Часть 2
2 мая 2023 г., 15:10
Кортеж эпистата продолжал свой долгий и длинный путь. Люди с самого начала понимали, какая длинная дорога им предстоит, но не ожидали, что она будет такой выматывающей.
Было лишь бескрайнее голубое небо и необъятный океан золотого песка, в сердце которого змеей двигалась колона из колесниц. Каждый из этих людей, которые покинули свои дома, нередко думал, что может больше никогда не увидеть своих близких и не вернуться обратно. Ведь там, куда они двигались, царствовали хаос, боль и смерть.
Амен чувствовал, что встал не с той ноги. Все вокруг его раздражало: медлительные и тупые подчиненные, испепеляющее солнце, которого он избегал, а также девушка напротив, вкус губ которой он до сих пор ощущал на своих губах.
Пробуждение мужчины было весьма неприятным. Утренняя эрекция была естественным процессом, но после того сна она не стихала длительное время, больно натирая все, что только можно. Эпистат продолжал нервно сжимать рукоять своей сабли, пытаясь успокоиться, вопреки всем желаниям задать девушке пару вопросов. Она могла быть черным магом, который не только влез в его сон, но и охмурил, заставил с головой окунуться в распутство. Однако с другой стороны — у него не было весомых доказательств. Это мог быть вполне обычный сон, полный непристойностей и скрытых желаний. В таком случае оставался один вопрос — почему именно она? Неужели она так запала ему в душу?
Эва каждым сантиметром своего тела ощущала пронзительный взгляд охотника, который погрузился в раздумья. Все произошедшее могло быть лишь обычной грязной фантазией... За исключением "улики" в виде лилового синяка на её плече, который отдавал тупой болью и иногда пульсировал. Почему и как это произошло — она не знала. Возможно, наставник рассказал не обо всех нюансах подобных ритуалов. Но что самое забавное — никакого ритуала ведь и не было. А это вызывало еще больше вопросов.
Как и учил её Реммао — нужно сохранять спокойствие. Эва никоим образом не должна выдать себя, а что важнее — не подставить всех остальных.
"Больно же ты кусаешься, козел" — подумала про себя девушка. Ей невыносимо хотелось размять плечо и попросить у Исмана какой-нибудь заживляющей мази. Возникший синяк не только болел, но и причинял неудобство — она привыкла ходить в легкой и открытой одежде, а с такой отметиной придется на время забыть об оголенных плечах. Что важнее, Амен ни на секунду не отводил от неё глаз, будто старался прожечь в ней дыру.
— У меня что-то на лице? — она недовольно повернулась к нему и вскинула брови.
— Что? — эпистат резко переменился в лице, этот вопрос застал его врасплох.
— Тогда почему вы так пристально смотрите на меня? — Эва довольно храбро встретилась с его холодными глазами, но вопреки внутреннему страху, продолжала не двигаться с места.
Мужчина стиснул челюсть и слегка прищурился, давая понять, что ему не совсем понравился её тон. В конце концов, кто она такая, чтобы так недовольно обращаться к нему?
Они какое-то время продолжали сверлить друг друга взгядом. Продолжалось это недолго — до тех пор, пока сильный горячий поток воздуха не дунул им в лица. Воздух раскалился пуще прежнего, будто кортеж направлялся в пасть гигантского чудовища, горячее дыхание которого обжигало кожу и заставляло слезиться глаза. Запряженные в колесницу лошади громко заржали и стали заметно замедляться.
— Н-но! — крикнул Тизиан, потянув на себя поводья. Животные резко остановились, начав встревоженно топтаться на месте и вертеть головами из стороны в сторону.
— Что-то не так, — Амен ощутил, что и без того жаркий воздух стал невыносимо душным и тяжелым. Все следующие за ними колесницы остановились. Остальные лошади были тоже не на шутку встревожены, в страхе топчась на месте, перебирая копытами.
Резкие порывы ветра доносились со всех сторон. Никто не мог понять, что происходит, пока кто-то из людей не прокричал:
— Песчаная буря! На нас движется песчаная буря!
Эва в ужасе сглотнула. Она стала смотреть по сторонам, чтобы убедиться в этом.
— Проклятье, — выругался Амен. Горизонт на севере заметно потемнел, приобретая грозные и устрашающие очертания. Песчаные бури были обычным явлением в их местности. Но прямо сейчас, когда они находились в открытой пустыне, не имея возможности спрятаться хоть в каком-нибудь укрытии, надвигающееся природное явление было опасным для жизни.
— Что будем делать, господин? — Тизиан обеспокоенно смотрел то на эпистата, то на темный горизонт, над которым сгущались темные тучи.
Амен не хотел терять ни минуты, ведь пережидать бурю явно не входило в его планы, а уж тем более — на открытой местности, где они были как на ладони. Обжигающий шквальный ветер очередным своим порывом нахально скинул с его головы капюшон, высвободив растрёпанные белые волосы. Было сложно понять, с какой именно стороны дует ветер. Казалось, что они попали в вихрь, который никак не хотел выпускать их из своих коварных прозрачных лап.
— Двигаемся дальше, — прозвучал строгий приказ.
Охотник, который вел повозку, сделал большой вдох, явно желая возразить или что-то сказать, но перечить не стал. Ему пришлось достать хлыст, хотя пользоваться ним он явно не любил. Он замахнулся на лошадь. Послышался громкий шлепок, затем еще один.
— Н-но! Н-но! — закричал он, натягивая на себя поводья. И без того напуганные лошади хоть и были дезориентированы, но резко тронулись с места, громко фыркая и постепенно разгоняясь.
Эва взволнованно обернулась, смотря на следующие за ними колесницы. Некоторые из них тронулись сразу же, другие очень медленно набирали скорость или не двигались вовсе — испуганные лошади не понимали, чего от них требуют. Стройная линия колонны напрочь сбилась, и теперь все двигались как попало, пытаясь только не отставать от остальных.
Однако разгневанная стихия и не думала сбавлять силу, а только наоборот. Эва чихнула, ощутив во рту привкус песка. Она болезненно зажмурилась: заболела и закружилась голова. Ей показалось, будто она вот-вот упадет в обморок, но девушка продолжала держаться из последних сил, до боли прикусив губу.
Эпистат отреагировал молниеносно — он увидел, как её лицо резко побледнело и как помутнел взгляд, поэтому резко схватил её за предплечье и потянул на себя, чтобы она не выпала из колесницы.
— Если бы знал, что ты доставишь столько неприятностей, то утопил бы тебя в том пруду, — прошипел Амен, прижав девушку к себе.
Спустя некоторое время кортеж был вынужден остановиться и переждать бурю. Передвигаться вслепую в условиях нулевой видимости было плохой идеей. Эпистат отдал приказ расположить колесницы как можно ближе друг к другу, людям же скрыться за ними, прячась от ветра. Самым сложным было не потерять лошадей и успокоить их — стихия наводила на животных ужас. Тяжелый сухой воздух наполнился пылью и звенящим песком — частички песка бились друг о друга в полете и издавали характерный звонкий звук. Плотные темные тучи быстро затмили голубое небо и яркий солнечный диск. Казалось, будто наступила ночь, а солнце сменила кроваво-красная луна.
— Эва! Что с ней? — встревоженный Реммао посмотрел на бледное лицо своей ученицы, после чего несколько раз закашлялся, почувствовав неприятное першение в горле от попавшего в него песка.
— Обезопасьте остальных учеников, а о ней я позабочусь, — Амен осторожно усадил Эву, облокачивая её спиной о борт колесницы и накидывая ей на голову капюшон.
— Она моя ученица, и я в ответе за неё, — наставник подошел к ним почти вплотную, и уже наклонился, протягивая руки, чтобы забрать девушку.
— Мне повторить приказ дважды? У вас проблемы со слухом? — почти крича произнес эпистат и остановил его, тяжело положив руку на плечо. — Обеспечьте безопасным укрытием остальных, и держите воду вблизи себя, — мужчина разгневанно впился в него взглядом.
Реммао раздосадованно выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы, после чего сжал кулаки и, постояв так несколько секунд, выпрямился и быстрым широким шагом направился обратно.
— Пусть наши люди следят за лошадьми, мы не должны потерять ни одной, ясно? — Амен обратился к одному из охотников, который стоял в полупоклоне и ждал указаний. Тот в свою очередь покорно кивнул и скрылся в пелене продолжавшего сгущаться в воздухе песка.
Девушка в это время была совершенно без сил. Она хотела втиснуться в разговор наставника и эпистата, чтобы второй помог ей подняться. Больше всего на свете сейчас она хотела находиться рядом с братом, а не с беловолосым головорезом, который косо смотрел на неё с самого момента их знакомства. Но поток её мыслей прервал внезапный шепот, который доносился отовсюду и заглушал завывающий ветер.
Тот сон был весьма сладок, не правда ли, дитя?
В нескольких метрах от неё возникло существо с телом женщины и головой кошки. Хищные зрачки отчетливо сверкали в изумрудных глазах, и их сияние гипнотизировало, проникало в душу.
Я вижу в этой душе потенциал, не стоит направлять её на путь распутства и бесплодных наслаждений.
С другой стороны, чуть подальше, возникли очертания крепкого мужчины. Вместо человеческой головы у него была голова птицы. Какой именно, было сложно рассмотреть, но по силуэту она была похожа на голову сокола. Его желтые глаза сверкали ярче, чем солнце, даже в кромешной тьме.
Эва хотела закричать, но не могла пошевелить и пальцем, замерев и часто моргая из-за песка, который то и дело неприятно скользил по лицу.
Она моя...
Этот голос донесся громким гулом из-под земли, после чего эхом разнесся по безмолвным пескам. Из завесы песчаной бури выглянула огромная собачья морда с налитыми кровью глазами и оскаленной пастью. Другие два божества попятились, но отступать не стали.
— Это сон...Этого не может быть, мне это мерещится, — Эва ощутила, как липкий страх сковал её тело от макушки до пят.
— Пойдем со мной, — произнес Анубис, вытянув свою свою черную когтистую руку, — я дарую тебе силу и могущество сотен твоих почивших собратьев.
Тем временем Амен достал свой бурдюк и положил его возле колесницы, затем снял свою накидку и сел рядом с Эвой, по-хозяйски прижав её к себе, и накрывая их обоих плотной тканью. Он не отпускал от себя девушку. Должно быть, считал что она, как возможная преступница, должна находиться непосредственно в поле его зрения. По крайней мере, он внушал себе это.
Эпистат допускал мысль, что кто-то из людей этого каравана мог почитать бога хаоса Сета и призвать бурю, а значит, являлся черномагом, который хотел препятствовать расследованию и поиску лекарства в Фивах. И этот кто-то мог сейчас быть у него под боком, дрожа от усталости после призыва неудержимой стихии. Но каким образом она могла провернуть все это сама? И без каких-либо ритуалов и вспомогательных компонентов, без жертвоприношения?
— Весь путь до этого момента я раздражала вас своим присутствием. Почему бы вам меня теперь не отпустить? — Эва, хоть и дрожала от страха после увиденного, но продолжала сохранять рассудок.
Амен хмыкнул, он ожидал подобной реакции. Лишь только сейчас он понял, что от девушки исходит легкий аромат сладкого персика.
— Меньше говори, береги влагу, — он закрыл глаза и выдохнул с неким облегчением. Ткань его накидки не пропускала пыль и песок внутрь, зато позволяла свободно циркулировать воздуху, — Буря стихнет, тогда у тебя будет время побеседовать с женихом.
Эпистат помнил момент, когда девушка ворковала с парнем под одной из пальм во время остановки у оазиса. Тот факт, что она уже была занята, был неудивителен. Наверняка за такой красавицей бегали толпы ухажеров.
— Это не жених, а мой брат, из-за которого у меня как раз таки и нет женихов, — Эва хотела отодвинуться от него, но мужчина в этот момент положил свою ладонь на её больное плечо, от чего она тихо заскулила, надеясь, что он не обратит на это внимание. Он заметил, но говорить ничего не стал, оставив свою руку в том же положении.
— Не пойми неправильно, снаружи буйствует песчаная буря, не видно ничего далее вытянутой руки, так что тебе придется смириться с моей компанией и остаться здесь. Сомневаюсь, что твоя накидка спасет тебе жизнь.
Своим тоном Амен дал понять, что продолжать разговор далее был не намерен. Одна его часть хотела выпихнуть девушку из укрытия, чтобы она не донимала его ненужными разговорами, другая — хотела держать подле себя, не упуская ни на миг из виду. К тому же, самое главное, она не сможет колдовать, по крайней мере не осмелится.
Мало того, что весь путь до Фив она должна ехать в одной колеснице с охотником, который щелкает черномагов как семечки, пытая их до смерти, так теперь еще она должна сидеть с ним рука об руку в непосредственной близости. События последнего сновидения мелькнули в голове, как вспышка молнии. Эва ощутила приливающий к лицу жар. Сердце же колотилось как бешеное еще с того самого момента, как она услышала шепот богов.
"Если я выйду, кто знает что меня ждет снаружи", — девушка поежилась и устроилась поудобнее, облокачиваясь головой о сильное и крепкое мужское плечо. Эпистат был весьма удивлен такой вольности, но возмущаться не стал.
Под плащом было темно и ничего не видно. Сильный ветер завывал, как голодный волк, а миражи богов, которые таились в песчаных пучинах, исчезли, будто их никогда там и не было.
***
Эва зажмурилась и что-то проворчала, ощутив, как кто-то лижет маленьким шершавым языком её руку. — Мау-у, — прозвучало требовательно несколько раз. Девушка сладко зевнула и потянулась. Прохладный ветер приятно ласкал обнаженную кожу спины, гладил пряди волос и щекотал лодыжки, играя с краем красного полупрозрачного наряда... — Только не это, — она истерично пустила смешок, увидев, что вместо пыльной и жаркой пустыни она находится в тени гранатовых деревьев, расположенных в большом и дивном саду. — Мау-у? — милая полосатая кошка ласково потерлась об её ногу, громко мурча, а затем сверкнула своими изумрудными глазами. Прекрасное место, чтобы отведать сладкий нектар запретной любви... Бастет в кошачьем обличии хитро посмотрела на девушку, дернула хвостом и растворилась в воздухе. Что может быть безрассуднее, чем попасть в Ка человека, который является самым влиятельным в Египте, кто ответственен за отлов и истребление всех черномагов? Только попасть туда во второй раз. Действовать нужно было быстро. Она решила, что лучше всего будет спрятаться где-нибудь в укромном месте и ждать до тех пор, пока сон не развеется. Вскочив, она побежала подальше от вымощенной каменной дорожки, направившись в сторону пруда, где была густая растительность в виде цветущих кустов белой бугенвиллеи. Сам факт того, что она может столкнуться с эпистатом в его же сне — равносильно смертному приговору, вынесенного себе же. Сделать вид, что это обычная случайность и это второй сон подряд с её участием, уже не получится. — Далеко собралась? — Амен возник буквально из ниоткуда, отчего она больно врезалась в него с разбегу, громко взвизгнув от неожиданности. Его руки обвили её талию, как змеи, не давая и шанса выпутаться из них. Эва хотела провалиться сквозь землю, раствориться, испариться, исчезнуть. Что делать? Как реагировать? Почему все это происходит именно с ней? Вопросы продолжали вертеться в голове, пока она растерянно смотрела на мужчину. Но это длилось не долго, ровно до тех пор, пока он не наклонился и нежно поцеловал её, начиная бродить широкими ладонями по её спине, запуская волну мурашек по телу. Эва хотела машинально оттолкнуть его, но низкий тихий стон, который он издал ей в губы, совершенно обезоружил и обескуражил её. Девушка уперлась маленькими ладошками в его широкую горячую грудь, ощущая сбитое и неровное дыхание мужчины, который наслаждался процессом. — Я скучал, — прошептал он, немного отдалившись, после чего снова впился в её губы, пробуя их на вкус. Ему нравилось, что девушка оказывает мнимое сопротивление, и это только сильнее разжигало его страстное желание. Эва ощутила это желание, когда что-то твердое уперлось в область пупка. Это невероятно смущало и... Вызывало непонятное, жаркое чувство внизу живота. Её тело реагировало не просто на все мужские действия и прикосновения, но и, кажется, просто на его присутствие. В это время Амен уткнулся носом в её шею, заставив девушку вздрогнуть, вдыхая её сладкий аромат. Она пахла персиком. Мужчина прикрыл глаза и нетерпеливо провел языком по нежной бархатистой коже, после чего довольно замычал, ощутив, как тело девушки отзывается на его ласки. "Нужно сбежать и спрятаться... Нужно бежать... Прятаться..." — Что с тобой? — Амен нежно коснулся пальцами её подбородка, приподняв голову. Прямо сейчас перед ней стоял совершенно другой человек. Это был не грозный и великий эпистат Египта, а влюбленный мужчина, которого переполняли всевозможные эмоции. Сердце ушло в пятки, когда она увидела его теплую улыбку и радостные огоньки в глазах. Ветер перебирал пряди его волос, а белые ресницы то и дело трепетали, когда он изучал каждый сантиметр её лица. Непонятная радость и восторг от этой встречи настолько сильно будоражили его кровь, что Амен не знал, как справляться с этими внутренними ощущениями. Все, что происходило сейчас, для него было самой настоящей реальностью. — Эва? — мужчина погладил её щеку тыльной стороной руки. Видя, что избранница не может вымолвить ни слова, скорее всего от неземной радости встречи с ним, он опустил руку и легонько нащупал чувствительный бугорок на её груди, легонько сдавив его пальцами. — Ай! — Почему я должен пытать тебя, прежде чем услышать хоть что-то? — мужчина улыбнулся шире и второй рукой бесцеремонно сжал её упругую ягодицу, начав сильно массировать её. — Отпусти меня, — Эва смущенно отвернулась, словно провинившийся ребенок, который натворил какую-то пакость и всячески хотел избежать наказания. Прямо сейчас в его глазах она была очень милой и маленькой, такой изящной и хрупкой, словно нежный цветок, над коротым он дрожал, боясь ранить или причинить боль. — Прости, — он аккуратно чмокнул её в плечо, на котором виднелся отпечаток его зубов, — я не рассчитал силу... Впредь я постараюсь быть аккуратнее. "Аккуратнее, как же! Ты чуть не оттяпал мне руку, ненормальный". — Если продолжишь бегать от меня и игнорировать, я оставлю такие отметины по всему твоему телу, — Амен взял её на руки, как маленького котёнка, и понес в сторону пруда. "Быть нанизанной или на саблю, или на член... Даже не знаю, что лучше." Он аккуратно усадил девушку на мягкие подушки, затем расположился рядом, облокотившись спиной о столб апельсинового дерева, которое отбрасывало плотную тень, скрывая их от солнца. Судя по небу, разукрашенному нежными оттенками розового и оранжевого, сейчас был закат. Эва завороженно наблюдала за полетом ласточек в небе, которые радостно щебетали между собой. Был слышен тихий шелест листьев, доносился приятный запах цветущих кустарников и спелых фруктов. Девушка погладила рукой ковер зеленой сочной травы рядом, ощутив приятную влагу на кончиках пальцев. Все это было настолько реальным, что вызывало одновременно восхищение и ужас. К сидящим подошел загорелый юноша с большим подносом, на котором было разнообразие фруктов и несколько небольших кувшинов. Он низко поклонился и поставил его рядом на одну из подушек. — Будут ли у вас еще какие-нибудь пожелания, господин? Амен махнул рукой, дав понять, что тот может идти. Затем он потянулся к подносу и взял с него блестящий и подсушенный финик, после чего прислонил его к губам девушки. — Я не люблю финики, — Эва поморщилась и слегка отодвинулась, — у меня на них аллергия. Эпистат удивленно вскинул брови. Он должен был знать такую, казалось бы, мелочь. Отложив неудачное угощение, мужчина потянулся к кувшину, тому, что был больше, после чего протянул его девушке. "Путь к моему сердцу действительно лежит через желудок... Он хочет накормить меня? Или просто ослабляет мою бдительность?" В горлышке глиняного кувшина, на котором были изображены причудливые расписные птицы, показалась белая пенка. Это было пиво. "Хочешь напоить меня, чтобы я на тебя снова набросилась? Запросто". Наставник давал наставления: в чужих снах нельзя вкушать пищу или питье, но Эва решила, что ей нечего терять. Удерживая одной рукой дно кувшина, а второй его ручку сбоку, она прикоснулась к краю горлышка губами и стала пить. Прохладное пиво оказалось настолько вкусным, что девушка "пригубила" почти половину сосуда залпом, делая большие и быстрые глотки. Пожалуй, это был самый вкусный напиток, который она пробовала в своей жизни. Пиво было сладко-сливочным и не отдавало горечью, как это было обычно. Легкий вкус солода приятно ощущался во рту, сменяясь свежим, слегка кисловатым послевкусием. Амен изумленно наблюдал, а затем прыснул со смеху, увидев плотную белую пенку над верхней губой девушки и на кончике носа, когда та закончила пить. — Прекрасные усы, — он широко улыбнулся, наклонив голову чуть вбок, любуясь. Две круглые серьги в его ухе на миг засверкали. — Спасибо, — Эва отставила кувшин в сторону, потянувшись рукой, чтобы вытереть небольшое недоразумение на её лице. Ровно в этот миг эпистат перехватил её за запястье и повалил на лопатки, забравшись сверху на неё. Однозначно, она не была похожа ни на одну другую девушку. Эва с самого первого момента их встречи относилась к нему с вызовом, пробуждая тем самым неподдельный интерес. Другие же представительницы женского пола, обычно стелясь перед ним, пели сладкие приторные речи, чтобы он обратил на них свое внимание; надевали откровенные наряды и вели себя отвратительно вызывающе, падали в наигранный обморок ему в ноги, или же пользовались высоким положением родителей, чтобы сблизиться с ним во время грандиозных пиршеств при дворе фараона. Амен мог поклясться, что видит таких девушек насквозь, предугадывая их действия. Но та, что сейчас находилась под ним, растерянно смотрела своими восхитительными золотыми глазами с густыми черными ресницами, и шевелила усами с пивной пенки. Он не мог знать, что творится в её голове, не мог предсказать её действий, не понимал, что она чувствует, когда находится рядом с ним. Эва вызывала в нем внутренний трепет и неподдельную детскую радость от того, что просто находится рядом с ним. Что он может прикоснуться к ней и ощутить тепло её тела, погладить её длинные шелковистые волосы, поцеловать её сладкие пухлые губы. Она была искренней и настоящей, хоть и своей красотой была похожа на богиню, которая попала в плен его обжигающей любви. Девушка будто пленила его, околдовала, заворожила. Но понимая это, он не хотел расставаться с океаном чувств в его сердце, которое бешено колотилось, будто в очередной смертельной схватке. Почему Эва так сильно влияла на него, эпистат не понимал. Да и если честно, ему было наплевать. Сейчас она была в его руках, словно самое драгоценное сокровище во всем мире, которое не сравнится ни с какими богатствами сотен фараонов. Амен постоянно хотел трогать её, целовать, даже кусать, ведь не знал, каким именно образом может выразить свою любовь к ней. "Любовь? Этого не может быть". Эва же в свою очередь тоже пыталась понять себя. Совсем недавно она боялась его до смерти, да и в принципе, ощущение тревожного чувства осталось где-то в отдаленных уголках её души. Девушка все прекрасно понимала — если они сейчас находятся здесь, то это значит, что в реальной жизни они оба уснули. И не смотря на то, что сейчас Амен показывает ей совершенно противоположную, другую часть себя, то все происходящее может быть аффектом или целенаправленным течением сновидения, которые, опять-таки, изучены не до конца и обладают самыми непонятными свойствами и непредсказуемыми сюжетами. Если страстный мужчина над ней готов сейчас вырвать свое сердце, если она попросит его об этом, то это не означает что в реальной жизни он первым делом не вонзит нож в её сердце, если проснется первее и сумеет сложить всю картинку воедино. Но с другой стороны — повторяющиеся или похожие друг на друга сны, по словам её наставника, могли сбываться. Предположение, что Эва могла ему приглянуться — вполне правдиво. И если он думал о ней чаще, чем тому положено, то это как один из ответов, почему она снится ему. Конечно, история будет умалчивать о том, что черный маг очутился в Ка эпистата из-за плохого чувства юмора верховных богов. Что поделать... Нужно подыгрывать. Хотя с другой стороны — нужно ли? Эве было стыдно признать, но Амен был мужчиной её типажа — холодная ледышка с опасным нравом и большим... Орудием для убийств. Конечно, сразу же возникла мысль, что это все глупости, ведь великий эпистат вряд ли может обратить свой взор на обычную девушку без знаменитой родословной, влиятельных родителей или покровителей, которые могли поручиться за неё, и обучать манерам высокого общества, находящихся на вершине иерархии. Они абсолютно не знали ничего друг о друге и были совершенно из разных миров. Мир Амена был полон заговоров, интриг и бесконечных рек крови, которые он проливал во имя фараона, жаждя справедливости и равновесия в их обществе. Хотя о каком равновесии могла идти речь, если для этого нужно было лишать людей жизни... Мир Эвы же существовал в стенах родного Гермополя, где она нашла свое призвание и только начала делать первые шаги в жизни, где она обрела настоящую семью, друзей, и самое главное — была одной из лучших учениц, ей самой первой стали поручать заказы. Амен был ей весьма симпатичен. Конечно, большую роль играла его нестандартная внешность, казалось будто мужчина был поцелован Луной при рождении. К тому же, габариты его тела весьма впечатляли, он был значительно выше всех, кого она знала. Это уже не говоря о накачанных мускулах, от которых невозможно было отвести взгляда. Для девушки мужчина был диковинкой, чем-то запретным и неизведанным, опасным. Эва знала, что играет со смертью, находясь в такой непосредственной близости к нему. Однако она любила рисковать и играть не по правилам. И плевать, что она ходила по краю бездонной пропасти, в которую вот-вот могла упасть. Тем временем мужчина наклонился и сладко поцеловал её, облизывая остатки пива, которым она испачкалась. Амена весьма раззадорило это. Обычно в его компании женский пол мог съесть несколько виноградин и смаковать вино, то ли для храбрости, то ли для большей распущенности. Но чтобы девушка выпила залпом половину кувшина с таким удовольствием и наслаждением, не стесняясь, что о ней могут подумать другие — бесспорно покорило его. Эпистат старался не давить на неё всем телом, чтобы Эва не чувствовала дискомфорт. Он настолько увлекся поцелуем, что не заметил, как укусил её губу, заставив девушку недовольно замычать. Пользуясь случаем, он протолкнул свой язык ей в рот, нахально вторгаясь туда, куда его не звали. В прочем, это было не единственное место, в которое он планировал вторгнуться. — М-м-м! — она уперлась руками в его торс, начав царапать, словно дикая кошка, которая попалась в ловушку. Как же ему это нравилось. Предвкушение того, что он собирается с ней сделать, пьянило сильнее, чем самый крепкий алкоголь, и сводило с ума. Сильные пальцы нетерпеливо заскользили по изгибам девичьего тела, оставляя за собой дорожку покалывающего тепла. Послышался треск тонкой шелковой ткани. Красивое одеяние было девушке к лицу, но оно его раздражало. Амен хотел видеть и владеть каждым сантиметром прекрасной нежной кожи. Но кажется, что и этого было недостаточно. Он хотел её всю: её тело и её душу. Губы Эвы податливо следовали за его. Она была не совсем опытна в подобных делах, и хоть уже была близка с ним, все его действия вызывали все новые и новые ощущения, которых она раньше не испытывала. Девушка нащупала подушечками пальцев небольшие углубления на его торсе, это были одни из шрамов на теле, которые его украшали. Жар внизу живота заиграл новыми ощущениями. Сквозь ткань схенти ощущалось его нестерпимое желание. Расправившись с одеждой девушки, разодрав её в клочья, Амен прильнул губами к затвердевшему соску на груди, то посасывая, то оттягивая его, от чего Эва задрожала под ним и громко выдохнула. Одна его рука гладила внутреннюю часть её бедра и поднялась выше, к самому чувствительному, горячему и влажному месту. Аккуратно погладив нежные складки, Амен осторожно ввел средний палец, достаточно медленно, чтобы не причинить боли своей партнерше. В этот момент он отстранился от неё. То, что он увидел, было последней преградой на пути к желаемому. Красные щеки девушки и затуманенный взгляд говорили все за себя. Эва же, смотря на него с-под полуприкрытых век, утонула в его глазах цвета лунного камня. Она была достаточно возбуждена для очередного шага, поэтому хотела сказать ему, что он может войти в неё. Палец внутри медленно задвигался, а затем внезапно набрал бешенный ритм. Влагалище выделило достаточно смазки для трения. — Так почему ты убегала от меня, м? — спросил мужчина, резко добавив второй палец, продолжив ласкать её. Девушка не успела ответить, эпистат больно укусил мочку её уха, будто наказывая за плохое поведение, заставив её охнуть. Одним коленом он шире развел её ноги, пристроившись посередине, начиная снимать с себя набедренную повязку. Эва промычала что-то нечленораздельное, чувствуя как горит изнутри от возбуждения, которое накрыло её с головой. Оказаться в руках привлекательного мужчины, который знает толк в том, как доставить женщине удовольствие, было очень и очень заманчиво. Мысли о побеге оказались глупыми: зачем бежать, когда можно получить наслаждение. Девушке никогда не снились сны, поэтому она всегда была рада побывать в чужом. А испытать океан неведомых чувств и близость с одним из самых завидных женихов Египта... Зачем думать, когда можно воспользоваться случаем. Эпистат быстро снял свою одежду, швырнув её в сторону. Он больше не мог терпеть, поэтому развел ноги девушки как можно шире, а сам прислонился влажной головкой набухшего члена к клитору. Ему хотелось резко войти во всю длину, но остатки здравого смысла заставляли выжидать подходящего случая. Вид красивого возбужденного мужчины с крепким подтянутым телом перехватывал дыхание. Теперь нетерпение проявила Эва, обхватив обеими руками его широкую шею, потянув на себя. Амен улыбнулся, поняв её немой намек. Ему хотелось помучить её томным ожиданием, но когда девушка стала двигать бедрами навстречу... Тянуть время далее смысла не было. Он вошел грубо, резко, во всю длину, от чего она радостно вскрикнула, широко распахнув глаза. Эпистат начал делать мощные и сильные толчки, одной рукой найдя опору, второй рукой лаская её клитор, теребя его большим пальцем. Вполне возможно, что в реальной жизни Эва бы кричала от боли, а не от наслаждения. Но прямо сейчас ей было настолько хорошо, как никогда ранее. Она обхватила ногами его бедра, пытаясь быть еще ближе, прижимаясь к нему всем телом. От этой страсти перехватывало дыхание, они оба позволили себе окунуться полностью в это блаженство. Амен ощущал неутолимый голод по ней. Он желал, чтобы девушка принадлежала только ему. Даже боги не смели претендовать на его собственность. Эва извивалась, приятно впивалась в кожу его спины своими маленькими коготками, её громкие стоны были самой приятной музыкой для его ушей. Вскоре девушка ощутила как вот-вот достигнет оргазма. Эпистат, заметив это, ускорил темп, от чего раздающиеся влажные шлепки стали громче и отчетливее. Экстаз сотряс все её тело, вызвав сильную дрожь. Она ощущала как все внутри пульсирует, а напористые движения мужских пальцев в чувствительном месте только усиливали эти ощущения. Эва застыла на полукрике, ощутив, что настигает оргазма снова. И снова. И снова. Спустя время она ощутила, как член внутри неё стал больше. Амен сделал с десяток быстрых толчков, после чего вошел в очередной раз до упора, издав тихий и низкий стон. Внутри себя Эва ощутила горячую жидкость, которая стала наполнять её. Но на этом эпистат не закончил. Это было лишь только начало. Пока девушка приходила в себя, он широко развел её ноги и перекинул их через свои руки, а затем, придерживая её за спину и ягодицы, встал с подушек. Она громко ахнула, когда ощутила, что он снова вошел в неё. Прямо сейчас она будто парила в воздухе, лишь руки Амена крепко придерживали её и одновременно насаживали на член, который продолжал быть в полной боевой готовности. — Ты моя, — сказав это, он замычал и стал набирать быстрый темп. Эва обхватила его шею обеими руками, боясь упасть. В такой позе ощущения были совершенно другими. Но такими же потрясающими. Она была частью его удовольствия, а он был частью её. На дворе наступила глубокая ночь. Одна часть сада осветилась зажженными факелами, другая же — одним блеклым светом луны. Оттуда весь вечер и до ночи доносились громкие и неприличные похотливые звуки. Никто из слуг не осмелился потревожить покой хозяина. — Амен... — почти умоляюще прошептала девушка. — Я больше не могу... Но мужчина и не планировал останавливаться. Он брал её раз за разом, то медленно и нежно, то быстро и грубо, чередуя разные позы. — Думаю, у нас будут красивые дети, — он улыбнулся, активно двигая бедрами под девушкой, которая сидела сверху, устало облокотившись на него всем телом. — Перестань, — тихо прошептала она, ощутив, как он в очередной раз изливается внутрь горячей спермой, хрипло застонав ей в ухо. — Почему же? — Амен громко отдышался, затем взял её за плечи, слегка отстраняя от себя. Лунный свет серебряным светом огибал её хрупкий силуэт в его объятьях. Мужчина вытер несколько выступивших капелек пота с её лба, а затем убрал непослушный темный локон волос с её щеки. Эва выглядела такой милой и потрепанной, беззащитной... Эпистат не хотел больше никогда выпускать её из своих рук. Ему хотелось покрыть все её тело засосами, чтобы ни одна живая и неживая душа даже не посмела думать, что она может достаться кому-то другому. Ненормальная одержимость ею была похожа на сильную зависимость от вредных привычек. — Я много стараюсь, но почему-то мое семя никак не приживается в тебе, — Амен погладил её по щеке. — Значит, я должен приложить больше усилий... Их близость длилась до самого рассвета. Эва обессиленно лежала, не чувствуя ни ног, ни рук. Мужчина лежал рядом, также выдохшись и крепко её обнимая, укрыв теплым одеялом, которое взялось непонятно откуда. Для неё пролетела целая вечность. Сравнивать это с фрагментом короткого сна было невозможно. Было не то чтобы тяжело дышать, было даже трудно думать хоть о чем-то. Судя по всему, сон приближался к концу. Небо окрасилось серым, а очертания этого мира стали размытыми. "Всякому наслаждению должны быть границы... Но Амен не знает что такое границы в принципе. Я хотела приятно провести время, но не до такой степени... В реальной жизни его нужно опасаться как огня".***
Сладкий персиковый аромат это первое, что он ощутил. Кто-то легкий и теплый лежал у него на груди, находясь в крепких объятьях. Послевкусие сна было настолько реальным, что мужчина ухмыльнулся, зарывшись носом в густые волосы. Послышались шаги, затем кто-то медленно приблизился. — Господин? Вопрос разрушающим пинком выбил эпистата в реальность. Он растерянно заморгал, пытаясь переварить то, что сейчас происходит. Сбросив с себя накидку, Амен зажмурился от ослепляющего света. Пока его глаза привыкали к окружению, он ощутил невероятную разбитость. Сейчас он был в состоянии, очень похожем на то, когда его ранили отравленным кинжалом. Тело не слушалось его, разум был затуманен, а в груди невыносимо болело. Это было недопустимо для эпистата, великого воина Египта. Он резко развел руки в стороны, будто это не он только что прижимал хрупкое девичье тело к своей груди. Но спустя несколько секунд в ужасе осознал — он сидел совершенно один. — Буря утихла, — произнес Тизиан, после чего закашлялся. Сидящий мужчина молча кивнул, затем потянулся к сосуду с водой, который почти замело песком. Во рту сильно пересохло, от чего першило горло. — Где писарь, что была со мной? — спросил Амен, после чего сделал несколько больших глотков. — Не знаю, — подчиненный пожал плечами, — она была с вами, когда я уходил к лошадям. В глазах Амена засверкали молнии. Играя желваками, он резко встал. — Найти и привести её ко мне.***
Реммао чуял неладное, но не знал, что все настолько плохо. Он был вне себя от ярости, таща за собой ученицу, сильно сжав рукой её запястье. Ему повезло, что он был первым, кто высунулся наружу, и что его никто не видел. — Ты с ума сошла, — прошипел он, резко повернувшись к ней. От его разъяренного вида девушка опешила. — Что ты вытворяешь?! Эва нервно сглотнула. Она не знала что ответить своему учителю. — Ты хотя бы отдаешь отчет своим действиям? — наставник подошел к ней вплотную, перейдя на шепот. — Ты знаешь кто он? И что он делает с такими как мы? Я понятия не имею что в твоей голове, но практиковать онейромантию на верховном эпистате Египта... Он придушит тебя голыми руками как котенка, а затем возьмется за нас! Девушке было больно от его сильных пальцев. — Не понимаю что послужило причиной такому безрассудному поведению, — Реммао ослабил хватку, но не отпускал её. Он запнулся, когда один из охотников прошел мимо, затем продолжил. — Я запутал след, поэтому если начнутся вопросы, то говори, что бурю пережидала со мной. — Но... — Делай так, как я говорю, если хочешь остаться в живых. — Эва! — крикнул Исман, подбежав к ним. — Где ты была? Все хорошо? Парень бросил многозначительный взгляд на руку Реммао, которой он держал девушку за запястье. Тот, в свою очередь, отпустил её, делая безразличный вид, будто ничего не произошло. — Она была со мной, — холодно произнес наставник, — причин для беспокойства нет. — Хочу пить, пойдем, — Эва кивнула в сторону одной из колесниц, где стояли Дия с Реймесом и уже о чем-то спорили. Её брат понял, что что-то произошло, но расспрашивать не стал, молча следуя за ней. — Какие люди! Я уж обрадовался, что тебя унесло ветром, — Реймес широко заулыбался во все тридцать два зуба. Но когда Эва выхватила у него из рук бурдюк с водой, тот удивленно замахал руками. — Эй-эй! Полегче! Нам еще долго ехать. — Мы могли поехать вдоль Нила, — Дия раздраженно закатила глаза, вытрушивая песок из длинных кучерявых волос. — Но нет же, нужно было сократить маршрут через пустыню, где постоянно бывают песчаные бури. — Говори тише, за такие слова можно получить пару ударов плетью, — осудил её Исман. Пока друзья говорили о насущных проблемах, Эва съежилась от ужаса, осознав, что она все-таки натворила. Конечно, это была полностью не её вина, но она должна была покинуть тот сон любой ценой. Создавалось впечатление, что руки Амена продолжают бродить по её телу, а его стоны эхом шумят в ушах. — Эва побледнела от твоих тупых высказываний, — Дия взяла подругу под руку. — Конечно она бледная, мы проторчали здесь примерно половину дня! И кое-кто запасся не только водой, но и моими припасами! — Реймес нахмурил брови. — Это ты их съел! — Нет, ты! — Да успокойтесь вы уже, как дети малые, — Исман по-отечески усмехнулся. Реймес достал из своей сумки маленький мешочек, протянув его Эве. — Подкрепись, тебе нужно набраться сил. Эва заглянула в него и поморщилась. — Ну ты и гад. Ты же знаешь, что я не ем финики. У меня на них аллергия. Последнюю фразу услышал Амен, подходя к ним вместе с одним из своих подчинённых. Я не люблю финики... У меня на них аллергия. Эпистат резко остановился и замер, как статуя. Откуда он мог знать до этих пор, что она не ест финики? Почему девушка из его сна говорила также? — Ой, — Дия первая, кто увидела мужчину с белыми волосами, резко опустив голову. Остальные, повернувшись и опешив, последовали её примеру. — Меньше нужно было трепать языком, — шепнул ей Реймес. — Замолчи. — Где ты была? — Амен не стал церемониться, обращаясь к Эве. Девушка вопросительно посмотрела на него. "В моем сне ты вела себя не так храбро". — Где ты была во время бури? Девушка мастерски продолжала соблюдать спокойствие. — Я была с наставником. Амен улыбнулся в ответ на такую дерзость. "Я убью тебя, наглая лгунья".
Примечания:
Древние Египтяне действительно любили пиво, это не моя прихоть, а исторический факт. За это им отдельный респект, как говорится.
