Нокаут

      Чёрный минивен припарковывается неподалёку от ворот главного входа Склифосовского. Анатолий Борисович покидает салон автомобиля, выпрямляясь в полный рост. Серые глаза смотрят ввысь, теряясь в безмятежном пространстве небосвода. Мужчина опускает голову, мягкой поступью направляясь к главному входу в больницу. Руки в чёрных кожаных перчатках одним движением поправляют на себе пальто. Отсутствие удавки на шее повышает настроение с каждым свободным вдохом, а красный шарф создаёт приятную тяжесть.       В больнице на удивление не оказывается погрома в виде многочисленных пострадавших. Лазарев берёт одного пациента в смотровую, расчищая место у стойки регистрации. Анатолий сталкивается с Константином только на пару секунд пока хирург что-то подписывает, но этого оказывается достаточно, чтобы врач оглядел чиновника презрительным взглядом прежде чем ретироваться к пациенту. На такой выпад молодого человека Алеников только закатывает глаза. Уж больно много чести…       — Нина, Ирина Алексеевна у себя? — облокотившись рукой о стойку, задаёт вопрос он. Имя медсестры-регистратуры ему просто приходится вызубрить, потому что после длительного времени уже становится невыносимо каждый раз читать бейджик. Не то чтобы Анатолия это как-то особенно волновало, но наблюдать недовольный вид своей женщины при каждом из таких разов действительно было волнительно.       — У себя, — кивает Дубровская, глядя куда угодно, но не на мужчину.       — Отлично… — выдыхает Анатолий, отталкиваясь от точки опоры и быстро направляясь к необходимому кабинету.       Ирина Алексеевна находясь в своём официальном укрытии, ничего не подозревая, вела беседу с одним из своих подопечных. На будущее недовольство Аленикова этот подопечный был по совместительству и бывшим мужчиной Павловой, и два раза почти мужем. Правда, теперь это всё в заоблачном прошлом, поэтому разговор проходит исключительно в рамках двоих близких когда-то друзей и коллег по общим рабочим обстоятельствам.       Алеников не обходится без манер, постучав по тонированному стеклу, он не ждёт ответа, а сразу заходит в нужное помещение. Лицо сразу приобретает недовольную гримасу стоит только в поле зрения попасть макушке Кривицкого. Анатолий не скрывает своей неприязни, не играет в особо интеллигентного, а ведет себя так, как есть на самом деле. Женщина понимает, что предвещает их встреча сразу, поэтому рука непроизвольно тянется к лицу, чтобы спрятаться от этого недоразумения.       — Кривицкий, ты всегда не к месту или специально только для меня? — не ждёт Анатолий, начиная свою песню.       Хирург проявляет сдержанность и в конфликты с Алениковым уже по обыкновению не влезает. Только тяжело вздыхает, потому что терпеть натуру чиновника просто не может, настолько этот человек ему чужд и противоположен.       — А вы, Анатолий Борисович, по какому-то особенному делу или как обычно? — наполовину оборота, глядя на мужчину, язвит Геннадий.       — Я к своей женщине, — в беспечной манере отвечает мужчина, — По нашим с ней личным делам… А вы?       — Рабочие моменты, — коротко и сухо бросает врач, уже утомленный манерой общения чиновника.       — Вам уже пора, Геннадий. Все ваши рабочие моменты закончились в тот момент, когда я перешагнул порог этой больницы, — то, что надоедливый мнительный хирург всё ещё находился в этом помещении начинало раздражать Анатолия.       — Ты не слишком ли много на себя берёшь, Толя? — переходит на манер Кривицкий, не желая терпеть вопиющую наглость со стороны когда-то ненавистного сокурсника.       Анатолий теряет задатки любой тактичности на моменте, когда собеседник решает позволительным перейти на «ты». Ирина же даже и не думает влезать в очередную, уже далеко не первую перепалку двоих взрослый, как казалось бы, мужчин.       — Это ты берёшь на себя непозволительную ношу. Тебе повезло, что ты вообще смотришь на неё, — Ира на такие выпады только поднимает брови. Что ж при ней живой и здоровой, в её же присутствии говорят о ней же в третьем лице. Докатились.       — Не наглей, — сквозь зубы роняет Алеников, — Всё, не проверяй моё терпение - это не твоя забота, — Павлова наклоняет голову в бок мол «Моя чтоли?».       — Всё, пиздуй отсюда, — отмахивается, словно от назойливой мухи, — Давай, кыш отсюда.       Кривицкий прикрывает глаза, глубоко вздыхая. Ему ничего не остаётся, как ретироваться на продолжение смены. Разговор с женщиной он обязательно продолжит и доведёт дело до конца, но возможным это окажется только, когда больница опустеет от одного особенно манерного чиновника.       Когда дверь за Кривицким захлопывается Анатолий проходит к диванчику, присаживаясь и зажимая переносицу между пальцев. Взгляд возвращается к женщине, которая всё также остаётся на своём месте. На её лице играет странная улыбочка, но мужчина привык к такой картине.       — Ну что? — спрашивает он, принимая удобную позу. Теперь локти опираются на ноги, а ладони сцеплены в замок.       — Ничего, — качает головой, — Ты каждый раз будешь так себя вести?       — Как так? — делает вид, что не понимает, — Объясни мне, о моя душа!..       — Всё, хватит язвить… — закатывает глаза, поднимаясь с места, — Ты же прекрасно всё понял, Толь.       Анатолий хочет что-то возразить, но она прерывает его всем своим видом, показывая, что желания продолжать бессмыслицу сегодня у неё нет сил и желания. Её фигура присаживается рядом.       — Зачем пришёл уж выкладывай. А то всех выгнал, место занял и молчишь. Не пойдёт так дело.       — Ты все вещи подготовила? — без предисловия сразу переходит к сути, поймав недопонимающий взгляд, приходится объяснить, — Ира… Мы переезжаем. Точнее ты переезжаешь… Ко мне домой, теперь вспомнила?       Павлова касается рукой плеча мужчины, громко вдыхая, когда действительно вспоминает о чем речь. Решение это приходит в голову настолько спонтанно и так быстро реализуется, что в голове Ирины этот факт откладывается с пролежнями. Женщина ужасно привыкла, что Анатолий проживал у неё, а не наоборот. Но всё не вечно, поэтому пришла пора менять то, что давно приелось.       — С чего ты вообще это вот всё решил? М? Жили себе спокойно и дальше бы жили… — жестикулирует она, стараясь донести свою мысль.       Нет, Ира не против переехать к нему, даже несмотря на куда большую дорогу до работы, все новые обстоятельства и Толика младшего по соседству. Но всё же почему? Почему Алеников принял такое серьёзное решение. Одно дело его нахождение в её доме и совсем другое, когда наоборот… Он возможно ещё не знает под чем подписывается.       — Ну а как нам ещё, Ир? — расслабленно говорит мужчина, — Надо уже рвать порочный круг проживания у тебя. А так, как семья наконец-то станем.       — Ты что, серьёзно? — удивляется Ирина, — Какая ещё семья, Толя?       — Самая настоящая, Ирина Алексеевна, вот такая семья, — он поднимается с диванчика, касаясь кончиками пальцев её плеч, — Всё, Ир, не действуй мне на нервы, пожалуйста, день был сумасшедший.       Женщина не раздражается таким словам из уст Анатолия. Она давно прошла этап отрицания и достаточно давно приняла его таким. Да, со своим своеобразием и совершенно отличным от всех. Он не такой, каким кажется на первый взгляд. Анатолий Борисович совсем не такой сдержанный и культурный каким выглядит. Его так называемую сдержанность часто путают с отсутствием желания влезать в ненужные и утомительные пререкания. Ссорится он любит только с ней. Ирине остаётся только догадываться сколько ещё всего ей предстоит узнать о своём мужчине при переезде.       — Я заеду за тобой в семь, — останавливается возле двери, — Сначала за твоими вещами, а потом сразу в новый дом, — загадочная ухмылка касается его лица, но вдруг резко меняется озарением:       — Ах, да, точно! Совсем забыл, — что-то вспомнив, Толя возвращается на пару шагов вперёд и, наклонившись, касается губами лба женщины, — Теперь до вечера…       Его дыхание всё также обжигает мочку уха, когда дверь за мужчиной закрывается. Ирина какое-то время гипнотизирует пространство перед ней, после чего отмирает словно кто-то выключил «стоп». Вернувшись за стол, она всё ещё витает в собственных мыслях. Интересно, ей Кривицкого на разговор звать или они уже всё решили?