Свет звёзд судьбы: история любви Арагорна и Леголаса

      После беспрерывного мрака было трудно открыть глаза. А текущие ручьями слезы заслоняли картину мира и не хотелось уже ничего. Мерри и Пиппин повалились на ближайших камнях, рыдая, Гимли недалеко от них. Даже Боромира, такого статного и сурового, привела в тяжелое состояние утрата. Что говорить о Фродо, для которого маг был старым и добрым другом, проводником... Он словно потерял частичку себя и сейчас медленно плёлся вперед, ни о чем не думая. Верный Сэм из последних сил шёл за ним.       Арагорн сдерживал свои чувства. Должен быть хоть кто-то, способный вести отряд не на эмоциях. Однако это было трудно. Изнутри распирала боль с пустотой.       Леголас, где он? Ему срочно нужно... обнять эльфа. Жизненно необходимо, как необходим воздух для дыхания, вода при жажде. Почему именно Леголаса и почему именно обнять? Он сам не знает. Оставалось лишь исполнить зов своей души. Серые, затуманенные глаза обыскали местность и, недалеко от хоббитов, на возвышении, увидели того, кого искали. Принц был потерян и старался запереть всё горе глубоко внутри, не дать ему выбраться наружу. Не сейчас, сейчас они обязаны спасти Братство, нужно бежать к лучику света на пути — Лотлориэну. Только где взять силы на то, чтобы хотя бы сдвинуться?       На пару секунд энергия будто бы налилась в тело, когда эльф узрел человека в паре шагов от себя. Правда эта же энергия потратилась на слабый кивок приветствия, чему последовала потребность облокотиться о ближайший камень. Атмосфера морально давила, глухие рыдания членов отряда расползались тёмной тучей. Это было слишком. Даже неизменно-сильной эльфийской воле может прийти конец.       Завидев лицо эльфа сердце Странника сжалось: никогда, пожалуй, он не видел его столь угнетённым. Золотистые волосы будто посерели, лёгкость лани ушла. Остался только тот, кто сейчас нуждался в поддержке, но никогда бы не попросил её. Значит пора делать ход вперёд. Без слов, стоя на ватных ногах, Арагорн замкнул руками тело Леголаса. Принц ожидал чего угодно: слов, что отряд должен продолжать путь, слов сочувствия. Но он никак не ожидал объятий. Таких крепких и утешительных. Другу это было необходимо, как и самому эльфу.       Поначалу Леголас не знал что делать и как реагировать, но после стало плевать. Он обнял человека в ответ, уткнулся носом в горячую шею. Лазурные глаза заволокло туманом слёз. Он не знал, отчего так хочется плакать: от все ещё безумно больной потери или того, что Странник так утешает, дарит свои объятия именно ему?       Всепоглощающая горечь утраты, что, казалось, никогда не утихнет, с каждой секундой столь близких касаний покрывалась пеленой, уступая место просто печали, что не имела такой резкости и болезненности. Физически уставшие тела тоже будто сбрасывали накопленные мраки, делясь и впитывая тепло любви. Дружеской, чистой любви. Как, по крайней мере, думали двое.       Хотелось стоять так бесконечно долго. Не отходить, чувствовать руки друг друга. Но орки со скорым наступлением темноты выйдут из стен, а отряд не в форме, чтобы сопротивляться. Значит вариант один: бежать.       — Как ты, mellon nin? — нехотя отпуская Леголаса, заботливо спросил Арагорн.       — О, я в полном порядке. Один из моих давних друзей всего-то умер, с кем не бывает, — сказав это принц тут же прикусил язык. Колкости были совершенно не в тему, потому он втупил взгляд на камни и тихо прошептал. — Прости меня. Я не хотел.       — Леголас, никогда не извиняйся передо мной. Тебе трудно. Как и всем нам. Это осадок потери и ничего с ним не сделать, — человек поддерживающе положил руку на плечо эльфа, — двигаться дальше нужно, мы справимся. Гэндальф хотел бы, чтобы мы завершили начатое.

***

      Место завораживающей красоты и глубокого спокойствия, оазис чистоты и света распростёрся перед ними. Лес великой Владычицы. При сюда каждый путник ощущает, как будто переступает границу времени и входит в мир, где царит вечная весна, но не буйная, а умиротворенная. Здесь кроны меллорнов светятся мягким светом, делая дни теплыми, а ночи полными звездного сияния, что отражается в листве.       Хранители, ступающие по мягкому мху среди гигантских деревьев, ощущают себя малой частью чего-то великого и вечного. Лориэн вызывает чувство покоя и защищенности, но вместе с тем — легкую грусть по временам, ушедшим в небытие и невозвратимым. Этот лес как будто поглощает в себя все заботы и тревоги, даря обновление и надежду всем, кто забредает в его глубины. Потому Братство вздохнуло здесь с облегчением, начиная просто медленно шагать и впитывать окружающую красоту. Леголас оказался полностью в своей стихии, он мог расслабиться, отпуская даже оставшуюся печаль, позволяя ей засесть пока что глубоко и не появляться в ближайшее время. Слегка отойдя от отряда, эльф впервые за последнюю пару дней поднял уголки губ в улыбке, начиная мурлыкать под нос себе одному известные мелодии.       Элессар следил за каждым Хранителем, не выпускал из виду. Но за Леголасом пристальнее всего. Серые глаза то и дело возвращались к силуэту эльфа, наслаждались его спокойной походкой, сияющими от золотого света волосами. Что же его так привлекает, что тянет к этому неземному созданию? Один Эру ведает.       Немного спустя путников поймал отряд галадрим. Однако во главе был Халдир, давний друг Арагорна, и человек невероятно обрадовался такой встрече. Накалившаяся атмосфера сменилась просто внимательными взглядами и спокойной добротой со стороны лесных жителей.       — Мы пойдём к Владычице, путники, — голос главнокомандующего звучал умиротворенно и вызывал доверие.       Дорога прошла в тихих разговорах, что часто сопровождались восхищенными возгласами Сэма: он всегда бредил эльфами, а тут их столько, что и не снилось.       Ночлег организовали на деревянных площадках, что находились под самой кроной. Отсюда выход был лишь один, через отвисные лестницы, которые подняли на ночь. Значит безопасность обеспечена и спать можно спокойно. Однако с наступлением темноты и уединением участников Братства начали душить собственные мысли, они врывались в голову, принося с собой отдалённые голоса и шепот. Только Мерри и Пиппин отключились, словно сурки в спячку. Сидящий рядом Фродо долго лежал, перебирая кольцо и испытывая странное волнение. Будто кто-то может прокрасться сюда, наверх, даже без лестниц. Сэм заметил состояние друга.       — Не волнуйтесь, мистер Фродо. Мы на большой высоте, охрана — сами эльфы, да и я...рядом, — садовник неловко опустил глаза при последних словах, — ложитесь ко мне на колени, так мягче. Вам нужно поспать.       — Спасибо, Сэм. Что бы я без тебя делал, — пробормотал полусонный Бэггинс и уложился темными кудрями в самое надёжное место, вскоре засыпая.       И очень удачно Фродо ушел в царство снов. Ибо немного погодя, когда эльфы договаривались с Арагорном об их дальнейшем пути, раздался громкий, противный шёпот, гомон и скрежет. Остроухие всполошились. Сам Странник сейчас был безоружен, потому просто подбежал к краю платформы. Внизу, у начала дерева, на площадке которого находились хоббиты, мелькнуло движение.       — Мы давно ловим это существо, — уточнил Халдир, — оно напоминает большую хищную белку. Не волнуйтесь, наш отряд не допустит его появления здесь.       Бурная ситуация улеглась, и тогда, когда уже все затихли, Арагорн увидел на пустой платформе Леголаса. Тот сидел, освещаемый светом восходящей все выше луны. Желание присоединиться захватило человека.       — Опять не спишь, друг мой? — эльф задал подходящему риторический вопрос, кивая в знак приветствия.       — Я хотел просто посидеть с его высочеством Сумеречным принцем, — в последних словах явно чувствовались ноты незлого сарказма, без которого их общение просто не могло существовать, – если, конечно, соизволите.       — Я как принц общаюсь лишь с эльфами и особами королевской крови, Странник, — смерив взглядом следопыта, эльф нагло ухмыльнулся. Тем не менее он повел рукой в сторону места рядом, приглашая друга присесть. Разумеется, это только скрасит ночь, если восхитительное существо под названием человек побудет так близко. В груди принца зашевелилось трепещущее чувство, которое никто не в силах описать.       — Боюсь задать вопрос, почему же тогда вы терпите моё присутствие, ваше высочество? — Элессар намеренно задал этот вызывающий вопрос, после чего сделал серьёзный вид и очень по-официальному сел подле принца, при этом случайно дотрагиваясь его предплечья. Место прикосновения мигом заполнилось своеобразным ощущением, будто бы разгорелось мелкими огоньками и требовало большего... но нельзя. Он не имеет права просто так брать и дотрагиваться до принца. Несмотря на то, что Леголас близкий друг Арагорну. Нельзя. Тем временем эльф продолжал.       — Потому что здесь я не принц. А ещё, если ты забыл, ты мой друг.       — Всё, у меня кончились аргументы, — человек тихо рассмеялся. Его взгляд упал на лицо Зеленолиста. В ночном свете оно становилось как сама Луна, сияло нежным, блеклым светом. Волосы, и так с оттенком золота, превращались в мерцающие сокровища. А глаза...непристойно так долго смотреть в них. Однако Арагорн не мог оторваться. Они влекли, затягивали в себя. Леголасу польстило это оглядывание. Он пытался не подавать виду, но изнутри буяли мысли: "Да, не отводи свой чистый взгляд, упивайся мною, а я буду упиваться тобой...". Но что на него нашло? Прочь эти бредовые мысли. Видимо эльф слишком устал. Да и тишина этой поры убаюкаивала здравый смысл. Шелест листьев, гомон речки Келебрант, скрежетание ночных птиц. Лесные звуки успокаивали, и эльф, прикрывая глаза, откинул голову назад, опираясь о ствол. Силы бодрости покидали его.       — Слушай... — дыхание человека участилось от волнения. Он прекрасно видел состояние принца, но безумно боялся, что тот начнет отрицать его слова, как обычно и происходит в случаях, касаемых здоровья и выносливости. — Ты не спал уже много ночей. Отдохни хоть сегодня, я не сомкну глаз и побуду с тобой. Если, конечно, моё присутствие не покажется неправильным.       — О... благодарю за предложение. Я принимаю его. И буду только рад. Мне спокойнее в... — эльф прикусил язык, поскольку едва не сказал "в твоей". — ...чьей-то компании.       — Тогда спи спокойно, mellon.       Лёгкая улыбка промелькнула в ответ на последние слова человека и эльф успокоился, окончательно закрывая глаза, вслушиваясь в шум ветра, что играл с верхушками деревьев. Казалось, они шепчутся о чем-то своем или же скорбят по великой для всего Средиземья утрате. Дальше внимать природе принц не смог: Великий Ирмо медленно забирал его разум себе, оставляя в голове лишь покой. Спустя недолгое время эльф совсем заснул. Его уже не тревожили проблемы внешнего мира, так не вязавшиеся с этим умиротворенным лесом. Голова бесконтрольно склонилась на бок, падая на плечо Странника, что покорно сидел рядом и глядел на звёзды. И тут по его телу прошёлся разряд. Элессар наклонил голову, хотя без этого понимал: Леголас уснул. У него на плече. Внутри все сжалось, а дыхание перехватило. Мурашки покрыли все конечности. Нужно собраться, нельзя пугать сон принца, что так устал за последние дни. Арагорн глубоко вдохнул лесной воздух, пытаясь успокоиться. Постепенно пришло осознание: на его плече спит самое прекрасное, неземное создание всей Арды. Возможно поэтому именно такая реакция сопроводила тело. А возможно потому, что вспомнилось, как много лет назад, в их странствиях, человек и эльф спали рядом. Охраняли друг друга. То же ведь происходит и сейчас...       Восточный горизонт медленно осветляется, предвещая приближение рассвета, а Луна готовится к уходу. Через пару часов настанет утро. А Арагорн все так же сидел, не решаясь пошевелиться. Однако сейчас он все же решил, что эльфу будет ещё слаще спать лежа. Эта идея заполонила мысли и человек, легко касаясь изящного тела, уложил светлую макушку себе на колени. Теперь он мог наблюдать силуэт лица сверху. Густые ресницы, бледно-розовые губы, такие чёткие скулы. Принц был великолепен и Странник, пока мог, упивался им. Пусть это сто раз неприлично, пусть он не имеет права так делать. Плевать. Это была своего рода терапия и вряд-ли бы сам эльф был против.       Часто человек видел, как под закрытыми веками бегают туда-сюда зрачки. Значит Леголасу снятся сны. А значит он спит хорошо. Что ещё нужно для счастья, если не здоровый сон любимого друга?       Кстати эти самые сны были очень интересными. Сон, точнее. Зеленолист видел, как бежит в черной водолазке и брюках по заснеженному саду около красивого, белого замка. Только вот бежит за смеявшейся фигурой и кидается снежками, пытаясь достать жертву. Наконец принц устает и падает в снег, делая снежного ангела. Тут же фигура, бежавшая пред ним, подошла. Это оказался Арагорн. Тот все еще смеялся, только теперь плюхнулся рядом в снег, глядя на чистое небо, с которого сыпались хлопьями снежинки. Казалось бы, сон не такой уж и странный, старые друзья просто дурачились, отдыхали. Правда самым удивительным стало то, что эльфийский принц поднялся со своего места, ложась прямо на Странника, уткнувшись ему в шею. Реальный Леголас не позволил бы себе даже думать о таком, но, видимо, его подсознание считало иначе...       Реагируя на происходящее в мечтаниях, эльф потянулся, а его рука мягко скользнула к руке Арагорна, забирая её в свою. Поняв то, что так отдыхается еще удобнее, принц глубоко вздохнул, вновь проваливаясь в мир сновидений. Странник откинул все порывы совести и позволил себе трогать, ласково сжимать изящную ладонь Леголаса. Так он и задремал: с приятной мыслью, что держит сокровище.       Когда появились первые лучи солнца, Арагорн нехотя, очень осторожно уложил голову эльфа на свой плащ, сложенный несколько раз. Сам же пошёл к Халдиру. Им нужно будет вскоре выходить. А Леголас пусть проснётся сам...