Рожденный для страданий

Дворецкий проверил время. Поправив волосы, мужчина направился по коридору. Постучав три раза, Рейн вошел в помещение. --Доброе утро, господин! — взгляд мужчины зацепился за окно, которое было распахнуто, да и шторы отсутствовали, что очень удивило. --Доброе утро, Миллендорф, — отозвался голос справа из ванной комнаты. Союз взглянул на удивленное лицо человека. — Вы уже встали? Неужели у меня часы отстают, — мужчина взял из кармана круглые часики, которые показывали ровно шесть. — Не стоит беспокоиться, Вы пришли вовремя, просто я встал по привычке Дворецкий убрал часы обратно. — Могу поинтересоваться, куда делись шторы? — Их не будет в моей комнате, — твердо ответил союз. Рейн решил не донимать его. Хоть и было любопытно. — Стол уже накрыт, — дворецкий подошел к двери. Взгляд лег на рабочий стол. Прищурившись, увидел рисунок какой-то девушки с повязкой. — Красивая, — сообщил мужчина. Германский союз резко закрыл записную книжку. — Спасибо, — холодно ответил. Когда дворецкий вышел, снова открыл пожелтевшие страницы. Пальцами прошелся по линиям, но из-за этого они размазались. Тут же отдернул руку, словно от огня. — Перерисую, — будто оправдываясь, произнес союз. Он чувствовал вину, что посмел испортить такие красивые черты лица. Еще немного полюбовавшись, отложил ее на полку к другим книгам. Дальше день был обыденным: завтрак, репетиторы, тренировки. Хотя последнее союз ненавидел больше всего. Оружие было чужим для его пальцев, сборка давалась очень непросто. От стресса губы уже покрылись маленькими ранками, пальцы тоже не отставали от получения ранок. Они немели и поэтому покрывались царапинами, когда нужно было зарядить ружье. Пруссия лишь хмурился сильнее. — Еще раз! , — Союз снова пытается уложиться во времени. Опоздал на пару секунд. Пруссак хмурится сильнее и со всей силы ногой ударяет по изгибу руки своего сына. Ружье с грохотом падает, слышится хруст. Германскому хочется кричать, адская боль распространилась по телу, пульсируя в районе, на который пришелся удар. Снова кусает губы, сдерживая крик. — Тренеруйся лучше! Иначе я оторву их, — прошипел Пруссия и направился во дворец. Рейн с ужасом наблюдал за всем. Он никогда еще не видел такой жестокости как здесь. Мужчина вышел к нему. — Господин, Вам помочь? — Нет, спасибо, — Союз держался за свое предплечье — приготовьте чай и принесите в мою спальню, — направился к себе. Через пару минут, дворецкий принес напиток. — Господин, — тихо позвал. Союз устало посмотрел на него. Взял чашку здоровой рукой. — Вы так сдерживаете свою боль, это восхищает, — мужчина посмотрел в глаза напротив. — Я союз, — твердо ответил. — Знаю, но нельзя все сдерживать в себе, — Рейн вздохнул — У меня нет выбора, — вздох, ГС сделал глоток. Приятный вкус. — Матушка в детстве говорила мне, что у каждого человека есть выбор, — Рейн смотрит в глаза Союз лишь промолчал. Почему-то стало больно в груди от этих слов. Он ведь не человек. — Еще, — он протянул какую-то книгу.-- Это подарок от меня, в ней Вы можете записывать все свои переживания, — Рейн слабо улыбается, наблюдая за удивленным лицом напротив. — Спасибо, — тихо произносит тот, мужчина кивает и покидает комнату. Союз остался наедине со своими мыслями и смешанными чувствами. Еще долго рассматривал кожаную обложку. Притянул ее к себе, прижимая к груди, в которой вскоре разлилось тепло. Рука зажила через два дня. После этого он старался особо не показываться на глаза родителю. Рисунок все же перерисовал, сразу же как смог взять кисть в руку. Да и то черты и штриховка не были настолько живыми, как в первый раз, что очень огорчило. Стал думать, почему же все так. Но память предательски молчала, не давая ответ на вопрос союза. Отложив карандаш и записную книжку, уткнулся в свои локти. Скоро нужно будет снова брать оружие. Взглянул на часы. Полчаса до ада. — Уже лучше, --произност Пруссия. Союз успел уложиться. Германский облегченно выдохнул, хотя руки тряслись от напряжения, поэтому убрал их за спину. — Сегодня вечером едешь к Австрии. Другие хотят узнать о твоих результатах, — Пруссия осмотрел сына. Голос был холодным как сталь, а от взгляда хотелось спрятаться куда-нибудь. — Я не опозорю Вас, — поклоняется и ждет пока Пруссия покинет союза. Вернувшись в спальню, снова сел за рабочий стол. Устало прикрыл глаза. Перед глазами мелькнул образ. От него исходило тепло, которое отдавалось по всему телу. Длинные золотистые волосы развивались на ветру, непослушно закрывали бледное личико и из-за этого приходилось заправлять их за ухо. Хотелось прикоснуться. Хотелось снова послушать дивную речь. Открыв глаза, союз опустил плечи. Тоска стала такой сильной, он был уверен в том, что мог дотянуться до нее, почувствовать на ощупь. — Господин, — девушка зашла после стука.-- Господин Пруссия велел подобрать вам наряд — Ох, встреча. Точно, — союз встал со своего места — совсем забыл… После выбора наряда, уже дожидался на первом этаже отца. — Пошли, — не взглянул на него, сразу же направился на выход. Союз послушно пошел за ним. Дорога была долгой. Пруссия пару раз бубнил себе под нос, читал нотации сыну, чтоб тот точно не упал лицом в грязь. Вернее, чтоб честь Пруссии не упала в грязь. Дворец встречал гостей своим величием. Союз жадно всматривался в каждый миллиметр замка, пытаясь запомнить каждую деталь, надеясь, что она подольше задержится в его памяти. Архитектура так и завораживала. Но старался не отставать от отца, покорно следуя за ним. Зал был огромным. За круглым столом сидели государства. Они шептались о чем-то, постоянно поглядывая на союза. Кто-то хихикал, другие кидали взгляд отвращения в его сторону. Причина, по которой они все собрались, покорно стояла, слушая комментарии в свой адрес. — В детстве ты был куда милее! — Фи! Не думал, что наш союз будет настолько уродливым! Пруссия лишь хмыкнул, соглашаясь со всем. Союз опустил голову, чувствуя себя некомфортно. — И так, Пруссия, --Австрия взглянул на него-- почему у союза раздроблена военая мощь? — Потому что у каждого из вас-- Пруссак с холодом осмотрел всех-- разные политические взгляды.Кому-то Либерализм, другим консерватизм Голос как всегда был спокойным. Германский союз взглянул на отца. В глазах заблестели искры. Неужели он только что защитил его? Значит отец все же его любит? Лицо оставалось каменным, хотя в груди все поплыло. — В этом ты прав, — кивнул Австрия. Но послышались недовольства с разных сторон. Каждый считал своим долгом высказать свою политическую точку. Закончилось это через полтора часа. Каждый ушел в свои комнаты, которые так любезно предоставил Австрия. Завтра они снова соберутся, чтобы обсудить все вопросы. Союз бродил по темному коридору. Оставалось пройти метр до его комнаты, как услышал голоса в соседней. — Тебе не кажется, что Пруссия и Австрия вмешиваются не в свое дело? — шептал голос — Давно это заметил, — сказал второй, потом послышалось черканье спичкой, видимо зажег сигару, и продолжил. — Мы для них пешки, вот и все. — Да. Они вмешиваются постоянно. Гляди и без территорий останемся! — вздохнул. Германский никогда бы не стал подслушивать кого-то, но это касалось его родителей. Прижался к стене плотнее. — Ну ничего, скоро все изменится, — заявил с усмешкой голос с хрипотцей. Союз округлил глаза от удивления. Что они задумали? Нужно ли рассказать родителям? Пока его не заметили, сразу направился в свою спальню. Он так и не смог уснуть. Отшторив окна и впустив лунный свет, открыл окно. Мысли путались. Не знал, что ему делать. Если он расскажет Пруссии, то какова вероятность, что тот не отлупит и его тоже? А Австрию он не так хорошо знает. Поразмыслив еще немного, союз сел на кровать. Но есть вероятность, что те незнакомцы разорвут документ, который и создал Германского союза. От этой мысли на лице появилась усмешка. Тогда страдания закончатся. С утра родители проверяли таланты союза. Сборка оружия прошла лучше, чем он себе представлял. Австрия довольно кивал. А Пруссия шире ухмылялся, слушая одобрения. Пальцы немели все чаще, но союз старался не показывать это. Главное не подвести Пруссию. Многие подхватывали то, что говорил Австрия и поддакивали. К вечеру союз чувствовал сильную усталость. Плечи ныли вместе с пальцами. Голова словно была заполнена ватой. Прикрыл глаза, снова увидев образ. Но на этот раз все было как в дымке. Лишь очертания силуэта и золотых волос. *** По возвращении домой союз не мог сдержать порыва эмоций. Все же решил послушать совет своего дворецкого и записать все в ту книжку. Рука словно жила своей жизнью, писала так быстро, поспевая за мыслями. Он писал про все, что приходило в голову. Также затронул тему про Уэльса. Писал как хотел бы снова увидеть его. Закрыв дневник, на душе словно стало легче. В дверь постучали. — Господин, я принес вам кофе, — дворецкий зашел в комнату. — Спасибо, Рейн, — Союз тепло улыбнулся, принимая чашку. — Вижу у Вас хорошее настроение — Да. Скучал по своей комнате, — Германский отпил кофе. Рейн был мастер своего дела. Заваривал кофе лучше, чем те же служанки, которые могли переборщить с чем-нибудь. У этого мужчины же оно было идеальным. — Вы не закончили картину? — дворецкий взглянул на мольберт, который стоял в углу. Он поставил его туда в первый же день своей работы. И похоже с того времени к нему не прикасались. — Да. Времени не было, — признался союз. Ему было комфортно разговаривать с этим человеком. Рейн всегда выслушивал, иногда рассказывал о себе. — Знаете, мой друг бороздит морские просторы и часто бывает в других государствах, — начал мужчина. Союз внимательно слушал. — Я вспомнил, что он рассказывал мне про значение родинки. — Родинки? При чем тут это? — удивился тот. — Вы разве не замечали ее? — мужчина удивился сильнее. В ответ ему покачали головой. Достав маленькое зеркальце, которое, судя по всему, принадлежало даме, протянул в руки союзу. — Дамское зеркальце? — усмехнулся ГС ---Да, подарок моей невесте, но не в этом суть. Взгляните Тот послушно взглянул на свое отражение. Чувствовал отвращение к нему. Хотя под правым серо-голубым глазом действительно была маленькая точка. — Мой друг рассказывал, что такая родинка есть только у самых красивых людей! Союз горько усмехнулся и отодвинул зеркало от себя. — Видимо я всегда исключение. — Нет, Вы не правы, Господин! — дворецкий положил руку на плечо собеседника.-- Вы очень красивы душой! Разве вы смогли бы нарисовать что-то без духовной красоты? Вы видите то, что не видят другие! Видите красоту даже в камне! Союз растерялся. Мужчина улыбнулся и просто прижал его к себе, похлопывая по спине. Германский заморгал чаще, пытаясь сдержать слезы. Осторожно обнял в ответ.