Игра в карты

Ночь была чёрной как уголь и тихой, как кошачьи шаги. Только изредка налетавший ветер шелестел в кронах. Звёзды светили точно огоньки маленьких фонарей. Я смотрел на небо. Лошадь медленно, почти неслышно шагала по пыльной дороге. Повозка едва слышно скрипела. Мне было не страшно, но как-то… пусто. Будто вырвали кусок из души, и теперь в разрыве виднелась матово-белая кость. Я мог бы свернуть, доехать до постоялого двора, но мне не хотелось видеть никого из людей. Казалось горечь разливалась в воздухе. Почему-то было такое ощущение, будто я снова предал Генри. Тяжёлая вина, стыд и пустота, томящая, изнуряющая… Но я никого не предавал! Просто стал ненужным, чужим. Сегодня я переночую в повозке, а завтра… Завтра всё же надо заехать на постоялый двор. Повозка остановилась на берегу реки. Я распряг лошадку, и она жадно прильнула к воде. — Тяжела наша доля, да, старушка? — тихонько спросил я, просто для того чтобы разорвать тишину. Голос был несколько хриплым после долгого молчания. Я сел рядом с лошадкой, подогнув больную ногу. — Конечно, во дворце тебе было получше, но мы там нынче не очень желанные гости. Ну да ничего, нам и здесь неплохо будет. Вон, травка свежая. Снова будем фокусы показывать, а? — лошадка недовольно фыркнула. — Не надо мне тут фыркать. Всё хорошо будет, честно! Ну, по крайней мере я на это надеюсь. А вообще… — я не успел закончить — лошадка испуганно всхрапнула и резко подалась назад. — Эй! Кто это там мою лошадку пугает? — я произнёс это с некоторой опаской. Всё-таки волшебство проснулось, мало ли кто там завёлся. Оглянулся вокруг, ища подходящую палку и мысленно сожалея о том, что взял с собой только обычный маленький раскладной ножик, которым только хлеба нарезать, да ещё хвороста для костра. Наконец мне на глаза попалась длинная трухлявая ветка. Я взял её в руки и резко ткнул в то место, где до того пила лошадка. Ничего не произошло. Никто не схватился за палку, она не раскалилась, не осыпалась пеплом — просто обычная палка, намокшая из-за того, что её сунули в реку. Или всё-таки… Мне показалось, что по ветке со стороны воды пошло слабое свечение. Я отскочил, отбросил ветку в сторону. Нет, всё-таки показалось. Я с облегчением выдохнул. — Эх ты, — укоризненно сказал я лошадке. — Наверняка это какая-то рыбёшка тебя напугала. Было как-то волшебно, даже нет, сказочно. Я даже немного пожалел, что в реке никого не оказалось, хотя тяга к приключениям мне не свойственна. Приключения, они же неприятности, находят меня сами. Притом вполне успешно. То ли я так плохо прячусь, то ли они так хорошо ищут… Внезапно дунул холодный ветер, прошелестел ещё молодыми листьями в кронах деревьев. И вспомнилась ночь, почти такая же — тёплая, с редкими порывами ветра… Это воспоминание ещё из детства, когда мама была жива. Как же больно вспоминать… Глаза наполняются слезами, даже не горячими — нет, раскалёнными, словно капли жидкого стекла. Откуда это сравнение?.. Я закрываю глаза, чтобы представить, чтобы вернуться туда, где мама всё ещё жива, и рассказывает сказки… «…Ночь. Свет звёзд падает на пол, рисуя длинные серебристые полоски. — Мам… расскажи про путников. Пожалуйста. — шепчет он. Мама улыбается, так светло, так радостно. Совсем не так, как улыбаются ему другие взрослые — без жалости, брезгливости или насмешки. И не как другие ребята, не издевательски. — Мам… Ну пожалуйста… — Хорошо, моё солнышко. — мама садится рядом, гладит его по плечу. — Давным-давно, когда ещё не было на свете ни нашего королевства, ни Барса, жил-был на свете один человек. Его имени никто не знал, было только прозвище — Путник. Он ходил по дорогам и рассказывал сказки. Постучится Путник в дверь, войдёт в дом, сядет рядом с хозяевами, да заведёт сказку. Про царей и слуг, про богачей и нищих, про волшебников и зверей… И всегда сказка новая, и всегда как раз такая, какая хозяевам нужна. После неё и супруги помирятся, и дети послушнее станут, и денег в доме со временем прибавится. Пускали все Путника охотно, а после сказки и кормили, и на ночлег устраивали. Но вот однажды Путника встретил один богач. Богач хотел жениться на девушке, за которой давали очень большое приданое. Но девушка его не любила, и отказалась выйти за богача замуж. Богач, встретивший Путника, знал, что его сказки всем помогают и пригласил к себе домой. Путник согласился. Богач накормил его сытным обедом и попросил сказку. И тогда Путник рассказал ему — «мол, рос на свете чудесный цветок. Говорили промеж людей, что ежели коснётся кто лепестков того цветка, то освободится его сердце от испепеляющего любовного жара. Срывали тот цветок не раз, да он снова вырастал. И вот полюбил один парень девушку. Да так крепко полюбил, что ни на какую другую и смотреть не хочет. Проходит она по улице — и счастьем наполняется сердце, улыбнётся ему — и парень чуть от радости не падает. А девушка та, никак с ним не заговорит, только глаза прячет да улыбается. Думает парень, раз не любит его девушка, то и не надо ей жизнь портить, чтоб выходила она за нелюбимого. Но всё ж надеялся, может и полюбиться девушке. И вот, долго ли коротко ли, заслал один из сельчан к той девушке сватов. Отчаялся наш парень совсем. Решил сорвать тот цветок, да и забыть ту девушку, чтоб не разрушать семью ей после. Вышел он из дому порой тёмной, да пошёл к той поляне, где цветок рос. Приходит — а там сидит девушка какая-то, лица в потёмках не видать, только волосы, золотистые и длинные, как у его любимой. Спросил он девушку: — Что привело тебя сюда, красна девица? Она отвечала: — Люблю я человека одного, хотела за него замуж выйти, да боялась сказать что люб он мне. А нынче выдают меня за нелюбимого силою, завтра свадьба будет моя. Вот и решила коснуться цветка волшебного, чтоб не болело боле исстрадавшееся сердце моё. — А я люблю девушку одну. Хотел взять её в жёны, да не решался спросить, мил я ей иль не мил. И она ничего не говорила мне, а завтра свадьба у неё с другим. Вот и решил остудить пыл любви своей, чтоб не рушить ей семьи. Глянули они тут друг на друга, да осветился ярко цветок волшебный. Смотрит парень на свою собеседницу и видит — его это любимая. — Люб ли я тебе, милая? — спросил парень. А та девушка щеками заалела, да ответила: — Люб. Да только всё равно завтра меня за другого выдают. — А мы пойдём да всё и скажем. А коль не дадут, сбежим. Пошли они и рассказали всё родителям. Те подумали, да и благословили детей своих. И жили те парень с девушкой долго и счастливо.» Не понравилась богачу сказка Путника, ведь выходило по ней, что надо любовь свою искать, а не на богатой девушке жениться. И стал он другую сказку требовать, но ответил ему Путник: «Нет у меня для тебя другой сказки.» Тогда приказал богач тот сбросить Путника со скалы. «Сам пойду, » — ответил приговорённый. Дошёл Путник до той скалы, с которой сбросить его грозились, развёл руки в стороны и…» — Ну и на кой ты меня сюда притащил? — раздался чей-то сухой голос, прерывая мои воспоминания. — Представить тебе мою карту, — сообщил другой голос — мягкий и глубокий. Я огляделся. Рядом никого не было. Хотя… У старого дуба, растущего у реки, виднелись какие-то нечёткие силуэты. Но ведь когда я приехал там никого не было! «Жаль, что Генри рядом нет. Он бы точно сказал, кто там есть, есть ли, и когда пришёл.» — мелькнула в голове мысль с оттенком горечи. — Эй! Кто там? — спросил я, доставая складной ножик. Я не то чтобы боялся… Но опасался, да. Мало ли, вдруг разбойники. А может и кто похуже. — Вот это и есть твоя карта? — насмешливо спросил первый голос. — Это хромое убожество? — Эй, приятель! Я бы попросил! — крикнул я, рассердившись. — Ну хоть не трус, и то хлеб, — фыркнул первый голос. — Ну покажитесь хоть, — попросил я, всматриваясь в силуэты. — Ага, щас! — хмыкнул всё тот же человек (или не человек?). — Смертный, — повелительно заговорил мягкий голос, — ты выбран для великой миссии! И, возможно, исполнишь решающую роль в нашей игре. Гордись своей миссией! — Ага, — только и сумел выдавить я. Но почти сразу пришел в себя. — Послушай, приятель, я понимаю, что всё это очень почётно и вообще… Но может вы кого другого для этой самой «миссии» подыщете, а? Ну, героя там какого-нибудь… Другого героя, — уточнил я. — А то мне эти приключения уже во где сидят, — я провёл рукой по горлу. — Да и вообще, избранный это не я. Если вам вот прям позарез уже испытанный герой нужен, то есть такой человек в столице — Генри. — «Прости, Генри. Ты-то из любой передряги выкарабкаешься, а я умею в них только вляпываться. И вылезаю только с чьей-либо помощью.» — мысленно извинился я. — Нет, — сказал как отрезал обладатель мягкого голоса. — Мне нужен именно ты. — Парень, даже не пробуй, — посоветовал первый голос. — Он упрямый как баран, и всё равно от тебя не отвяжется. Я не успел ответить. Сгусток света вылетевший из тени ударил меня по ладони. На ней медленно проступила красная в золотом обрамлении буква «J». — Надо же! — восхищение пополам с завистью звучало в сухом голосе. — Красный Джокер! Да ты везучий, парень, — обратился он ко мне. — Да? Правда? Что-то не заметно, — я был уже на грани истерики. — Слушай внимательно, смертный. Ты встретишь остальные карты, которые будут играть с тобой. В общем, ищи. — и один из силуэтов словно растворился. — Удачи, парень, — пожелал мне первый голос. — Если совсем плохо будет, можешь меня позвать. Меня зовут Але́ксий. Запомни. — и он тоже растворился в воздухе. …Я уже говорил, что приключения меня находят слишком часто?..