Рожденный для страданий

"Здраствуйте, Австрийская империя! Пишу Вам с новостью о Пруссии. К сожалению я не смог попасть в его кабинет и отыскать важную информацию, которую Вы так жаждете услышать, но я постараюсь отыскать что-нибудь важное. Недавно я был свидетелем ужасного зрелища по отношению к Вашему сыну -- Геманскому союзу. Пруссия сломал ему кисть правой руки за то, что тот уронил столовый прибор. Надеюсь, Германский союз Вам не безразличен и вы выскажитесь об этом Пруссии.» Рейн перечитал последние строки с надеждой, что империя сможет прекратить страдания Союза или же хотя бы смягчить их. Родители наказывали Милендорфа, но не так, что бы слышались хрусты сломанных костей. Письмо отправил лично, не желая, чтобы служанки заподозрили что-то. Возвращаясь с почты, мужчина увидел в саду знакомую фигуру. Уголки губ чуть приподнялись, и он направился к ней. Кисть окуналась в зеленую краску и на холсте начинала свой танец. Мазки обретали форму листвы. Миллендорф остановился в трех метрах. ГС выглядел сосредоточенным. Чуть хмурился, обдумывая будущую картину. Дворецкий решил оставить его в покое, видимо перелом зажил так быстро, буквально пять дней прошло с того инцидента. Это всегда удивляло мужчину. Будь союз обычным человеком, то давно бы стал калекой. Кости бы неправильно сраслись, ведь работу никто не отменял. Мужчина покачал головой и направился в дом. Германский союз нахмурился сильнее. Образ прекрасного златовласого молодого человека в повязке становился лишь смутной пеленой, а черты лица и вовсе стирались из памяти с каждым днем все больше, что вводило в ужас и отчаяние. Кисть вздрогнула, оставляя зеленую полоску, которая перечеркнула всю красоту. Прикусил губу, чувствуя вкус железа. — Уэльс, -- произнес так тихо, чуть приоткрыв рот. Одно имя будоражило все внутри. Оно было источником тепла. Огнем в ночи. Союз тянулся к нему, как мотылек, который не боялся, что хрупкие крылья сгорят от жары. Вкус крови отрезвлял. А жажда брала верх, он не насладился ложкой внимания, которую дал когда-то валиец. Союз жаждал всю глюбину озера. Не заметил, как вернулся в спальню, как швырнул холст в стену и сжал кулаки. Он должен увидеть его. Сразу повернулся к полке с книгами, где затаилась потрепанная записная книжка. Листал быстро, словно то, что он искал было спасением от гибели. Наконец остановился. Взгляд блуждал по линиям, которые чуть измазались, но это не мешало наслаждаться красотой столь дивного создания. — Уэльс, -- прошептал. Руки чуть тряслись, провел по нарисованной скуле, взгляд смягчился. Зажмурился, сдерживая слезы. Отвернул голову, вспоминая тот вечер. — Уэльс, -- снова позвал, но голос предательски дрогнул. В груди стало безумно больно, словно сердце сжали с такой силой, чтобы выжать всю кровь. Взгляд снова упал на рисунок. Но пелена слез не давала четко разглядеть изображение. Оперся об стол, смотрел в нарисованные глаза. Такие красивые, но не точные. Прикрыл глаза. Слеза предательски скатилась по щеке. *** «Твоя задача -- слежка за Пруссией. Союз меня не интересует.» Краткий ответ. Но разочарование, которое испытал Рейн не описать словами. Он сжал письмо, скомкал и желал выбросить как можно скорее, но разум не позволял. Нельзя, чтоб узнали, что в доме шпион. — А еще людей называют ничтожествами, — фыркнул мужчина, сгорая от ярости. Но увы, он не мог ничего поделать. Оставалось только находится рядом с Союзом. Дни шли. Пруссия поручал дела союзу. Тот выполнял. Правда единственное на что он не мог повлиять, так это на ссоры своих других родителей, которые требовали выслушивать их точки зрения. Австрия и Пруссия отмахивались, поручая эту работу союзу. Германский мог лишь вздохнуть и идти на разборки. — Вы хотели видеть меня? — Союз вошел в комнату и посмотрел на Пруссию, тот поднял взгляд на сына. — Я приказал служанкам собрать твои вещи, сегодня же ты съедешь отсюда, — в глазах читалось ликование от этой новости. Союз же потупил взгляд. — Теперь проваливай, — фыркнул пруссак. Тот послушно кивнул и вышел. Он не помнил как служанки кружились вокруг, собирая чемоданы. Сам положил записную книжку и свой дневник на поверхность сложенной одежды, чтобы знать где они. Через время погружал вещи. Взглянул на верхнее окно третьего этажа, где находится кабинет отца, но даже силуэта не было видно. Вздохнул, ему не привыкать. — Господин, — дворецкий посмотрел на союза. Серо-голубые глаза встретились с карими. Слабо улыбнулся. — Рейн, Вы поедете со мной? Дворецкий вздохнул и отрицательно покачал головой. — Простите меня, но я должен остаться тут, — мужчина опустил взгляд. Союз промолчал, отвел взгляд и сел в карету. Дом медленно отдалялся. Дворецкий продолжал стоять у порога. Новый дом был меньше, чем отцовский. Но это не огорчало, наоборот, придавало больше уюта. Союз зашел в свою новую спальню. Устало выдохнул и сел на кровать. Поднял взгляд на массивные шторы. *** — Господин, — Дворецкий наблюдал за своим хозяином, который записывал что-то. Союз вопросительно взглянул на слугу. — Я хотел бы узнать причину, почему в вашей спальне нет штор? Знаю это не мое дело, — мужчина поставил пустую чашку на поднос. — Я понимаю твое любопытство, -- взглянул на окно. Чуть нахмурился, окунаясь в прошлое. Прикусил губу, взвешивая все за и против. Мужчина был добр к нему. Да, он лишь слуга, как другие. Это его обязанность выполнять приказы ГС, однако тот делал это по особенному. Всегда прибегал, если союз получал урон. Приносил кофе или чай, даже когда не просили. Много беседовал с ним. Сделал подарок. — Наверное вы считаете, что такой как я не может бояться чего-либо, — потупил взгляд на обложке своего дневника. — Я не думаю так, — мужчина поймал взгляд собеседника. Союз удивлено взглянул в карие глаза напротив. Рейн мягко улыбнулся и положил ладонь на плечо союза. — Я боюсь оставаться в темноте. А луный свет успокаивает меня. Иногда ставлю светиль, когда луна убывающая. Отвел взгляд, чувствуя дискомфорт от этой темы. — Господин, каждый человек боится чего-то. Это нормально. Я вот боюсь огня, — мужчина увидел интерес в глазах.-- в детстве я поджог сарай. Сбежать не удалось и на меня упала балка. Задело только плечо и остался шрам. — Вы так легко говорите о своем страхе. — Я доверяю Вам, господин, — улыбнулся и взял серебрянный поднос — Хотел бы поболтать с Вами подольше, но увы, дел много. Дворецкий направился с посудой к выходу. Союз облегченно выдохнул. На душе стало так легко. *** Улыбка сама появилась на лице от таких воспоминаний. Но также быстро и пропала, ведь Милендорфа рядом нет. Так пусто внутри. Снял шторы и вздохнул. Нужно будет разобрать свои вещи и поставить все на новые места. Дни шли, за ними недели. Союз погрузился в работу с ног до головы. Слуг было не так много, но этого было достаточно. До приезда союза, служанки ухаживали за садом и следили за порядком в доме. Отсутствие Пруссии давало возможность вдохнуть немного свободы. Потом же заселялся страх, когда союз писал о своих эмоциях и переживаниях в дневнике, словно отец резко зайдет в спальню и снова запихнет расписанные листы глубоко в глотку сына. Союз сморщился от воспоминаний. Отложив перо, открыл ящик. Взял со стола ножик и открыл второе дно. Поместил записи в тайник и закрыл. «Если не умеешь держать чувства в себе, то я научу!» Рычал отец и впихивал бумагу. Союз хрипел, задыхался и хватался за руки отца, после чего отлетел от удара. Если бы был человеком, то задохнулся бы. Дотронулся до горла. Боль оставалась на моральном уровне. Если бы это не было подарком от Рейна, то ГС еще в тот день сжег бы этот дневник, а не прятал его. — Господин, — девушка зашла в кабинет.-- Вам письмо, — робко протянула конверт. — Спасибо Вам, — улыбнулся служанке и взял. «Скоро будет мероприятие. Ты должен будешь присутствовать там вместе со мной и Австрией» Кратко. Но даже почерк вызывал у Союза животный страх. По телу прошлись мурашки. Лишь одна хорошая новость: возможность увидеть Уэльса. С такими приятными мыслями провел оставшийся день. С утра собрал вещи и поехал к отцу. Через несколько часов был там. Вздохнул и вышел из кареты. Тело не хотело ступать за порог особняка. Но кто слушал мнение Союза? Верно, никто. — Жанна, — он увидел знакомую женщину и улыбнулся ей. — Ох, Господин! — она вытерла руки об фартук и подошла к нему.-- От Вас ни одной весточки! --Дела, — он улыбнулся шире. Та пролепетала, что без него в доме стало пусто, да и картины некому рисовать. — Ты не видела Милендорфа? — Ох, — женщина опустила плечи и отвела взгяд-- Сэр Милендорф собрал вещи и уехал. Господин Пруссия выгнал его отсюда. Союз молчал, осмысливал информацию. Внутри снова сжалось сердце. А чувство одиночества возрастало от воспоминаний моментов, проведенных с дворецким — Идем, — резко как гром среди ясного неба прогремел холодный голос. Германский повернулся к отцу, надевая маску безразличия. Они молча направились на выход. — Австрийская империя не поедет с нами? — Нет. Он поедет отдельно, — он безразлично осмотрел сына. Дальше Германский союз предпочел молчать. Атмосфера рядом с отцом давила, а новость об уходе дворецкого добивала. Смотрел в пол. Дискомфорт нарастал. Их встретило небольшое здание. Союз даже не нашел ничего красивого в нем. Зал огромен, куча стран. Вздохнул, как же он не любил эти мероприятия. Взгляд непроизвольно искал золотую макушку. В глазах рябило от нарядов стран. Австрия прошел мимо союза, не желая даже взглянуть на того. Это огорчало. Отпил шампанское. — Германский союз! Названный замер, услышав столь мелодичный голос, обернулся и встретился с голубыми глазами. Как же он хотел утонуть в них. Волосы собраны в хвост. Рубаха была большовата для такого тела, но стране было все равно. Лишь повязка была другой, с вышитым золотым арнаментом. Улыбка такая добрая. Союз улыбнулся в ответ, а внутри все стало трепетать лишь от одного взгляда собеседника. — Не думал, что Вы вспомните меня, — союз поставил бокал на стол. Слышал свое сердцебиение. — Разве я мог забыть Вас? — валиец встает рядом и берет бокал. -- Тогда может прогуляемся? -- союз потер шею от неловкости, боясь услышать отказ. Пальцы занемели и тот спрятал их за спину. Чуть прикусил губу. — Хотел предложить сам, — посмеялся тот и они направились к выходу из зала. Ловили много осуждающих взглядов, но не замечали этого. Вернее Уэльс не замечал, а вот Германский союз чувствовал себя не особо комфортно. Он не хотел, чтоб такого как валиец, осуждали из-за него. — Вы столь не веселы, — Уэльс заметил грустное выражение. — На Вас так осуждающе смотрят из-за моей компании. Уверены, что хотели бы провести время именно со мной? — Если честно, то мне все равно, что они думают. Вы, союзы, довольны интересные. Я вижу в вас личности, а не мешок с костями. Увы, но другие не понимают этого, — грустно вздохнул, чувствуя несправедливость. Союз молчал и восхищенно смотрел на лицо напротив. Сердце билось сильнее. Хотел что-то сказать, но лишь приоткрыл рот. Уэльс поднял на него взгляд и улыбнулся, хотя в зрачках читалась боль. — Уэльс, Вы удивительны. — Не сказал бы, что это так, — тот отмахнулся и посмеялся в ладонь.-- Даже петь нормально не умею. -- Могу я послушать Вас? — заинтересовался и смотрел на чуть смущённые щеки напротив. — Если Вы хотите потом лежать оглохнувший, — в глазу блестели искры веселья. — Не откажусь от этого. — Хорошо, но отойдем подальше. Союз кивнул и они направились к беседке. Кусты роз росли вокруг построения. Лоза охватывала в своем плену столбы. — Здесь красиво, — Уэльс сел и осмотрелся. Союз кивнул и сел чуть подальше. — Я хотел петь в церковном хоре, — начал свой рассказ страна. — правда сказали, что звучит это ужасно и выгнали, — опустил голову, старался не показывать свою печаль, но от серо-голубых глаз это не скрылось. Собравшись, начал петь. Союз слышал такое два года назад, когда последний раз посещал церковь. Будь на месте Германского кто-то другой, то давно закрыл бы уши и убежал, однако он сидел и слушал, не отрывая глаз от лица напротив. — Ужасно, да? — Уэльс взглянул на него — Нет, что Вы! Наоборот! Валиец посмеялся. А его собеседник непонимающе смотрел на того. — Вы просто льстите мне! Звонко смеялся. ГС засмущался и отрицал это. Перебирал пальцами подол мундира, явно нервничая. Пальцы замерли и тот запаниковал сильнее, ведь не хотел, чтоб приятель видел его недостатки. Это не обошло внимание страны. — У Вас проблемы с пальцами? — Нет, -- Союз прикусил губу сильнее и опустил голову. — Если Вы не хотите рассказывать, то не стоит, — валиец улыбнулся и положил руку на плечо ГС. Так делал Рейн, однако прикосновения Уэльса были другими. Вернее воспринимал их по другом. Тепло чужой руки расплылось по всему телу, приятно покалывая. — Продолжим прогулку? — Извините, Германский союз, но я должен буду уехать, — вздохнул.-- Мне понравилась прогулка с Вами, прошу простить меня, — встал. — Уэльс, — союз тоже поднялся — мы могли бы переписываться? Валиец был удивлен, но теплая улыбка была положительным знаком. — Конечно, я отправлю Вам весточку! — Благодарю Вас, — ГС улыбнулся. Достал из кармана записку с адресом и продиктовал собеседнику. Валиец последний раз взглянул в эти серо-голубые глаза и скрылся из виду. Оставшись наедине с собой, союз расслабился, чувствуя легкую окрыленность после встречи. После ухода Уэльса, заявились ещё три гостя. ГС осмотрел их. Англия не отходил от мужа. Ногтями впился в руку супруга. Шотландия даже не смотрел на англичанина, лишь со скукой осматривал зал. За ними шел их союз. Статный, был бы равным империям, лицо безупречно, взгляд такой же холодный. ГС взглянул на своих родителей,которые находились в разных концах зала. Пару раз другие страны приходили унизить его. Но тот лишь безразлично смотрел на них, желая поскорее покинуть мероприятие. Пару раз ловил взгляд на себе с другого угла. Франция смотрел на него с отвращением, но этот взгляд быль столь пристальным, что заставлял союза поежиться. Но тут же перемещался на Великобританию и тут же имел совершенно другие блески в глазах. Интересно. ГС прищурился. Хотя не только француз пялился на белобрысого. Пруссия так же посматривал, подходил и пытался вывести того на диалог. ГС отвернулся и взял бокал. Проводив пьяного отца до кареты, а потом и проехав с ним до особняка, уложил Пруссию и направился прочь, не желая оставаться там. Плевать, что он утомился. Открыл дверь в свой дом. Потер лицо руками, чтобы смахнуть усталость — Господин. ГС резко взглянул на говорившего. — Рейн, -- союз забыл все приличия и обнял дворецкого. -- Я тоже рад видеть Вас, Господин, -- мужчина устало улыбнулся, чувствуя сильные объятия. — Я думал, что Вас выгнали. — Так и есть, поэтому я приехал к Вам. — Спасибо, — прошептал союз. Сегодня лучший день в жизни союза.