Игра в карты

В ту ночь я так и не смог заснуть. Вздрагивал от каждого шороха, оборачивался на любой звук, шарахался от промелькнувшей мимо тени… А если учесть, сколько их в ночном лесу… М-да. Утром, часов в шесть, я решил поподробнее рассмотреть эту… Метку? Клеймо? Букву в общем. Как-то совсем неприятно ощущать себя чьей-то собственностью. Особенно картой. Нет, я понимаю ещё — шахматы, там всё сразу ясно — чёрный-белый, зло-добро, и всё такое прочее. Да и там сложности возникали — с тем же Освальдом к примеру. А тут и вовсе — поди разбери. И, что самое обидное — у Генри всегда была благородная цель, ради которой он шёл на все эти приключения. Он спасал мир! А я развлекаю двух… Да кто они вообще?! — Впрочем, если подумать, то всё логично, — сообщил я лошадке. — Генри принц, вот он и занимается тем, чем ему положено — спасает мир. А мы с тобой фокусники, вот и занимается тем, что положено нам — развлекаем всех вокруг. Ну что, поехали, старушка? Я залез на повозку и, взяв в руки поводья, направил лошадку дальше по тропе. Затем достал из кармана губную гармошку и заиграл, пытаясь заглушить страх, появившейся вчера ночью. Страх… чего? Если бы я знал… Мы доехали до развилки. Куда ведут эти тропы я не знал. Но вычислить по которой мне надо, было просто — левая тропинка почти полностью заросла, а вот правая вполне сошла бы за просёлочную дорогу около маленького посёлка. — Интересно, тут и впрямь кто-то ездит? — пробормотал я. — И кому придёт в голову ехать на повозке в лес, а? Явно психам каким-то, — я насмешливо хмыкнул, оглянулся на свою повозку. — Не то что мы, да старушка? Мы-то с тобой нормальные. Я уже собирался повернуть на правую тропинку, но тут заметил на ней что-то белое. Слёз с повозки, подошёл к тропе, поднял. Это оказалась карта. Позолоченная по краям и с таким же золочёным узором на рубашке. На карте был изображён ярко-рыжий Джокер в чёрно-красном трико и большими золотисто-зелёными глазами. — Ясно, — пробормотал я. Положил Джокера на место и уже громче сообщил лошадке: — Нам туда не надо. Я залез обратно на повозку и направил лошадку по левой дороге. Как только мы отъехали от развилки метров на десять, я снова достал гармошку. Я очень надеялся, что от меня отстанут. Конечно, это было глупо и наивно, но человеку свойственно стремление верить в лучшее. И слава богу! Иначе я свихнулся бы ещё в родной деревеньке. Дорога была так себе. Лошадка шла осторожно, боясь провалиться в какую-нибудь незаметную яму. На кочках страшно трясло. Повозка с трудом протискивалась между деревьев, но ехать было вполне возможно. Единственное, чего я опасался — тропинка закончиться тупиком. Я же развернуть повозку не сумею, узко слишком, а заставлять лошадку пятиться назад — то ещё удовольствие. Минут через пять я внезапно обнаружил, что передо мной развилка. Та же самая. С Джокером на правой тропинке. Я мысленно сплюнул. — Ладно, не всё ещё потеряно. Я развернул повозку и двинулся в ту сторону, из которой пришёл. Конечно, у меня было подозрение, почти уверенность, что попытка моего второго бегства закончится провалом, но попробовать был обязан. Через пять минут я вновь наблюдал знакомую развилку. Причём в этот раз возвращение сопровождалось ощущением удара. Фантомного, но всё-таки. — Ну хорошо, уговорил. Я повернул на правую тропинку. Настроение болталось где-то между отметками «ниже среднего» и «ниже плинтуса». Через пять минут я снова смотрел на развилку. Ощущение удара повторилось с добавлением темноты в глазах. Какое сегодня доброе утро! Кое-кому явно не помешало бы взять от этого утра немного доброты! — А сейчас-то что не так?! — раздражённо воскликнул я. Мне уже порядком надоела эта развилка, я чувствовал, что ещё немного — и я просто прокляну и развилку, и карты, и джокера, и «своего» игрока, и Алексия, и — так, за компанию — Генри вместе с Агатой и Эдвардом. Чутьё на пару с логикой сообщало, что это не лучшая идея. Ещё прибьют ненароком, без скидок на «великую миссию». Настроение окончательно упало на отметку «ниже плинтуса» и сейчас с упорством, достойным лучшего применения, билось об пол, намереваясь провалиться ещё ниже. Карта на дороге слегка засветилась. — А сразу сказать нельзя было?! — я подошёл к тропинке, поднял Джокера и сунул его в карман. Потом снова залез на повозку и, даже не пробуя свернуть куда-то не туда, поехал по правой тропе.

***

За время дороги я успел успокоиться и вернуть себе душевное равновесие. Дорога была значительно лучше левой. На кочках немного потряхивало, но не более того. Лес потихоньку поредел. Лошадка пошла веселее. Развилок в округе не наблюдалось. Игрок о себе не напоминал. Поэтому когда через три часа я заходил на постоялый двор, на моём лице красовалась привычная улыбка. В любой другой день я бы, разумеется не упустил бы возможности подзаработать, развлекая постояльцев фокусами, но сегодня мне хотелось привлекать к себе как можно меньше внимания. К тому же денег имелось достаточно, мне бы их и на два месяца спокойно хватило — тратить их в последнее время было почти не на что, одежда, еда и кров у меня и так имелись, а что ещё можно было купить, а главное — зачем, я не знал. Бродяжья жизнь оставляет свои следы — ты начинаешь думать в концепции «только нужное и ничего лишнего». Деньги я зарабатывал в том самом музее, который сам же и основал. Впрочем, там тоже замечательно справлялись и без меня. Пообедав, я снял номер и поднялся туда в надежде выспаться. Как чуть позже выяснилось — в абсолютно напрасной надежде. Как только я открыл дверь, кто-то втянул меня в комнату зажав мне рот. — Только попробуй крикнуть, — предупредил меня этот самый «кто-то». — Пожалеешь. Понял? Я активно закивал, демонстрируя что всё понял. Меня отпустили. Кем-то, затащившим меня в номер, была женщина лет двадцати пяти-тридцати. У неё были светлые, коротко остриженные волосы и чёрные глаза. Рука женщины сейчас лежала на ручке кинжала, закреплённого на поясе. — Где он? — на меня смотрели с подозрительно и напряжённо. — Кто? — опасливо спросил я, подозревая, что она говорит о ком-то, связанным с прошлой ночью. — А то ты не знаешь, — процедила сквозь зубы женщина. — Говори! — Да не знаю я о ком вы, правда! — говорил я шёпотом, чтобы не сердить эту и без того не слишком дружелюбную женщину. — Где Алексий? — Ну что тут можно сказать? Подозрение подтвердилось! — И не ври, что ты его не знаешь. — Знаю, но я только имя и знаю. И всё! Я больше вообще ничего про него не знаю, ни как он выглядит, ни кто он вообще такой, ни где он сейчас! Честно! — я прижал руки к груди. — Вот хоть убейте — не знаю! Но вообще лучше не надо меня убивать! — Не врёт вроде… — задумчиво сказала женщина сама себе. — Руку покажи. Я быстро понял, что именно она хочет увидеть и протянул ей левую руку, на которой со вчерашней ночи красовалась буква «J». Внутри теплилась робкая надежда, что женщина уберёт метку. Она внимательно посмотрела на букву. Потом на меня. Потом снова на букву. Видимо, то что она увидела, не сопоставлялось с её представлением о мироустройстве. Женщина закусила нижнюю губу. — Джокер?.. Я-то думала десятка или валет… Умеют же себе карты подыскивать! — она зло хмыкнула. Села на кровать и, видимо, расслабилась. — Кто умеет? — поинтересовался я. Надо было срочно узнавать про всё, о чём можно узнать. — Да кто-кто… Игроки эти, будь они неладны, — поморщилась женщина. — А что за игроки? — задавал вопрос я с некоторой опаской. — Слушай, ты что вообще о Игре знаешь? — женщина нахмурилась. Видимо, я должен был знать. — Ничего, — я осторожно присел рядом на кровать. — Ничего?.. — женщина удивлённо на меня посмотрела. — Так, — она устало вздохнула. — Ты хоть в курсе во что вляпался? — В неприятности? — предположил я. — Именно так, — женщина потёрла виски. — Тебя как зовут? — Джетт, — ответил я, и тут же вспомнил, что в сказках имя героя давало силу тому, кто его знал. Ну да что уж теперь. — Диана, — кивнула мне женщина. — Так вот, Джетт, то, в чём ты участвуешь, обычно называется просто Игра. Смысл таков — два… игрока… — слово «игрока» она произнесла с явно слышимым презрением, — отправляются в какое-то место, где живут существа, наделённые разумом. Это не обязательно люди. Шестеро людей участвуют в игре в качестве карт. Все остальные карты — духи, не имеющие разума. Игра начинается с того, что карты-люди одного игрока собираются вместе. После этого они встречаются с остальными картами. Карты-люди выбираются наугад, обоими игроками. Обычно у одного игрока по две-три такие карты. Понятно? Я осторожно кивнул, хотя понятно было весьма приблизительно. Какие-то карты-люди, какие-то духи, игроки… — Люди стоят выше духов потому, что меткой, — она указала на мою букву, — у людей обозначаются способности, и не всегда верно. А духам метками придаются способности. Человек сражается с картой, а дух просто бьёт карту. Убирает её из игры своей меткой. К тому же люди вполне могут действовать в команде. Они непредсказуемы, поэтому гораздо ценнее. Основная цель в Игре — побить все карты противника. Если у тебя самого останутся карты, это нисколько не помешает победе. -А что с людьми потом происходит? Ну, после… Игры? — Живут как жили, — пожала плечами женщина. — Скажите, а можно как-нибудь эту метку убрать, а? — после всего, что я узнал, меня охватило подозрение что: во-первых, я действительно обладаю потрясающим даром притягивать неприятности, и во-вторых — идея уйти из дворца была очень сильно ниже среднего. Даже не смотря на то, что я был там никому ненужным. — Нет. Убрать метку может только тот, кто её поставил. Я озвучил единственную мысль, которая осталась в моей голове: — Вот теперь мне точно конец. В голове мгновенно всплыло воспоминание: «…Лес выглядел так, будто его повалило бурей. С землей в этом месте явно было что-то не так: непрочная, сухая, как пыль… …- Всё, мы покойники. В списке мест, куда я меньше всего хотел бы попасть, это — в первой тройке… …- Ну все, на этот раз нам точно конец. Отсюда же невозможно выбраться, все опять рухнет, у меня до сих пор во рту иголки, и я… Ты что делаешь? — Еще раз скажешь, что нам конец, я тебя вниз столкну.» Слишком много в моей жизни было связано с Генри. Да какое там было? Связано. Что-то с этой историей было не так. Очень сильно не так. Впрочем, сейчас мне не до этого. Это же не срочно… — Тебе сколько лет-то? — спросила Диана, внимательно на меня смотря. — Шестнадцать. А что? — насторожился я. — Вот же… Ты хоть что-то в жизни видел? — женщина смотрела на меня с жалостью. — Вообще-то я четыре раза участвовал в спасении мира! — возмутился я. Одно дело думать о том, что ты толком ничего не сделал самому, а когда это говорит кто-то другой — уже совсем другое. — Правда, иногда не слишком успешно, но… Вы что, про спасение Сердца Волшебства совсем ничего не слышали? Женщина отрицательно покачала головой, прикусив губу. — Нет. Я же не из этой параллели мира. — судя по всему, на моём лице вполне красноречиво отразилось то количество вопросов, которые мне хотелось ей задать, потому что Диана быстро сказала: — Потом объясню. А сейчас… Дай руку с меткой. Я послушно протянул ей руку, спросив: — А зачем? Что ты собираешься делать? — переход «на ты» женщина не осудила. — Я хочу занять место одной из карт. У неё пока нет метки, поэтому такая возможность ещё есть. Диана аккуратно приложила свою ладонь к моей метке. На её руке тоже проступила метка — золотистая буква «D» внутри красного ромба. «Бубновая дама», — определил я. Женщина удовлетворённо кивнула. На подоконнике номера появилась ещё одна карта и записка. Диана подошла к окну, и я, разумеется, с ней. Карта — действительно бубновая дама — тоже была позолочена по краям. На записке значились два слова, написанные каллиграфическим, округлым почерком: «Бубны — козырь». — Вот и замечательно, — кивнула Диана и положила карту в карман. — До встречи. Мой номер напротив. — И она вышла из комнаты. Я лёг на кровать и провалился в сон. Разобраться с этой Игрой можно и потом. Даже желательно — потом. Перед моими глазами промелькнуло что-то разноцветное. Потом это разноцветное поплыло и сложилось в длинный туманный коридор. «Джетт? — неуверенно спросил чей-то голос. — Джетт! — он куда-то меня звал, уже намного увереннее. — Джетт! Джетт!» К голосу добавились удары колокола. Такого большого, медного колокола, мне даже показалось, будто бы я его вижу. Коридор поплыл, а голос ослаб и теперь напоминал эхо: «Дже-етт… Дже-е-ет… же-е-ет…» Я резко распахнул глаза, задыхаясь. Оглядел комнату. Вроде всё в порядке. Ничего страшного. — Приснится же такое… — пробормотал я. — Вот до чего доводит избыток всяких загадок! Я закрыл глаза, и снова заснул, уже без всяких сновидений.- Приснится же такое… — пробормотал я. — Вот до чего доводит избыток всяких загадок! Я закрыл глаза, и снова заснул, уже без всяких сновидений.