Свет звёзд судьбы: история любви Арагорна и Леголаса

      Фродо таился в своих мыслях, не желая ни видеть, ни чувствовать что-либо. То, что произошло в лесу, когда Боромир пытался забрать Кольцо, оставило тёмный след в сознании. Доверие подорвалось, оковы дружбы разъеденились. Теперь весь мир словно стал против, предъявляя всю свою зловещесть и мрак. Ещё и неподалеку слышится приближающийся орочий шаг. Нужно бежать, и бежать так, чтобы никто не узнал.       "Они меня ищут, а если найдут, наверняка попытаются остановить. Это только моя ноша. Придётся уходить, не попрощавшись." — Именно с такими мыслями хоббит пропал из виду — надел Кольцо на палец. Арагорн, прибежавший как раз в этот момент, застал лишь пустой склон.       Тем временем Леголас с Гимли завидели крайних тварей, что тут же кинулись оттеснять дуэт от общего войска. Тактика действительно задержала эльфа с гномом, в то время как в самой гуще происходило нечто более ужасающее. Счёт времени потерялся; Урук-хай, новая порода грязных орков, оказалась крепче всех тех, каковых видали доселе. Тревога неотрывно росла в сердцах, и вот...       Послышался протяжный звук. Рог Гондора.       — Боромир! — в один голос воскликнули Арагорн с Леголасом, хотя находились далеко друг от друга. Тут же шаги превратились в бег.       В миле от Парт-Галена нашёлся трубящий в рог. Он сидел, будто отдыхая, у ствола дерева. Однако Странник сразу понял: гондорцу недолго осталось. Из пока вздымающейся груди торчали три чёрные стрелы, под ногами валялись окровавленные тела орков. Глаза Боромира что-то искали, а руки ёрзали. Арагорн выронил меч, со скорбью падая на колени.       — Фродо... — хватая из последних сил руки пришедшего, гондорец всхлипывал. — Я сделал то, чего не должен был. Я хотел отобрать его... отобрать Кольцо... Оно взяло контроль надо мной. Я пытался...       Голос дрогнул, так же как сердце Арагорна. Что творил этот ненавистный артефакт... Но сейчас внимание всё же хотелось увлечь в другое.       — Ты не виноват, мой друг, — шептал тихим, прощающим тоном следопыт. Конечно, подобный поступок жестокий, даже очень. Но Боромир умирал. А Арагорн не хотел лишать его чести. — Главное чтобы Фродо сейчас был в безопасности...       — Он ушёл... он должен был уйти. Но орки забрали Мерри и Пиппина! Я не смог уберечь полуросликов...       — Ты видел куда их понесли?...       — Я... Арагорн! — из последних сил лепетал умирающий. С губ стекла струйка крови. — Рядом с тобой всегда будут преданные и любящие тебя... прощай.       — Нет, постой!...       Но уже никто не услышал последних слов Арагорна. Боромир ушёл.

***

      Слёзы следопыта, капая на мёртвую руку, катились по щекам. Да, гондорец не был настолько близок, однако какая-то ниточка в душе порвалась от очередной потери. Уже двое пали в этом пути. А что, если будут ещё потери? Что, если к концу не останется никого родного? Следом начали накатывать угрызения совести, весь негатив в миг вылился в виде неумолкающих слов: я должен был их защищать, я не могу быть ответственным, я слаб.       Именно в таких мыслях застали Арагорна гном и эльф. Они примчались, наконец дорубив оставшийся десяток орков. Примчались и застыли. Что говорить, что делать, как помочь тому, кто сейчас склоняется над мёртвым телом друга? Ответ долго искать не пришлось, ибо вскоре человек встал. Но далеко отшагать ему не удалось: отчаяние заставило рухнуть коленями на забрызганную кровью траву. Здесь она ещё долго будет окрашена в багровый цвет, до тех пор, пока не настанет весна, и не выпустит в жизнь новые ростки. А пока...       — Арагорн! — не медля, эльф кинулся к другу. Он упал рядом, обхватывая уставшее тело, прижимая к себе, ласково поглаживая по голове. В таких ситуациях объятия нужны, как никогда. Ведь именно при сокрушительной потере Гэндальфа объятия помогли Леголасу. И сейчас он готов сделать всё, чтобы помочь Арагорну. — Тише, мой друг. Всё будет хорошо...       — Леголас... — следопыт понимал, нельзя быть слабым и показывать это, но иного выхода нет. Ему нужна была опора. Ему нужен был луч света, коим стал Лихолесский принц.       Мокрые от слёз глаза закрылись, а мозг дал разрешение телу обмякнуть в холодных руках обнимающего. Сейчас ничего, кроме дальнего плескота Андуина, не нарушало тишины. Можно было бы назвать этот момент единением, однако... слишком силён груз потери, слишком велика печаль.       — Я не смог спасти их... — тихий шёпот человека был практически не слышен.       — Тут нет твоей вины. Да и спасти хоббитов мы ещё сможем, — Леголас запнулся, прежде чем говорить дальше. — А Боромир... он умер достойно.       — Но всё же я не уберег. Какой из меня после этого лидер?       — Самый лучший, — принц зарылся носом в тёмные, пахнущие, правда, не совсем свежо, волосы. — А эти утраты не останутся забытыми.       — Прости за это, — после небольшой паузы уже громче проговорил Арагорн. — И за слёзы тоже.       — Заткнись, извиняться от мне тут собрался. Лучше соберись, Арагорн, вспомни, кто ты, и веди нас дальше, — Зеленолист сжал плечи следопыта, говоря теперь уверенно, подбадривающе.       — Я согласен с Леголасом. Распустили свои нюни. Хватит, нам ещё друзей-хоббитов спасать, а вы обнимаетесь сидите! — Гимли словно и забыл, что такое грусть. — Неженки, тьфу на вас.       "Неженки" легко рассмеялись от ворчаний гнома. Да, печаль не ушла: отныне она будет лежать на сердце всегда. Но ведь если совсем поддаться унынию, так и с ума сойти недолго. Сейчас им пора взять ситуацию в руки, с честью отправить павшего в бескрайние просторы Моря, а после — выбрать дальнейший путь и спасти хоббитов.       Леголас подал руку, Арагорн поднялся. Но перед тем, как разойтись, принц взял человека за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Ты ведь веришь мне, Арагорн?       — Да. Тебе я верю как никому другому.       — Тогда поверь в себя, как верю в тебя я.

***

      Гондорца, с поломанным рогом и орудием в ногах, уложили в одну из лодок. Сопровождаемая прощальной песней, приблизилась она к шуму великого Рэроса, после чего исчезла. Река приняла Боромира в свой покой. Ну а троим оставшимся Хранителям предстояло сделать выбор: пускаться в самое пекло за Фродо и Сэмом или спасать двух невинных хоббитов, взятых в плен. Сердце Арагорна разрывалось надвое, ведь именно его решение знаменовало путь. Но решать нужно было. И он решил.       — За судьбу Хранителя я более не в ответе. Мы пойдём вслед за орками, выручать Мерри и Пиппина.       Кивая, он пропустил ворчащего гнома и спокойного эльфа вперёд. Сам же напоследок осмотрел место боя, глубоко вздыхая. После чего вспомнил, ради чего они борятся, поднял голову и побежал за друзьями. Их ждёт долгий, выматывающий путь. Путь троих блуждающих, двое из которых таят в сердцах самый большой непокой.

***

      Солнце ярко освещало лес и воды Андуина, что уже остались позади. К оркам трио не приблизилось: первые двигались слишком быстро, были практически неустанными.       На широкой долине Гимли начал постоянно говорить о передышке. Арагорн даже подбежал к Леголасу с целью обговорить это.       — Он так же много ворчал в лодке?       — Это твое присутствие на него так влияет, видимо, — убедившись, что дварф не слышит, прошептал в ответ эльф.       — Вот как. Мне вас оставить наедине, ваше высочество и его милость гном? — Странник саркастически ухмыльнулся.       — Больше двух говорят... вслух! — запыхавшись, сын Глоина наконец стоял вровень Арагорну с Леголасом. —О чём вы тут снова шепчетесь?       — О том, что тебе надо бы прибавить ходу, Гимли, — хитро глядя на друга, ответил принц, после чего ринулся вперёд с новой силой.       Ноги троицы почти не касались земли, сердца горели решимостью и тревогой за друзей. Арагорн прокладывал путь, его зоркие глаза и опытные инстинкты следопыта не упускали ни одной детали на земле — каждый след, каждый сломанный сучок говорил: они на верном пути. А это значит, что отдыхать крайне нельзя. Они беспрерывно бежали через луга и леса, реки и холмы, с неумолимой решимостью. День сменялся ночью. Благодаря эльфийскому взору Леголаса стало понятно — полуросликов тащат в Изенгард. Несладко им там, видимо, придётся.       Времени на шутки не было, потому путь стал монотонно-выматывающим. Троица была в началах степей Рохана, когда послышался гулкий топот. Арагорн насторожился.       — Прячемся, — отдал тихий и строгий приказ, указывая на широкий каменный склон.       Гимли взбежал на валун и прижался к нему снизу. Странник с Леголасом присели повыше, начиная выглядывать повод шума. Лошади. Это было неудивительно, ведь они ступили на землю князей-рохиррим. Но... так много? Целая рота солдат верхом, что явно не выглядели дружелюбными.       На душе у следопыта снова сжалась нерешительность. Он должен принять правильное решение, но безопасное для своих друзей. Иначе он не простит себе. Единственным лучиком надежды, что пробил бы пелену тягостного выбора, сейчас был только эльф, сидящий слева и взволнованно чувствующий Эстеля. Второй как раз повернулся и поймал взгляд кристальных глаз, что говорили: "Любое твоё решение будет верно, а мы последуем за тобой."       Решительность сразу вернулась, и человек встал.       — Всадники Рохана! Нет ли вестей с Севера? — чётким, непоколебимым голосом позвал Арагорн.       Его друзья тут же подтянулись, однако не успели и слова сказать, как оказались зажаты в кольцо.       — Что привело эльфа, человека и гнома в наши края? Отвечайте! Кто вы такие? — подал голос, по всей видимости, предводитель делегации. Он спрыгнул с коня, подходя ближе. Сквозь шлем стали видны карие глаза, сверлящие путников.       — Я зовусь Странником с Севера, — Арагорн стоял ровно и уверенно. — А пришёл, ибо охочусь на орков.       — Вот как? Я уж, было, подумал, что вы сами орки. Да что-то с вами всё же не то. А вы чего молчите? — глава конницы обратился к тихо стоящим Леголасу и Гимли.       — Я назовусь только когда сам представишься, коневод, — гном крепко стал и опёрся на секиру.       — Не в наших обычаях представляться чужакам первыми, но так и быть. Я Эомер, сын Эомунда. И я бы с радостью снёс тебе голову, гном, да вот больно низко она от земли.       Доселе просто насторожённый эльф разозлился, ведь это было прямое унижение его друга.        — Ты умрешь раньше, чем успеешь взмахнуть мечом, — процедил он, в мгновение ока наложив стрелу и натягивая лук.       Назревал неслабый конфликт, а его сейчас допускать ой как нельзя. Единственным, кто мог разрулить ситуацию, был Арагорн, ведь именно он всегда искал справедливости и мира. Значит ему придётся заставить друга опустить оружие. Подойдя вплотную к Леголасу, Странник положил руку на его кисть, проникновенно смотря в глаза. В собственных ясно читалось: "Они нам не враги. Опусти лук."       Лучнику хотелось поспорить, воспротивиться, ведь его друга буквально оскорбили. Да, не так давно ему было плевать на всех и кого-угодно, но теперь Гимли и Арагорн для него самые близкие. А унижение близких невыносимо для Леголаса. Изнутри распирала злость, но что это? Арагорну хотелось подчиниться. Хотя они не раз не слушали друг друга тогда, когда странствовали ещё до войны, но... сейчас всё иначе. Вздохнув, эльф кивнул.       — Это кстати Леголас из Лихолесья, сын Трандуила, — когда принц и вовсе послушался, снимая стрелу, Арагорн легонько погладил его руку, после чего отпустил.       Роханцы убрали копья, что до этого со злобой торчали вокруг троицы.       — Хорошо, — наконец произнёс Эомер, всё ещё с недоверием. — Ну а по чьему велению вы преследуете орков на нашей земле? Кому ты служишь, Странник, и каково твоё подлинное имя?       — Я не служу никому, лишь уничтожаю прислужников Саурона, эту ненавистную нечисть. А имя моё...       Казалось, в тот момент всё замерло. Арагорн обнажил меч, которым уже успел изрубить десяток орков у Парт-Галена. Те не успели заметить до своей мгновенной смерти, а вот коневоды очень даже разглядели: меч не простой, а доблестный, известный во всех историях и летописях Средиземья. Сияющий белым огнём, он готов рассекать камень и сердца, дерево и головы. Андурил. Меч Элендиля, перекованный Элладаном и Эльрохиром в Ривенделле. С ним Странник показался истинным королём, способным снести горы и переменить русла рек; готовым идти свергать Саурона прямо здесь и сейчас.       — Имя моё Арагорн. Я сын Араторна и наследник Исильдура, Элессар, следопыт, а также тот, кто несёт надежду в Средиземье. Так возникают у вас ещё вопросы, кому я служу?       У Леголаса дыхание перехватило. Никогда его друг не был таким... великим. Именно тогда эльф впервые был готов склониться со словами: "Мой Король". Но восхищение стоит припрятать при себе. Потом, будь у них более подходящий случай, он припомнит столь блистательное действие...       В более разряженной и уважительной к путникам атмосфере были раскрыты подробности ситуации в стране; человек, гном и эльф узнали о забвении Теодена, возрастании влияния Сарумана, что перешёл на сторону зла. Гном успел завести новую стычку, что касалась Галадриэли и обманного мнения роханцев на счёт её леса. А ещё надежда найти хоббитов начала угасать. Ведь они могли быть уже мертвы. Эомер дал двух прекрасных скакунов, а также разрешение троице отыскать друзей. Но при любом исходе они обязаны затем приехать в Эдорас, сердце Рохана.

***

      Недавно полученные кони несли новых хозяев быстро. Арагорна позабавил тот факт, что эльф везёт гнома. Тот так и сопротивлялся, но, благо, понял: пешком ему добираться до вечера. Хотелось найти в этом даже повод для шуток, да вот какие шутки, когда сердце готовится вот-вот вновь разорваться.       Добравшись до места, где тлели тела орков, троица затмилась новыми беспокойствами. Осмотр сгоревших ничего не дал.       — Это один из их поясков... — с горечью в голосе, Гимли будто сам не верил, что держал. Не хотел верить. — Наши малыши...       — Да упокоятся они с миром... — прошептал Леголас, закрывая глаза. Его чуть не накрыла новая паника, но нельзя, нельзя её допускать. И так тяжело, не хватало его проблем.       Как меч по сердцу прошёлся у следопыта: они не смогли защитить своих друзей. Они не успели. Он виноват. Снова. Очередная тёмная туча нависла у Арагорна на душе. Он пнул ближайший шлем орка, с неистовой болью крича, падая на колени. Пусть его слышат все в округе, держать в себе более невозможно. Сейчас хотелось только забыть страшные потери, вернуться в то время, когда они с Леголасом беззаботно странствовали Средиземьем, изучая его уголки. Тогда было так хорошо... Не хотелось вставать, находить силы на что-то иное, кроме мыслей. Навязчивых, сбивающихся. Но принимать решение вновь нужно. Странник заставил себя не пускать слёзы, хотя, если бы он обернулся и увидел направляющегося сюда же принца, то позволил бы себе дождаться объятий холодных рук; размякнуть в них, стать расплывчатой телесной массой.       Но он не обернулся, потому серые глаза лишь продолжали скользить неясным взором по траве. Тут-то они и заметили... следы, что никак не казались орочьими.       — Они были связаны... – в миг желание Арагорна рвать всё на части сменилось трепещущей где-то в глубине души надеждой. — Здесь они ползли, спасаясь от жестокого боя...       Леголас с Гимли переглянулись, и, не сговариваясь, безропотно последовали за человеком, который определял происходящее на этой земле.       — ...их след уходит в лес, — остановился Арагорн перед самой гущей деревьев. — Пойдём сейчас?       — Разумеется, нельзя терять времени, — Леголас стоял совсем рядом и, прищуриваясь, всматривался в толстые стволы. — Но мы бежали без отдыха с самого Андуина, а сейчас наступают сумерки. Мне-то не впервой, а вот ты, Арагорн, да и Гимли...       — Что да и Гимли? Вы провели меня через эту нескончаемую степь только для того, чтобы сказать, что я устал? — гном явно выказывал недовольство, хотя, пожалуй, от отдыха не отказался бы.       — Лес Фангорн опасный, — как-то загадочно и отстранённо молвил эльф. — Возможно, нам действительно нужны новые силы.       — Тогда давайте разведём костёр!       — Нет, Гимли, — Арагорн покачал головой. — Здесь нельзя его разводить.       — Это почему ещё? — гном стоял на своём. — Так, возможно, хоббиты увидят дым и придут на него.       — Но помимо хоббитов здесь бродят и иные существа, те же орки. К тому же нельзя жечь ветви здешних деревьев.       — Так есть груда хвороста вокруг сгоревших тел! Ай Арагорн, тьфу на тебя, — сын Глоина упрямо пошёл готовить огнище.       Странник вздохнул, тут же понимая, что действительно устал. Он подошёл к размашистому дубу и опёрлся на него.       — Mellon, — Зеленолист уже был рядом. — Может приляжешь вздремнуть? Я лягу рядом с тобой, как в старые добрые. Гимли пока оставим за дозорного.       — А ты, я смотрю, всё хорошо продумал, — лёгкая улыбка тронула иссохшие губы. — Поддамся твоему предложению, так и быть.       Двое помогли ворчащему другу развести огонь, после чего, в его тепле, улеглись. Арагорна сон накрыл как убитого, а Леголас сначала лежал с открытыми глазами, ведь именно так полагает спать эльфам. Но... во все прекрасные ночи с прекрасными снами, каковые, надо сказать, заслуга Странника, принц спал как люди, как остальные приземлённые существа. Словно бы он сам потерял статус перворождённого дитя земли. Ну и плевать. Главное, что ему рядом с Арагорном хорошо.       На рассвете дозорным стоял уже отдохнувший Арагорн, а Леголас с полуночи и вовсе не спал. Наконец проснулся Гимли. Восток пропустил ясное солнце наверх, и сейчас жизнь снова наполняла роханские просторы. А лес снова зиял необъяснимой тайной. Фангорн не внушал особого доверия, однако выбора у троицы не было. Немного поколебавшись, эльф первым вошёл в чащу, пытаясь уловить перешептывания великих деревьев. Поначалу неприветливые, а затем и привычные скрипы слышал он. Леголас сразу стал увереннее, походка превратилась в более лёгкую. Он оказался в своей тарелке, среди любимой природы леса. Здесь ветви и листва, корни и дупла были ему родными. Теперь маленький отряд вёл именно Леголас.       — Слышите? Это говорят деревья... — принц попытался дать своим друзьям прочувствовать его же впечатления, но, увы, те не были эльфами.       — Дожились, — Гимли всё бурчал. — О чём могут вообще говорить деревья?!       Элессар тем временем задумчиво расследовал большой след, невозможный для ступней ни хоббитов, ни орков. Он так задумался, что слегка содрогнулся от громкого звука рядом: могучий старый ствол тоже не молчал. Зашуганный Гимли уже поднял секиру, но человек тут же приказал опустить её, а Леголас с восторгом в глазах прочитал чуть ли не лекцию, что деревья всё чувствуют вдобавок ко всему.       Только собрались продолжить путь, как эльф легко, словно по дуновению ветерка, помчался вперёд, запрыгивая на корень.       — Я чувствую опасность. К нам идёт Белый колдун.       Странник насторожился, практически вплотную подходя к говорящему. Его слова могли означать лишь одно: Саруман выследил их.       — Будьте осторожны, — реплика Арагорна прозвучала негромко, но эльф и гном его прекрасно услышали. — Готовьте оружие, мы нападём.       Яркая белая вспышка помешала осуществить последний план; путники на несколько мгновений ослепли. Орудие потеряло свою силу: стрела Леголаса взмыла ввысь, меч Элессара резко стал невыносимо горячим, секира Гимли с грохотом отлетела. Заслоняясь от слепящего сияния, троица осталась крепко стоять на ногах.       — Вы, эльф, гном, и человек, идёте по следам двух хоббитов, я прав? Не делайте вид, будто слышите это слово впервые, — голос скрывающегося за световой маской звучал глубоким.       — Саруман, мы знаем что это ты! Что ты сделал с нашими полуросликами? — злобно выпалил Гимли.       — Полурослики, которых вы ищите, прошли здесь позавчера. Это вас успокоит?       — Мы не успокоимся, пока не узнаем, кто ты! – в Арагорне вскипал гнев, ведь, будь это Саруман, как он и думал, с их малышами беда. — Покажись!       Словно подчиняясь, сияние рассеялось, показывая доброе и беззаботное лицо, что скрывалось за ним. Это были родные, такие знакомые черты. Гэндальф. Это был он.       — Митрандир! — тут же упал на колени Леголас. — Прости, что не узнал тебя...       — Этого не может быть... — шок вытеснил все остальные эмоции Странника.       — Поднимись, мой друг Леголас. Всё мы порой обознаёмся, — улыбка озарила старческие щёки.       Новая надежда тут же возвратилась в сердца трёх. Доселе мрачный лес теперь казался местом чуда.       — Гэндальф, но как ты... — Арагорну до сих пор не верилось, он решил подойти к давнему другу ближе.       — Гэндальф? — с ухмылкой спросил тот. — Значит так меня звали... Да-а. Я был Гэндальф Серый. Теперь я Гэндальф Белый.

***

      Уже четверо путников вышли на равнину. На обратном пути из леса они успели обменяться произошедшим, и теперь общались так, словно не один из них умер, падая за Балрогом. За хоббитов можно было не переживать, зато предстояло справиться с очень стойкой тьмой в Рохане. Эдорас звал на помощь. Гэндальф привёл свистом вожака коней, прекрасного, белёсо-серебряного, Серогрива. Восхитительное создание. Леголас был наслышан о нём, но видел впервые. Эмоции детского счастья на повидавшем много невзгод лице отразились блеском в голубых глазах, что направили свой взор на Арагорна. Хотелось накинуться ему в объятия и начать лепетать. О том, как сердце поёт от возвращения Гэндальфа. О том, что новые краски жизни просияли сквозь густоту потерь и горечи. Но он просто остался с улыбкой смотреть на следопыта. А тот, в свою очередь, улыбнулся другу ответно, тепля искреннюю надежду. Надежду, что ещё не раз увидит такой же восторг.       Спустя пару сказанных слов, не теряя более времени, друзья отправились освобождать короля роханского, который был под забвением тьмы.