5 раз Седрик говорит по-риестански в присутствии Джесси + 1 раз Джесси отвечает на это

"Faudra que je t'enferme." Джесси моргнул, немного озадаченный словами, исходящими от Седрика, которые он не мог понять, хотя он быстро смог определить акцент. Оторвав губы от чашки, он слегка наклонил голову, прежде чем заговорить, просто немного неуверенно. ".... Наследный принц-ним?" Он никогда не слышал, чтобы наследный принц говорил на родном языке империи Ристер, особенно когда все, кого он встречал и знал, были вполне довольны Общим языком континента. Так что для Седрика внезапно начать сейчас, и так ни с того ни с сего, не хорошо.. "Je veux t'enfermer dans ton palais..." И он выглядел все более сердитым, заметил Джесси, оранжевые глаза другого мужчины впились в его собственные, брови нахмурились и отбрасывали темные тени на его пронзительный взгляд. Он понятия не имел, откуда взялся этот внезапный приступ эмоций, и, честно говоря, не знал, следует ли ему спрашивать. Почему этот беспокойный ублюдок наследный принц сейчас злится? "—pour que rien de mal ne t'arrivera." Джесси нервно улыбнулся. Вместо ответа он просто продолжал потягивать свой чай. Седрик сам доставил кадушку с мелко высушенными листьями, поэтому он счел невежливым отказываться от императорского подарка прямо в присутствии самого дарителя. Но все же. Когда Седрик пригласил его в сад, соединявшие дворцы Джульетты и Ромеро, Джесси ожидал приятного, тихого дня под солнцем, а не обжигающего огня его всепоглощающего взгляда. Сопляк— наследный принц временами был поистине загадкой. "Si je t'enferme", продолжил Седрик, и на секунду Джесси мог поклясться, что его голос дрогнул, совсем чуть-чуть. Седрик знал , что Джесси не понимает ни слова из того, что он говорит, — так почему же у него был такой вид, как будто он надеялся, что сможет? "Te donnerais-tu à moi?" Несколько секунд после этого было тихо — многозначительная пауза, как будто Седрик надеялся на ответ, который, как он знал, Джесси не сможет ему дать. Только когда раздался звук легкого удара фарфора о блюдце, наступившая тишина после этих последних нескольких неуверенных строк наконец нарушилась. "Наследный принц-ним", - застенчиво произнес Джесси, поставив свою чашку, чтобы полностью обратиться к другому принцу. "У тебя ... все в порядке?" Седрик просто смотрел на него тем пристальным взглядом, который, казалось, становился только тяжелее с каждой их встречей в эти дни. "... Ерунда", - проворчал он, прежде чем поднял чашку, чтобы допить остатки чая, встал и тяжелыми шагами направился через сад обратно к своему дворцу. Последовавшая тишина была пустой, не наполненной ничем, кроме дуновения ветерка и легкого шелеста цветов и листьев. Дети решили сегодня поиграть в другом месте, так что тишину не заполняло ничего, кроме собственного дыхания Джесси и удаляющихся шагов кронпринца чуть поодаль. "..... Он мог бы, по крайней мере, попрощаться", - вздохнул Джесси, лишь немного раздраженный, но не удивленный. Он знал этого беспокойного наследного принца уже довольно давно, и у него было более чем достаточно времени, чтобы привыкнуть к выходкам этого человека. "Он даже не притронулся к остальной еде..." Ну, это неважно. Он мог просто наслаждаться закусками и чаем в одиночестве. (И точно так же прошел еще один день, когда ему пришлось иметь дело с этим наследным принцем, чье отношение становилось все более запутанным.) 2. "Manques-tu de moi quand je pars?" И снова, на следующий день, Джесси немного беспомощно улыбнулся иностранным словам, которыми Седрик, казалось, наслаждался, бросая в него, в случайные промежутки времени в течение последних нескольких недель. "Ваше высочество, вы знаете, что я не понимаю древний язык Империи..." "Привет, quand je t'ai laissé", просто продолжил Седрик, упрямый в том смысле, каким Джесси его узнал. " .... по прямому назначению давантаж ля буф для меня". "Ты говоришь," Джесси колебался, винтики его мозга осторожно поворачивались. "... расстроен..?" Седрик долго смотрел на него, его оранжевые глаза на мгновение остановились на недоеденном печенье, которое Джесси держал в руке. Его настроение, казалось, испортилось еще больше, именно тогда, и прежде чем Джесси успел это заметить, мужчина встал так же резко, как и в прошлый раз, и зашагал обратно к своему дворцу. Честно говоря, этот парень… Брови Джесси слегка нахмурились, когда он жевал печенье. Почему он был таким? 3. "Je te trouve mignon." Джесси на мгновение поднял глаза, менее ошеломленный словами национального языка Ристера с сильным акцентом, чем это было бы несколько недель назад. Где-то по пути он привык слышать, как наследный принц случайно обращается к нему с теми словами, которые он не мог понять. Иногда Джесси не мог не находить забавным, как обычно невозмутимый и немногословный Седрик, казалось, так много говорил, только если на своем другом языке. И сегодня, особенно, это было немного по-другому. В последнее время Седрик выглядел так, словно готов был задушить его через стол, и на данный момент Джесси мог спокойно заверить себя, что в ближайшее время он не окажется в гробу. Острый подбородок Седрика был менее напряжен, его скрещенные руки менее напряжены, и хотя его взгляд был сильным и пронзительным, как всегда, сегодня можно было почти сказать, что этот человек выглядит… Мягкий. Глаза, похожие на мерцающее пламя свечи, которые согревали его всякий раз, когда он ловил на себе пристальный взгляд другого мужчины — что было часто в эти дни. "..... pas si différent d'un écureuil." Джесси на мгновение перестал жевать, его щеки округлились и налились — но он уже давно общался с этим человеком, и он больше не стеснялся вот так набивать морду, особенно когда Седрик, казалось, редко притрагивался к закускам, которые слуги раскладывали для них во время их обычных послеобеденных чаепитий. Друзья и обслуживающий персонал часто говорили, что Джесси ел достаточно для них обоих — и даже намного больше, — и на данный момент они оба решили принять этот факт и динамику. Зачем оспаривать слухи и поддразнивания, когда они были не чем иным, как чистой правдой? Кроме того, сам Седрик, похоже, не возражал, чтобы его имя связывали с деитическими выходками Джесси. Тем не менее, Джесси не мог не покраснеть немного. Трудно было не сделать этого, когда такой глупо красивый мужчина, как этот наследный принц, так пристально смотрел на него. Взгляд нежный, но яростный, с безымянным огнем, его копна темных, обсидиановых, наполовину прилизанных волос, с блестящими крапинками аметиста, подчеркивающими, где свет падал на него под тем углом, который был как раз правильным, голова поддерживалась ладонью, которая поддерживала его за подбородок. "Что это?" - спросил я. он вздохнул. "... На этот раз?" осталось невысказанным, хотя он был уверен, что Седрик достаточно умен, чтобы услышать это. "Tu n'as pas à te dépêcher." Джесси послала ему почти отчаянно умоляющий взгляд. Действительно, наследный принц был жесток, постоянно разговаривая с ним подобным образом, несмотря на то, что знал, что Джесси никогда не поймет. "Ты не считаешь меня ужасным", - продолжил Седрик, его голос был раздражающе мягким, хотя ничто в мире не могло изменить того факта, что он все еще был Седриком, и Седрик, на каком бы языке он ни говорил, всегда будет немного ворчать, когда разговаривает с ним. "Et je te donnerais tant que tu veux à manger." ..... Каким-то образом Джесси слегка кашлянул, по какой-то причине он чувствовал себя немного взволнованным. На этот раз он осторожно откусил кусочек "милль-фейля" поменьше. Поесть вот так тоже было приятно. Это означало, что он мог насладиться вкусами великолепной выпечки императорских поваров. 4. "Je pense à toi." Джесси слабо заворчал во сне. Было уже далеко за полдень, и по угасающему золотому сиянию за его веками он мог издалека разглядеть, что солнце уже начало садиться. Но все же, в такой теплый день, как этот, он не мог не впасть в пищевую кому, потеряв счет времени. "Fréquemment..." Что—то пощекотало его голову сбоку от того места, где он положил ее на стол, - немного пушистое, как кисточка с манжеты рукава. Можно было ощутить теплое прикосновение к его волосам, ощущение, что пряди не дергаются, не натягиваются. Это было так нежно, что Джесси мог поклясться, что ему это померещилось, но, колеблясь между двумя состояниями сознания, он был уверен, что действительно это почувствовал. "Chaque nuit, je laisse mes rideaux ouverts." Что-то теплое, но со слабым запахом кожи коснулось его уха. "... mais la lune n'est rien, comparée à toi." Рассеянно Джесси поднял руку, чтобы оттолкнуть то, что играло с его волосами. Тихое ворчание сорвалось с его губ, когда прикосновение вернулось к нему, не потревоженное его слабым шлепком — совсем как мотылек, привлеченный пламенем, хотя этот конкретный мотылек, казалось, хранил все тепло, с тем, как он нагревал его кожу. Джесси действительно сходил с ума, слыша, как Седрик говорит на своем чертовски беглом риестанском, даже во сне. Джесси почувствовал короткий тычок в щеку, щекочущий кожу, и слегка нахмурился во сне. Это верно. Совсем как надоедливый комар. (Проснувшись, Джесси обнаружил, что вернулся в свои покои во дворце Джульетты, уютно завернувшись в одеяла — пятно угасающего тепла еще оставалось сбоку от его кровати, где все еще едва виднелась небольшая впадина.) 5. "Mes rêves ne cessent d'être remplis de toi." Джесси вздохнул. "C'est pénible." Взгляд Седрика, казалось, почти прожигал поверхность стола. "Qu'as-tu fait de moi?" "Наследный принц-ним, ты знаешь, что я..." Оранжевые, горящие глаза вспыхнули, чтобы встретиться с его, такие напряженные, что Джесси почувствовал, как слова застревают у него в горле, а дыхание тихонько сбивается. "J'en ai marre de ça, là." Он чувствовал себя пришпиленным к месту, не в силах вымолвить ни слова в последовавшей за этим тяжелой тишине. Наконец голос Седрика смягчился — глубокий, тихий, почти побежденный. Чувства, которые звучали так странно, когда смешивались с этим человеком, который обычно был не чем иным, как стоиком и немногословен. "..... aie pitié de moi, Sérénité." Джесси почувствовал, как что-то в нем дрогнуло от этого мягкого, странного тона. Почувствовав жар на щеках, он отвел взгляд — правда, не раньше, чем пододвинул одну из тарелок поближе к Седрику, в надежде, что мужчина перестанет смотреть на него так пристально. ... Но, как и ожидалось, такая тактика отвлечения внимания не сработала. Джесси был уверен, что жар на его лице мог быть вызван только огненным атрибутом непоколебимого взгляда наследного принца. -- -- -- "Древне Риестанский?" Кристель моргнула. "Ты этому учишься?" Джесси кивнул, вытирая рот от слабых следов глазури на торте, чтобы ответить. "Так и есть. Наследный принц продолжает говорить со мной на древнем риестанском, хотя я его не понимаю, поэтому я позаимствовал несколько книг из императорской библиотеки — ах, с разрешения императрицы Фредерики, конечно." "Ты все еще спрашиваешь разрешения на доступ к этой библиотеке? Я не думаю, что тебе это даже нужно в данный момент, императрица практически относится к тебе как к зятю... Кристель, казалось, подавилась едой. Со стороны это выглядело неубедительно, но иногда не требовалось много усилий, чтобы одурачить Джесси — особенно если вам удавалось сделать его беспокойство сильнее скептицизма. Она кашлянула в кулак. "Прошу прощения, принц-ним". "Ах, нет, все в порядке". Протянув руку, он слегка потер ее спину, теплый поток эфира на короткое время прошел через нее. "Пожалуйста, ешьте медленно, юная леди Сарнез". Кристель усмехнулась, ее сердце внутренне обливалось кровавыми слезами. Этот ублюдок наследный принц… Заставлять доброго принца-ним изучать совершенно новый язык только потому, что его темная свинячья башка скорее изольет душу на другом языке, чем позволит Дворцовому лорду понять его? Нелепо! Наглость такого инфантильного человека ...! "Юная леди Сарнез, вы немного знаете Риестан?" "А?" Хам Га-ин на мгновение замер, перебирая в мозгу воспоминания. "... Я знаю несколько предложений." Джесси моргнул, немного удивленный. Как и ожидалось, главный герой переселился бы с таким языковым обманом. Сам Джесси тоже, хотя, как оказалось, только для Общего пользования. ..... Но почему-то злобная ухмылка на лице Кристель казалась немного тревожной? "Повторяй за мной". А затем она начала петь — глухо, так, что это явно было ее. "А? А— что?" (К концу их небольшого пикника лицо Кристель по какой-то причине покраснело. Джесси немного испугался того, чему она его только что научила, хотя она и заверила его, что в этом нет ничего плохого.) "Mon cher!" Маркиз Франсуа Дюэм, выглядевший как всегда стильно, приветствовал его с широко распростертыми объятиями. "Прокомментируйте все, что угодно, ах!" "Ах, э-э..." Джесси нерешительно улыбнулся. "Бон..? Et vous?" "Oh— Mais Ciel???" Франсуа просиял, радостное удивление отразилось на его лице так отчетливо, что это был Франсуа. "J'me sens merveilleux! Посмотри на себя, юный лорд! Ах, и не нужно быть формальным со мной, просто обращайтесь ко мне с tu, я не достоин одобрения со стороны принца-ним. Ты в последнее время изучал родной язык нашего Ристера?" "Ах— совсем чуть-чуть", - Джесси смущенно почесал щеку. "Я выучил всего несколько общих фраз… Его высочество продолжает разговаривать со мной на древне ристанском последние несколько недель, и я хотел бы иметь возможность ответить." "О?" Бровь маркиза Дахема изящно приподнялась. "Что он говорил тебе в последнее время?" "Эм". Рот Джесси неуклюже выговаривал слоги, но в конечном счете он не смог произнести ни слова. "Ах, я действительно не знаю.. Он говорит слишком много. Наследный принц такой разговорчивый, когда не говорит на обычном языке, - Джесси улыбнулся немного застенчиво. Он чувствовал себя немного неадекватным, но в то же время был разочарован Седриком за то, что тот был таким неоправданно упрямым. "Он, должно быть, чувствует себя более комфортно, если это национальный язык..." Франсуа улыбнулся. "Уверяю вас, маленький принц-маркиз, это не так. Большинство ристерских дворян в совершенстве владеют как риестанским, так и общим языком. Конечно, некоторые простолюдины предпочитали изучать древний язык Империи, но обычно в качестве второго. Однако от знати обычно ожидают, что мы одинаково свободно владеем обоими языками — тем более, если речь идет об Императорской семье ". Джесси потер затылок, слегка опустив глаза. Значит, он просто не хочет, чтобы я его понимал? "Почему он не говорит со мной на общем яыке? Я бы, по крайней мере, смог поговорить с ним, но самое большее, что я получаю от него в эти дни, это краткость, если только это не в по древне риестанске..." Джесси вздохнул, чувствуя себя немного нелепо. На самом деле, независимо от того, мог он понять или нет, он должен быть рад, что наследный принц чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы поделиться своими мыслями без видимого стеснения. Но все же — Джесси было бесконечно любопытно узнать, что говорит ему Седрик, особенно когда на его лице появлялось выражение, столь непохожее на его собственное. "Я просто хотел бы знать, что он говорит мне так искренне, чтобы я действительно мог ответить. Юная леди Сарнез научила меня нескольким фразам, но... "О? Что она тебе сказала?" Джесси поколебался, прежде чем подошел и прошептал что-то на ухо Франсуа. "..... В этом есть что-то странное? Она не сказала мне, что это значит, поэтому я пытался понять это по книгам… Она также настояла на том, чтобы спеть ее мне, но я действительно понятия не имею, почему...?" "Молодой лорд", - улыбнулся Франсуа, как только он полностью осознал, что Джесси только что сказал ему — выражение его лица стало немного хитрым. "Как насчет того, чтобы я также научил тебя нескольким фразам на древне риестанском?" + 1 "Je t'aime." Седрик кашлянул в свою чашку. "Je suis fou de toi." "Ты!?" Пылающие оранжевые глаза встретились с его, челюсть сжата так крепко, что напряжение было видно там, где оно напряглось больше всего, но Джесси просто продолжал настаивать, решив высказать все, что, как заверил его Франсуа Дюэм, было бы лучшими словами, использованными в отместку за все, что он перенес за последние несколько недель. "Твх..." Джесси заикался, слова все еще неуклюже вертелись у него на языке, даже после всех тренировок, которые он тайно делал в своей комнате. "T'es l'amour de ma vie." "Серените", Седрик почти зарычал, скатерть скомкалась там, где он держал ее в крепкой, дрожащей хватке, теперь испуская дым. "Это что, какая-то шутка—" "Je t'aime beaucoup." Лицо Седрика пылало красным. Он выглядел таким очень сердитым, и Джесси не могла не задрожать при виде этого — возможно, он зашел слишком далеко. Возможно, ему не следовало так сильно доверять советам Франсуа — и все же он был не в состоянии игнорировать волну удовлетворения, которая поднялась в нем при виде этого 25-месячного переростка, выглядевшего таким обиженным. Джесси улыбнулся Седрику, который выглядел так, словно даже перестал дышать, и почувствовал себя таким легкомысленным и довольным тем, что отомстил ему. Мимо них пролетел порыв ветра, отчего волосы Джесси мягко развевались на ветру. "Je veux passer l'entièreté de ma vie avec toi." Закопченная скатерть, за которую Седрик цеплялся изо всех сил, теперь взорвалась огромным пламенем. На мгновение Джесси задумался, не зашел ли он, возможно, слишком далеко в своих оскорблениях, хотя, прежде чем он успел даже пробормотать извинения, рука Седрика потянула его за ворот рубашки, и горячие губы прижались к его губам, зубы так сильно клацнули друг о друга, что Джесси не смог удержаться от вскрика — хотя язык быстро нырнул в представившуюся возможность, и Джесси почти потерял всякое здравомыслие, когда он боролся с Седриком, руки, наконец, вцепились в его рукава. "Эта... Эта еда!!!" Джесси резко ахнул, разорвав неловкую струйку слюны между ними, когда он едва смог оторваться от Седрика. Дыхание наследного принца ощущалось как пламя на его коже, только усиливая жар, который уже охватил все его лицо. "Чай тоже — пролился...!!! Крон—Принц-ним-!!!!" "Плевать", - прошипел Седрик, его глаза пожирали Джесси живьем, как лесной пожар среди пшеничных полей. Рука, державшая Джесси за затылок, была почти обжигающе горячей, хотя ни разу не обожгла ни единого волоска на его голове. Хотя, прежде чем это смогло притянуть его ближе к всепожирающему теплу, которым был Седрик Ристер, Джесси отчаянно прижал ладони к его лицу. ."Чт, чт, чт— ПОДОЖДИ!!!! Подожди, я— я все еще—!!" Седрик зарычал, его горячие губы прижались к ладоням Джесси. Его взгляд был таким пристальным, зрачки такими расширенными, что Джесси мог поклясться, что этот человек сошел с ума. "Прежде чем... прежде чем ты, ты..." убей меня, мысленно закричал Джесси, сожалея обо всем, что он сделал за последние несколько минут. "Мне все еще нужно кое-что... кое-что сказать...!" "Что еще ты хочешь сказать?" "Я. Я, э-э… Я—!!" Голос Кристель донесся до него, как воспоминание, которое возникает перед их неминуемой смертью. Он уже собирался умереть за оскорбление наследного принца и поцелуи (?????) будущий мужчина главного героя — что еще ему было терять!!! Этим словам его научил ведущий, они должны были смягчить его приговор! Он втянул воздух, мелодия, в которой Кристель пела ему эти слова, смутно звучала в его голове. "V—Voulez-vous couchez avec moi..?" Седрик замер, все его тело обмякло. Его взгляд был пустым, когда он посмотрел вниз на Джесси, и Джесси почувствовал огромное облегчение, охватившее его от новой реакции. "—Се..." - нерешительно продолжил он, его голос неловко повысился ближе к концу — плохая имитация песни. "Ce soir..?" Седрик очень долго молчал. Джесси почувствовал, как у него закружилась голова от того, как долго он задерживал дыхание. Положение, в котором они находились, было неловким, он все еще не знал, почему они поцеловались, у него болели зубы, а губы казались сырыми — он даже чувствовал, как чай начинает просачиваться на часть его одежды. Он извивался от дискомфорта, руки слегка подергивались там, где рот Седрика все еще был прижат к его ладоням. Наследный принц был так несправедливо красив, особенно вблизи, а там был Джесси, колени которого промокли в пролитом чае... "... Наследный принц, моя одежда, мне... нужно снять..." Джесси внезапно оторвало от земли. —И ИЗМЕНИТЬ ИХ??????? Прежде чем он осознал это, он наблюдал за пейзажем садов, мелькающим в размытых пятнах, и на долю секунды он увидел, как вход в дворец Ромеро пронесся над его головой. С тихим вскриком Джесси обнаружил, что его тело слегка отскакивает от того, что, как он сразу же заметил, было кроватью. Мысли кружились со скоростью сотен миль в час, он не мог оторвать взгляда от мягких подушек, которыми он теперь был окружен, его спина не испытывала боли из-за их превосходной амортизации. Но внезапно матрас прогнулся, и он вышел из оцепенения, повернув голову обратно к Седрику, который теперь стоял над ним на коленях, руки по бокам его тела, взгляд такой же напряженный, как и в последние несколько недель, но более сильный. "Эти слова", - произнес он ровным голосом, но хриплым и глубоким, и таким обжигающим, что его лицо было теперь достаточно близко, чтобы Джесси почувствовала исходящее от него адскими волнами тепло. "Ты не можешь забрать ни одного из них обратно". Его дыхание коснулось лица Джесси, пахнущее кофе и чаем и какими-то сладостями, которые Джесси заставил его съесть, прежде чем он решил сказать все эти глупые слова. "А..." Голос Джесси дрогнул. Теперь он был совершенно уверен, что понимает, что означало все, что он сказал. Голос слабый, лицо горит, его глаза оторвались от губ Седрика, всего на расстоянии вдоха от его губ, прежде чем, наконец, встретиться взглядом с другим принцем. "... Я не буду", - пробормотал он с небольшим трепетом в животе, чувствуя себя смущенным и глупым, но.. очень довольный. Тепло, окружавшее его, было всепоглощающим — и даже когда Седрик рухнул рядом, чтобы прижаться губами к его губам, Джесси обнаружил, что независимо от интенсивности жара, ни разу не обжегся. (Джесси внутренне плакал. Он не был уверен, убить ли юную леди Сарнез и маркиза Франсуа Дюэма или послать им кадушку чая в благодарность за то, что они научили его этому...много полезных риестанских фраз.) P.s Поняв, что он не в состоянии ходить по утрам, Джесси решает, что да, он не будет посылать Кристель и Франсуа никаких подарков в ближайшее время. Молитвенный круг за Джесси, поскольку священники не в состоянии исцелять себя сами.