватных ногах поднялся с его колен.       — Продолжим у тебя, а то нас скоро попросят отсюда, — смущённо заявил Антон и тут же отвернулся, стянув с себя верхнюю часть костюма.       Арсений заулыбался, поднялся за ним и, оставив на плече парня смазанный поцелуй, начал переодеваться.

*

      Антон полностью забылся, когда его губу настойчиво кусали, а затем размашисто проходились языком. Чужие руки оглаживали всё, до чего только доставали, а сам Арсений иногда отстранялся и оглядывался через плечо, ведя парня за собой в собственную спальню. Новые, необычные ощущения опьяняли, и Антон начал сомневаться в реальности всего происходящего. Будто это всё было не с ним. Либо с ним, но лишь во сне. Однако временами болезненно кусающийся Арсений давал понять, что для сна все ощущалось слишком ярко. Антон улегся на белые простыни, стыдливо опустив глаза и заведомо стянув с себя одежду по просьбе Арсения, который скрылся в соседней комнате, ничего ему не сказав. Он не представлял, что будет говорить через пару минут Попову, который обнаружит, что растягивать парня незачем. Антон обнял подушку, спрятав в ней раскрасневшееся лицо, и ждал, а уловив звук приближающихся к нему шагов, сжался на кровати ещё сильнее. Арсений аккуратно провел холодными пальцами по позвонкам, заметив, как по коже за пальцами побежали мурашки, а Антон шумно выдохнул, подняв голову с подушки и обернувшись через плечо. Попов оставил на его губах короткий поцелуй и попросил встать в коленно-локтевую. Антон закусил губу.       — Мне хотелось бы, — он сделал глубокий вдох, покраснев ещё больше, — попробовать наездника.       Арсений улыбнулся, умилившись по его мнению излишнему смущению Антона, и кивнул.       — Хорошо, солнце, но растянуть же…       — Не нужно, — Антон заметил, как Арсений на пару секунд встал в ступор, опустил глаза и добавил гораздо тише, — я уже. — Он замолчал на несколько секунд, чувствуя на себе взгляд голубых глаз, и, не подняв на Попова своего смущенного взгляда, произнес уже более уверенно, — Я, извините меня, одинок, а там скидка была на дилдаки, и короче… — Он затих, закусив губу до крови от нахлынувшего чувство стыда, и услышал лишь тихий, бархатистый смех Арсения. — Собственно, ты меня поэтому сегодня ждал так долго у подъезда.       Попов прилег на кровать, освободившись от остатков одежды и раскатав презерватив по члену. Антон смотрел на это, кусая губы и, если честно, предвкушая следующие минуты.       Антон перекинул одну ногу через Арсения и, оседлав его бедра, потянулся за тюбиком, который Попов бросил на кровать пару минутами ранее. Парень выдавил себе на руку обильное количество смазки и завел руку за спину, чуть приподнявшись и обхватив уже затвердевший член. Где-то снизу сразу же послышался рваный выдох, а Антон улыбнулся сам себе. Ему всё еще не верилось, если честно. Не дай боже проснуться завтра в обнимку с подушкой и резиновым хуем, а не с самым дорогим для тебя человеком. Антон пару раз медленно провёл рукой по всей длине, равномерно распределив смазку и улыбнувшись тому, как Арсений запрокинул голову назад и приоткрыл губы в немом стоне. Антон, более чем довольный собой, поглаживал пальцами возбужденную головку и смотрел прямо в глаза. Своеобразная месть за «гляделки» Арсения в парке.       Парень подставил головку ко входу, немного помедлив, и нарочно поёрзал, пуская по телу Арсения мурашки. Он помог себе рукой, немного изогнувшись, и аккуратно ввёл в себя головку, после медленно насаживаясь полностью, до упора, слушая сбивчивое дыхание Арсения и ощущая руки на своих бедрах, что с небольшой силой сжимали его. Антон протяжно застонал, упёрся руками Попову в грудь и зажмурился от того, как Арсений старался насадить его до упора. Парень привык к ощущению заполненности, начал плавно двигаться, постепенно ускоряясь, а после вновь сбавляя темп. Казалось, Арсений мог кончить только от одного короткого взгляда на эту картину. Но сил отвести взгляд не было. Он слишком долго ждал, чтобы рассмотреть это тело, чтобы так быстро сдаваться.       Арсений потянулся рукой к скачущему на нём парню и, аккуратно опустив руку ему на затылок, притянул к себе, заставив вновь сбавить темп. Губы у Антона уже слегка припухли от прикусов, а на нижней красовалась маленькая ранка. Он чувствовал, как чужой язык настойчиво исследовал его рот, как сильнее сжимались руки на бедрах, но вскоре расслаблялись и поглаживали.       Антон выпрямился, отстранившись от губ Арсения и заметив тонкую ниточку слюны, которая быстро разорвалась. Он накрыл свой член рукой, начав надрачивать и слегка замедляться. Арсений, заметив это, согнул ноги в коленях и начал плавно двигаться, с каждой секундой набирая темп. Он слегка изменил угол проникновения, тут же услышав истошный стон, сорвавшийся с приоткрытых припухших губ. Антон завалился обратно на грудь Арсения и, спрятав нос в его шее, с силой сжал в руках арсовские плечи. Парень захлебывался в собственных стонах, а Попов, стараясь не замедлять заданного темпа, оставлял изредка смазанные поцелуи чуть выше виска.       Сердце в груди бешено колотилось, а голова уже в какой раз пошла кругом у обоих. Антон слабо вздрогнул, излившись второму на живот и почувствовал, как Арсений вошел ещё пару раз, а после и его накрыло наслаждение, после которого не было сил даже выдавить из себя пару слов. Дыхание у обоих частое, щеки что у одного, что у другого горели так, что хотелось опустить голову в ледяную воду на пару мгновений. Антон так и продолжал лежать на мужчине, обмякнув и расслабившись. Он старался привести мысли в порядок и заставить себя сходить в душ. Но, знаете, как-нибудь потом. Сейчас он чувствовал горячее тело под собой, дыхание на своей макушке, руки, что обняли его и стали слабо поглаживать, и думал, что больше ему пока ничего не надо было. Арсений оставил на его кончике носа поцелуй, когда парень поднял голову, чтобы посмотреть на Попова, и устало улыбнулся. Наверное, вот это и было для них обоих настоящее счастье.       — Надо будет потом тебе такой костюм купить, Тош, — Арсений ехидно улыбнулся и поправил прядь пшеничных волос.       Антон обиженно фыркнул и слез с него, скатившись на кровать.       — Вот сам и будешь носить.       Арсений повернулся к нему, приобнял и прикрыл глаза, улыбнувшись.       — Нет, солнце, тебе он идёт больше.       — Арсюш.       — Ау?       — Ты думаешь, если я тебя в фонтане не утопил, то в ванной не смогу?