Глава 10. Глаза, затуманенные слезами
12 июня 2024 г., 09:36
Стоял солнечный день, но невидымые тучи тьмы сгущались над Эдорасом, столицей Рохана. Ветер холодил лица, атмосфера вокруг словно была пропитана недоверием и враждебностью. С вершины холма, на котором располагался город, величественный Медусельд смотрел суровыми глазами в виде окон, как строгий хранитель, оберегающий свои тайны. Стражники у ворот, облачённые в символические доспехи, встретили четверых прибывших ледяными взглядами.
— Назовите свои имена и цель вашего визита, чужестранцы! — громко потребовал старший стражник, не проявив ни капли гостеприимства.
Гэндальф, облаченный в серый плащ, сделав шаг вперед.
— Мы пришли к вашему королю, чтобы передать важные вести. Я Гэндальф Серый, а со мной идут Арагорн, сын Араторна, Леголас из Лихолесья и Гимли, сын Глоина.
— Откуда нам знать, что ваши намерения дружелюбны?
— Вы наверняка узнали своих коней, которые помогли нам добраться сюда, — Митрандир кивнул, указывая на жеребцов. — Их дал нам Эомер, это имя из дома Теодена.
— Об Эомере речи не будет, — взгляд стражника потускнел. — Но мне всё равно запрещено приказом правой руки короля, Гнилоустом, пускать путников.
— Гнилоуста? — маг помрачнел. — Мне нет дела до этого подлеца, я требую, чтобы нас пустили.
— Ладно. Я спрошу решения короля. Ждите здесь.
К счастью, это решение ждать долго не пришлось. Вскоре страж явился за компанией.
— Идите за мной. Прежде же ваше оружие должно быть оставлено здесь. Оно не появится в зале Медусельда.
Хмуря брови, Леголас первым сдал свой лук и колчан с оставшимися стрелами, три клинка; Арагорн вытащил все скрытые орудия, а вот Андурил отдавать не решался.
— Это меч самого Элендиля, — сверкая туманными глазами, проговорил он. — Нет на то моей воли, чтобы отдавать его в чужие руки.
— На то есть воля Теодена, только он здесь власть имеет. Не отдашь — придётся тебе сражаться в одиночку с нами, — вызывающе глянул на следопыта стражник.
— Почему в одиночку? — Гимли крепче сжал рукоять секиры. — Он будет сражаться не один.
— Успокойтесь, — серьёзно встрял Гэндальф. — Нам не нужен тут раздор. Арагорн, отдай меч.
Митрандира пришлось послушаться. Теперь все путники были безоружны. Или почти все. Оставив посох при себе, маг хитро улыбнулся в глаза друзьям, после чего их завели во дворец.
***
Ох, какое же великое было зрелище — изгнание тьмы и мрака из короля Роханского. Тогда показалось, что Гэндальф способен на гораздо большее. Он и так был неслаб, теперь же — в обличии Белого мага — позволял думать всем, что способен искоренить и самого Саурона. Если бы всё было так легко. Но сейчас внимание переключилось на возвращение Теодена. Вышедший из омута вечных, пустынных страданий, он теперь глотнул свежего зимнего воздуха, что полился из распахнувшегося окна. — Дядя! — подлетела легко, словно птица, юная девушка к королю. — Ты вернулся! — Я узнаю тебя... — голос того пока звучал слабо. — Эовин! Наблюдая за картиной воссоединения семьи, Леголас, уставше улыбаясь, подошёл к Арагорну. Они переглянулись, словно желая так же, как дядя и племянница, крепко обняться. Но приличие мешало. Да и ещё напряжённая ситуация не позволяла. — Не так уж и темно на белом свете... — позже произнёс, вставая с насиженного трона, Теоден, оглядывая всех присутствующих. — Стоило тебе явиться раньше, Митрандир. Но хорошо, что подоспел до моего полного упадка. — Как любят говорить, я всегда прихожу вовремя, — маг кивнул. — А сейчас, Теоден, сын Тенгеля, возьми же рукоять своего меча, дабы былая сила вернулась к тебе. С возвращением этой самой силы всё словно залилось светом. Тем самым, который означает новую надежду. Капельку надежды, правда, среди целого океана печали и страха. Ведь сын короля погиб, а Саруман отправлял с каждым днём всё больше орков на уничтожение земель Рохана. Похороны прошли первым делом. Печальный голос леди Эовин вшивался в сердце каждого слушателя. Потеря новым шрамом легла на роханцев, но они были сильны, и сдаваться не собирались. Отпуская ушедшего и празднуя возвращение правителя, устроили небольшой пир. — Да здравствует король Теоден! — громко произнесла немного пришедшая в себя Эовин, подавая королю кубок с вином. — Да прибудут с тобой сила и надежда в этот мрачный час. Когда тот хлебнул, госпожа начала обносить кубком гостей. Перед Арагорном, что был уже не в ободранной одежде и выглядел довольно статно, она надолго остановилась. — Приветствую тебя, Арагорн, сын Араторна... — несмело преподнося чашу, Эовин глядела широко раскрытыми глазами. — И я тебя приветствую, прекрасная дева Рохана, — улыбаясь, Странник принял напиток. При этом он невольно коснулся леденящей руки девушки, от чего та, похоже, вздрогнула. Странное ощущение накрыло обоих, но, к счастью, Эовин опомнилась, быстро отступая и подавая кубок стоящему совершенно рядом эльфу. Доселе тот стоял с непроницаемым лицом, в какой-то степени чувствуя... ревность? Бред. Не может этого быть. Да и что такого в том, что, по всем обычаям, гости принимают чашу из рук госпожи дома? Хотя, судя по её взгляду, она не считала Арагорна просто гостем. "Так, это всё усталость." — заверил себя Леголас. Правда, когда Эовин уже отошла к Гимли, он всё же решил поделиться наблюдениями со следопытом. — Мне показалось, или она на тебя неровно дышит? — Я тоже заметил, — глядя куда-то мимо друга, ответил человек. — Надеюсь, это всё же не будет чем-то серьёзным. — Ну знаешь, много девушек заглядываются на тебя так же, наверняка планируя свою будущую жизнь с тобой. Как никак, великий муж, сам Арагорн, сын Араторна, — стараясь скрыть непонятное переживание, эльф улыбался, когда говорил. — Перестань, — посмеиваясь, ответил Арагорн. — Я не тот, кто им всем нужен. Да и... — И ты любишь Арвен, — закончил фразу Леголас. Арвен. Арвен? Удивлённо вскинув бровь, Арагорн посмотрел в глубь голубых глаз. Голубых глаз эльфа, его спутника многие годы. Того, кто неоднократно пил с ним из одной чаши, вот как пару минут назад. Поднимая уголок губ, следопыт задумался. Ведь с эльфом он пробыл большую часть своей жизни. Шестьдесят лет скитаний. По нему он мог соскучиться за пару минут расставания. А Арвен... Где она? Как она? Возможно, её навсегда увлёк невозвратимый Валинор? Тогда Арагорну придётся принять это, смириться, жить с этим. Да вот что-то сердце не болело, как положено при расставании с любимой... — Всё в порядке? — будто читая смятение следопыта, поинтересовался принц. — Пожалуй... — возвращаясь в шумную реальность, отвёл взгляд Арагорн. — Да, всё в порядке. Нас ожидает Теоден. Он хотел поговорить.***
Разговор, как можно было предположить, состоялся серьёзный. Несмотря на пиршество и воссияние надежды, общий настрой залёг в сердцах роханцев смутным пятном. Ведь опасность подстерегала совсем рядом: Саруман вот-вот готов был выпускать новых и новых орков на уничтожение земель конных владык. А воины светлой стороны с каждым днём все гибли. Найдя лучшее(по крайней мере, как считал Теоден) решение, был объявлен зов идти в Хельмову Падь. Закат забирал краски дня, а люди активно собирали вещи. Идти решили на рассвете. Гэндальф же продумал ещё один план. — Это совершенно глупое решение, идти в Падь. Там ведь нет выхода, люди окажутся замкнутыми! — заходя в конюшни вместе с Арагорном, Леголасом и Гимли бормотал он. — Я должен буду уехать за подмогой. Ждите меня с первым лучом солнца, я приду на пятый день, с Востока. Вновь ожидание повисло в воздухе здешних земель. Это ожидание было наполнено печалью, неизвестностью, страхом. Но к ночи всё затихло; люди, а соответственно их мысли, заснули. Троим друзьям выделили одну комнату с не самыми большими, но довольно располагающими кроватями. После многострадального, короткого сна в их долгом пути, это казалось наибольшей роскошью. Гимли без лишних разговоров ушёл на боковую, мол, "дайте гному выспаться, как положено ". Леголас тыкался туда-сюда, слово в раздумьях, спать ему или нет. Арагорна, на огромное удивление, он не видел уже пару часов, потому безумно волновался. Вполне в манере человека не позволять себе отдыхать до последнего. Эх, что с него взять. Вздохнув, эльф решил-таки составить компанию гному в мире снов, понимая, что сил искать человека у него нет. Странник всю ночь пробродил. То глядя на звёзды, то шепчась с землёй, то сжимая Вечернюю Звезду. Он забрёл и в конюшню, где долго гладил и вычёсывал Брего, коня павшего сына Теодена. Только Арагорн нашёл с животным общий язык, и теперь их связывали неразрывные узы верности. На рассвете человек разбудил друзей, после чего войско полным ходом отправилось в путь. На этот раз эльф ехал один, поскольку лошадь с Гимли вела Эовин. Глядя на их милые разговоры и беззаботный смех, Леголас позволил себе даже улыбнуться. Порой он посматривал на Арагорна, что стал совсем молчаливым за прошедший день. Тут же, правда, молчание того прервала всё та же прекрасная девушка, племянница короля. Её золотистые локоны сияли на солнце точно улыбка, вызванная росказнями гнома. Странник, глядя на неё, тоже улыбнулся, а затем призадумался при вопросе "Девушка, подарившая вам кулон, кто она?". Решив, что великолепный слух его порой подводит, позволяя вникать и слышать личные беседы, Леголас пришпорил коня, взлетая на высокий холм. Сбегал он от себя, от навязчивых мыслей или же нежелания слышать, как Арагорн отзывается об Арвен — неизвестно. Известно только, что очередная тревога заволокла сердце. Дыхание принца участилось, как бывает при наростающей панике. Хотел он уже ехать дальше, как острый взор заметил приближающееся движение. Тут же, из-за поворота, с коня вывалился роханский командир, а второй начал трубить в рог. Общая картина сложилась за долю секунды. — Это варги! — поднимая лук, вскричал Леголас. Стрела мигом оказалась в тетиве и, пока отряд сзади старался войти в чёткий строй, была несомненно точно выпущена в голову одной из диких тварей. Шум и вопли пугали людей. Старики, дети, неподготовленные к бою ринулись обходной дорогой в Падь, спасаясь. А Арагорн, решительно, словно главный военачальник, унял страх оставшихся воинов своим приказом: — В бой! Защитим наших людей! Андурил сверкнул на солнце, началась молниеносная схватка. Роханцы встали плечом к плечу с королем, создавая непреодолимую линию обороны. Теоден, вдохновленный первым боем спустя столько дней его прозябания во дворце, яро крикнул, протыкая первого орка. Арагорн врезался в ряды врагов, разя их своим мечом, его движения были быстры и отточены. Гимли, не отставая, сражался с яростью и силой, присущей лишь гномам. Леголас, с невероятной ловкостью и точностью, продолжал выпускать стрелы, каждая из которых находила свою цель. Бой был жестоким. Волки свалили многих коней, а люди — орков. Рёв врагов становился все громче. Но воины конной страны уверенно побеждали. Тварей становилось меньше на глазах, хотя многочисленные жертвы составили роханцы. Странник как раз рубил голову варгу, что навис над Гимли, когда произошло непоправимое. На человека нёсся выживший орк верхом на волке. Первый подгадал момент, запрыгивая сзади. Началась схватка на ходу. Арагорн скинул мерзкого противника, но чуть не слетел сам: он зацепился пряжкой рукава за седло. Варг продолжал бежать, не реагируя ни на что; заставить его повернуть времени не было, ведь спереди находился обрыв. Высвободиться Элессар уже вроде как смог, но... тщетно. Двое слетели со скалы.***
Эльф брёл по месту боя в состоянии полусна, как вдруг очнулся от выкрика Гимли: — Арагорн! Поднимая голову, принц оглядел пространство. Выжившие люди, раненные, мертвые; кони, успевшие не дать себя сцапать волкам и павшие. Леголас их всех видел. Но не видел друга. Сердце бешено застучало, он побрел быстрее, выискивая человека, выкрикивая родное имя. Поискам помешало хихиканье умирающего орка. — Не найдёте, — мерзко лепетал тот. — Он мертв. Отлично полетал со скалы, пхе. — Ты лжешь! — злостно прошипел Леголас, выхватывая и прижимая к горлу твари клинок. Однако орк умер сам, а взгляд голубых глаз пал на поблескивающее серебром украшение в его руках. Undomiel. Вечерняя Звезда. Арагорн отдал бы душу, но не расстался бы с кулоном. Страх холодком прошелся в эльфе, а осознание только сейчас начало давать о себе знать. Он забрал украшение и, несмотря на то, что орк уже был мертв, вонзил в его горло клинок. Злость вместе с печалью захватила разум. Принц безмолвно кинулся к обрыву. Внизу бурлела река, шумно вздымая свои волны. Упасть с такой высоты — верная смерть. Леголас не помнил, как отряд добрался до Пади. Последние его силы и здравый ум уходили на то, чтобы сдержать неистовые крики, рвавшиеся наружу при одной лишь мысли: Арагорн мертв. Он не помнил, как поднялся в пустую, тусклую комнату с кроватью. Помнил лишь то, как запер дверь и упал на колени, глухо рыдая. Всё вокруг расплывалось. Не хотелось вставать. Не хотелось думать. Хотелось избавиться от этого. Было чувство, что у него вырвали сердце. А зачем жить с пустой грудной клеткой? В состоянии белого тумана эльф снял с себя лёгкий доспех, распахнул рубашку. Потом на поясе нащупал клинок. Теперь он не плакал, нет. Леголас твёрдо смотрел перед собой, когда двумя руками вонзил орудие себе в грудь, остановившись, по ощущению, совсем близко к сердцу. Кровь быстрым ручейком потекла по коже, боль пронзила левый бок, но Зеленолисту это казалось ерундой. Стоит надавить сильнее — всё кончится... вся его теперь бессмысленная жизнь, его боль, всё будет кончено. Но что-то маленькое, хрупкое, в самых недрах души, не позволило, остановило руку эльфа. Прислушавшись к этой скорее настойчивой просьбе, нежели приказу, Леголас выдернул клинок из груди, нервозно ища ткань, которой можно туго перевязать рану. После он, шатаясь, рухнул на кровать. И последующие несколько дней — безпрестанно — лежал вот так. Эльф не шевелился, не ел, не пил, не спал. Его состояние было сравни смерти, но смерть отказывалась сразу забирать вымученного. Мучения продолжались, ибо из наследников Перворожденных не так-то просто высосать жизненную силу. Слышали вы когда-нибудь о пяти стадиях принятия горя? Отрицание, гнев, торги, депрессия и принятие. У Леголаса отрицание было тогда, когда он не смог найти Арагорна. Гнев — когда он убил орка. Торги — эльф ехал в Падь, а вот сейчас, видимо, настало время депрессии. Правда, пятой стадии, принятия... принятия у него не будет никогда.***
Мрак. Темнота. Опустошение. Смерть. Так можно было назвать окутавшее некогда сильного, уничтожающего врагов, справляющегося со всеми трудностями человека. А точнее, так можно было назвать его состояние. Грань жизни подходила к своему самому острому концу, и увы этот конец принадлежал тьме. Быстрая река унесла тело за несколько миль от поля боя, прибила к каменистому берегу. Тёмные мокрые волосы распластались по песку. Лучи послеобеденного солнца игрались на закрытых веках. Однако Странник... не дышал. Падение, довольно долгое время под водой, холодное течение оказали свое влияние. Хотя человек был вынослив, это даже для него слишком. Он не умер, пока ещё нет. Но шанса распахнуть глаза уже не было. Сознание кануло, Арагорн был готов отдаться вечности бытия. Сейчас его тело отдаст последнюю энергию земле и... что это? Перед угасающим внутренним взором предстала картина: знакомая фигура, черты лица, золотистые волосы. Эльф, без рубашки. И... из груди которого, прям из сердца, течёт кровь. Это был Леголас. И он так же был на грани. Элессар попытался сделать что-то, чтобы оказаться рядом с ним, залечить эту рану, заключить в свои объятия. Но видение исчезло. Человек задышал, не открывая глаз. Следом в его сознании появилась та, которая некогда владела его сердцем. Черноволосая, туманноокая дочь Элронда. Она со спокойным лицом смотрела Арагорну прямо в душу, говоря: ты нужен ему, а он тебе. Поднимайся, Дунэдайн. Глаза человека вновь увидели свет. Лёгкие вновь задышали. Он поборол смерть.
