Двойное разочарование

Жизнь Скарлетт понемногу налаживалась. Оставаясь в Таре, она потихоньку обретала утраченное душевное равновесие. Постепенно ей снова захотелось жить и радоваться жизни, несмотря на то, что порою воспоминания о Бонни и Ретте ещё причиняли ей довольно сильную боль... Но всё-же она постепенно нашла в себе силы отпустить Бонни. Что же касалось Ретта, то Скарлетт все-еще очень противоречиво относилась к нему... Она никак не могла понять, что привлекло к нему её внимание в самом начале их знакомства? Что заставило её подчиняться ему - порою помимо воли? Как она могла позволить ему убедить себя в том, что имеет недостатки, которых - возможно- у неё изначально не было? " Он поймал меня на крючок ещё тогда, в Двенадцати Дубах, " - вспоминала Скарлетт, - " Он обнаружил слабое место в моей броне, и впоследствии то и дело использовал мою слабость против меня же... Я не знала, как мне следовало вести себя с ним, но интуитивно понимала, что не должна ему уступать... Он нападал - я сопротивлялись... Он ревновал к Эшли, даже ещё не имея на это оснований... Он делал мне не слишком пристойные предложения, заставляя просто багроветь от злости, и тут же задабривал подарками... Ах, ну почему мне не хватило выдержки отказаться тогда от его даров? Может быть, это заставило бы его относиться ко мне хотя бы наполовину так уважительно, как он относился к Мелани? Он говорил, что видит меня насквозь, и я верила ему... Но было ли это так на самом деле? Сейчас я в этом не уверена...думаю, что он просто хотел получить меня, как я хотела получить Эшли. И добивался этого всеми возможными для него способами. Во время войны Ретт то появлялся, то так же внезапно исчезал. Возможно, я скучала по нему. Иногда даже ловила себя на мысли, что жду его появления. И довольно часто предчувствие меня не обманывало. Но - слава Богу - при всём этом я никогда не теряла голову в его присутствии... Иначе - наверное - ему бы удалось ввести меня в искушение. Конечно, тогда это была не любовь... Если в отношении Эшли я была уверена в своей любви к нему, то в отношении Ретта - напротив... Симпатия?Вполне возможно, поскольку он действительно умел меня развлечь, когда хотел этого. И все-таки во время войны он относился ко мне гораздо лучше, чем во время нашего брака... " Скарлетт вспомнила и тот страшный день, когда Атланта пала под наииском Шермана, и Ретт вывез её с Мелани и детьми к дороге на Раф-энд-Рэди... " Он мог бы тогда получить от меня то, чего он хотел... И неизвестно, увидила бы я его когда-нибудь снова или нет, - подумала она, - " И хотя - как я теперь припоминаю - той ночью он признался мне в любви, это не помешалр ему бросить меня одну меж двух армий и уйти воевать... А когда после войны я пришла к нему в тюрьму в Атланте... Он - как и Эшли - даже не попытался помочь мне достать денег на уплату налога заТару... Он увидел тогда мозоли на моих руках.... Разве любящий мужчина стал бы злиться на доведенную до отчаяния любимую женщину, даже если она солгала ему? Ретт тогда сам толкнул меня на брак с Фрэнком, как Эшли толкнул меня на то, чтобы я попыталась продать себя Ретту.... Ни один из них не подумал о том, как мне помочь, и я сделала то, что было в моих силах...." Размышления Скарлетт были прерваны вбежавщей к ней в кабинет Эллой. Зелёные глаза дочери - такой же формы и цвета, как и её собственные - сияли от радости. - Мама, дядя Уилл едет по делу к соседям... К Фонтейнам... Он может взять с собой меня и Уэйда, если ты разрешишь... Сьюзи тоже едет... Можно нам поехать? - Элла подошла почти вплотную к Скарлетт и остановилась, ожидая что ответит мать. Скарлетт внимательно посмотрела на личико дочери. Что и говорить - когда Элла испытывала какие-то сильные чувства, она становилась почти хорошенькой под их воздействием... - Ну... - начала Скарлетт, наблюдая, как радость в глазах Эллы сменилась нетерпением и лёгкой тревогой - а вдруг мама не позволит поехать? Ведь вчера она - Элла - была так неуклюжа во время игры в саду, что умудрилась порвать почти новое платье... У Элоы было много платьев, но и мама, и Мамушка всегда говорили ей, что нужно бережно относиться к своим вещам... Но на лице Скарлетт появилась лёгкая улыбка, и она ответила дочери: - Конечно, Элла, вы можете поехать к Фонтейнам. Будь умницей, слушайся Уэйда и дядю Уилла. - Да, мам! Спасибо! - личико Эллы снова засияло от радости, но она не уходила, а переслушала с ноги на ногу стоя на месте. Скарлетт понимала, что Элла хочет обнять её, но не решается это сделать без позволения. Ещё совсем недавно она была холодна с дочерью, и Элла пока не привыкла к тому, что теперь ей можно быть ближе к маме. - Иди ко мне детка, - сказала Скарлетт, раскрывая дочери объятия, и Элла с радостью прильнула к ней. Скарлетт погладила дочь по голове и поцеловала в лоб. - Теперь беги, - сказала она, отпуская девочку, - не вежливо заставлять себя долго ждать. Элла убежала, а Скарлетт продолжала свои размышления... В последнее время - после всех печальных событий, свалившихся на неё, дети стали для неё спасением от тоски и отчаяния. Она наконец осознала, что нужна Уэйлу и Элла, как и они и нужны ей. Элла, пять лет из своих семи прожившая в тени Бонни, теперь не могла до конца поверить в то, что мама стала так добра и внимательна к ней. Девочка любила свою маму и восхищалась ею, и до недавних пор приходила в отчаяние от материнского равнодушия. Но совсем недавно - с тех пор, как они приехали в Тару - Элла стала замечать перемены в отношении к ней Скарлетт, чему тихо радовалась, ещё не вполне веря в своё счастье. С Уэйдом Скарлетт было сложнее. Ему миновало двенадцать лет. Он уже не был ребёнком, и ещё не был взрослым... Скарлетт ругала себя за то, что мало времени уделяла сыну в его детские годы, особенно во время войны, когда он очень нуждался в ней... Теперь сын держался отстранённо, хотя в его взгляде Скарлетт видела напряжённое ожидание... И она старалась понять сына, найти к нему подход. Она рассказывала ему о войне и голоде, которые они пережили вместе; о том, как тяжело ей было буквально бороться за то, чтобы добыть для всех еду и одежду и сохранить крышу над головой... Она вспомнила, как Уэйд не позволил янки забрать саблю своего деда и сказала ему, что гордилась его смелостью... - Пожалуйста, Уэйд, - закончила она разговор с сыном, - прости меня за то, что я не была внимательна к тебе. Это была моя большая ошибка, которую я хотела бы исправить... Ты позволишь мне сделать это? На лице Уэйда - так ом похожем на лицо его отца - отразилось сильное волнение. - Я всё понимаю, мама, - ответил он, - и я всегда буду любить тебя и гордиться тобой не смотря на то, что было раньше. -;Спасибо, Уэйд, - с огромным облегчением от сброшенного с плеч груза ответила Скарлетт, - ты стал таким же джентльменом, каким был твой отец. Уэйду трудно было ожидать от матери лучшей похвалы.