Ромашка

Вы никогда не поймёте, что за вами следят, если не обратите внимание именно на себя. Не хотите стать частью одного небольшого мира? После смерти мнимого бога там освободилось место. Вы могли почувствовать пустоту. Ромашка вянет. Ромашка вянет.

***

      Лампчка открыла глаза спустя несколько часов, и первой ее мыслью было: — Вот же черт!       Дождь прошел, и уже почти закатное солнце светило во всю, но не смотря на него, настроение было хуже некуда. И дело даже не в в мокрой насквозь одежде, а причину даже сама Лампчка назвать бы не смогла. Заболеть ещё не хватало. Благо, воздух был теплым, но чувствовать кожей холодную, мокрую ткань было совсем неприятно. Лампа встала на ноги и выжала длинные волосы. До испытания, которое было поставлено на завтрашний день, возвращаться к обжектам не хотелось. Это было с ней впервые, но даже разговаривать с кем-то не было и малейшего желания. Просто уйти подальше, и переждать апатию, чтобы не травить собственным плохим состоянием других. Она сейчас что-то вроде больна, и заражать других было бы низко. Хотя стоило вернуться и разобраться со Стеркой и Брялком уже без белены в глазах. Ее же наверняка ищут.       Лампчка молча оглядела себя сверху вниз. Ей было интересно, точно ли с ней все происходит, на нее это не было похоже! Ей хотелось идти куда-то, только если она точно знала, что там будет Кнайф — живой, каким она видела его в последний раз, в его толстовке, с порваным рукавом, в его грязных бинтах, с криво обрезанными волосами, покусанными губами, все это манило.. но она увидела то же худощавое, даже немного костлявое тело, скрытое частично под одеждой. Грудь украшал все тот же кулон, подтверждавший, что весь этот ужасный день не был сном. Стекляшка отражала алое закатное солнце – признак скорой ночи, скорого холода, но даже эта ночь не казалась такой страшной, как пустота внутри, когда она вернётся, посмотрит вокруг, и не найдет среди друзей лучших, самых красивых глаз, со спаленными ресницами.       Влажную кожу под одеждой уже начало потихоньку пробирать. Солнце заходило медленно, но верно, и времени оставалось все меньше. Вокруг только деревья, деревья, трава и камни. Под ногами что-то вдруг сверкнуло. Что бы это могло быть? Наверняка жестяная крышка, но подняв это, Лампа на миг замерла. Серый шнурок, кругловатый осколок стекла, не больше раскрытого одуванчика. Она уже видела эти сточенные края, неумело проделанную дырку в осколке, она уже это видела! Ее работа! Девушка взяла двумя пальцами стёклышко, висевшее на шее, потом ещё раз взглянула на находку. Разве, она не отдала ее Кнайфу? Это же был его подарок, и что он делает здесь? Что за внезапный сюрприз? Лампчка упорно восстанавливала в голове воспоминания последнего исключения: Кнайф сжал зубы, он смотрел на Краткого, и зажимал ей самой рот. Потом сел назад, и она быстро положила на его колени вот этот кулон. Точно его, память ведь не может обманывать? И это было совсем недавно, неужели она упустила какую-то деталь? А что, если.. Нет.. И кому бы понадобилось возвращать ей вот эту вещицу? Это не кто-то из обжектов, потому что она слишком далеко, чтобы ее могли найти, да и зачем им это? Хорошо, что было на исключении после ее ухода – для нее секрет. Может, Кнайф попросту выкинул его, но это не объясняет, как он очутился в лесу.       Внезапный шорох сзади заставил девушку вздрогнуть, выронить кулон, и отскочить в сторону. Взгляд быстро забегал вокруг: трава, кусты, деревья, камни, и ничего кроме! Шорох был так близко, что стало даже страшно. Она стоит посреди нигде, и если она будет кричать – ее не услышат, а если побежит, то быстро заблудится. Рядом определенно кто-то был. Казалось, в каждых кустах, из за каждого дерева виднелся некто, так пристально за ней следивший.       Выйдя из ступора, Лампчка собрала остатки сил, подобрала с земли едва не потерянную подвеску, и рванула в сторону, откуда, (она так думала) и прибежала в этот вечер в слезах. Пока она бежала, позади слышалишь такие же шаги, но стояло обернуться, как никого не было. Чем темнее становилось вокруг, тем сильнее колотилось сердце. Лампа умоляла солнце остановиться на месте, но голос пропал, и услышать ее, такую маленькую, огромное солнце бы не смогло. Куда она бежит, она понятия не имела, но была обязана бежать, бежать быстрее, чтобы преследователь не смог догнать ее. Злое воображение строило картины, как за спиной, кто-то тянет руку, желая схватить ее. Страх гнал в затылок, не давая устать или выдохнуться. Она почти летела над землёй, не касаясь ее ногами.       Холод отступил, теперь было даже жарко. Жарко и чертовски страшно. Глаза судорожно искали впереди хоть кого-то, лишь бы не быть одной, не бояться за себя. Ноги подгибались, воздуха начинало не хватать, скорость стремительно уменьшалась, но остановиться ни в коем случае нельзя! Уже чувствовалось спиной горячее дыхание; ее настигают! Настигают! Ее почти поймали!.. И внезапно все оборвалось.       Лампчка не сразу поняла, что падает, дошло это, только когда приземлилась в жёсткую траву. Вот и конец. Все. Последнее, что Лампа успела сделать, это накрыть голову руками и ждать чуда, что ее не тронут.       Секунды текли медленно. Девушка лежала в высокой траве и слушала, вслушивалась, пыталась уловить шаги, хотябы шорохи, но стояла гробовая тихина. Стеклянная быстро глотала воздух, из за чего разгоряченное горло жгло. И томящая тишина. Возможно, некто сейчас стоит прямо перед ней. И она была готова умереть, просить его о пощаде не было бы смысла, но разве это справедливо? Живёшь пятнадцать лет и на пятнадцатый можешь этой жизни лишиться. Хотя о какой справедливости можно говорить.       Секунда, две, три, четыре, и ничего не происходит; ее раздумали убивать или что-то вроде? Нужно посмотреть. Найдя в себе щепотку храбрости, она подняла голову. Глаза начали привыкать к темноте, и вокруг опять никого не было. Вокруг только темнота, над головой ярко сияли звёзды, а она сама лежала в чем-то, похожем на небольшую яму. Лучше разглядеть не удавалось.       Жутко зудели колени. С какой высоты она упала? Метр? Два? Больше? И куда делся преследователь? И где она вообще находится? Ноги подкосились и заныли, когда Лампчка попыталась на них встать, но встать все таки вышло. Было такое ощущение, как будто она пробежала марафон без передышки, после чего упала на колени и выбила чашечки. Вытянув руку вверх, к краю ямы, узнала, что ее роста с вытянутой рукой недостаточно, чтобы выбраться, а пройдясь так по всей яме, оказалось, что она такая со всех сторон. Это ловушка, и ничего более. — Заблудилась? — Всего одно слово, и Лампе показалось, что даже при всей высоте стен этой западни, она сможет одним махом выбраться и сбежать. — Вот это случайно не твое?       Из темноты, к прилипшей спиной к стенке девушке, медленно выходил силуэт. На указательном пальце он крутил шнурок с осколком. В темноте его черт было не видно, и поэтому казалось, что он и вовсе полупрозрачен. Девочка вжималась в землю, наивно надеясь стать с ней единым целым, пока силуэт приближался все ближе и ближе. Голос, грубый, немного игривый, был слишком знаком, чтобы не понять, кто же его обладатель. Перед Стеклянной, в пиджаке, с зачесанными на бок волосами, стоял И Краткий, и.. Улыбался? — Ты чего здесь забыла? По-моему, все обжекты, вроде тебя и Кнайфа предпочитают более комфортные места для сна, или кто-то идёт против системы? — Он говорил с ней, будто издеваясь, как с ребенком. В ответ она не могла ничего из себя выдавить, и молча, впервые осознавала, насколько же она меньше ростом и силой.       Краткий небрежно подбросил кулон в воздух, после чего поймал, и уже осторожнее повесил на шею девушки, на что та хотела было податься назад, но уже было некуда. — Ну чего молчишь?       Ответа снова не было. Горло отсохло, а сердце билось так сильно, будто даже оно хотело сбежать.       Без лишних слов, Краткий снял с себя пиджак и протянул его Лампчке. С каких это пор она стал настолько добр к кому-то из обжектов? Не смотря на непонимание, милость была принята, и Девушка быстро накинула его на плечи со словами: — Спасибо, мне было холодно.. — Она недоверчиво, как уличный котенок, смотрела на ведущего, а тот оценивающе рассматривал ее, будто думал над товаром, стоит ли его покупать.       Ещё около пары минут оба молчали. Пиджак был теплым. Уже можно было подумать, что они и продолжат так стоять, но хост вдруг молча схватил девушку за запястье, и стремительно направился к краю ямы, мгновенно развив огромную скорость. Лампа и подумать ничего не успела, как уже возвышалась над западней, в которую угодила. Внутри были смешанные чувства. И благодарность, и тревога, стыд, и казалось, что это все неправильно, но по крайней мере, рядом с Кратким она уже не одна. Ведь, если он немного начал о ней заботиться, то даже в нем есть что-то хорошее. Пока она была с ним рядом, страх почти исчез. — Зачем ты носишь этот мусор? — Взгляд Краткого упал прямо на грудь, на осколки. Он взял один двумя пальцами, как что-то очень мерзкое.       Лампа шагнула назад, не смотря на то, что держаться на ногах было больно: — Я сделала это для Кнайфа, просто, на память ношу, — Серые глаза сверкнули искринкой, — Тебе нравится? — Нет, — Ответил Краткий без обиняков. Провел большим пальцем по грани, делая вид, что заинтересован, — Не думаю, что ты могла бы лучше, но не в этом дело.       На этих словах, он сжал зубы и бросил вещицу. — В голове не укладывается, как кто-то вроде того инвалида заслужил любви фанаток, ты ведь не просто так шлифовала вот это? — Нотка отвращения поразила собеседницу. Как можно так говорить о Кнайфе, тем более после того, как он исчез! Он был идеален! — Ин..валида? — Именно.       От таких слов в груди защемила обида. Девушка резко повернулась к Краткому, и крикнула, подняв руки над головой: — Не говори так! Никогда! Что такого тебе сделал Кнайф, что ты говоришь о нем такие вещи? Он мой друг, и.. не оскорбляй его, пожалуйста!       Пока она выплескивала эмоции, ведущий невозмутимо, даже безразлично, смотрел ей в глаза, как бы говоря, что знает о том самом "друге" куда больше, а раскрывать правду не хочет. После, перестав заглядывать ей в глаза, и взяв за запястье, пошел с сторону от ямы, и так, будто ничего не происходит, и так должно быть. Он не мог держать улыбку, и та время от времени проглядывалась на его лице. Пугающе спокойная. Лампчка рванула в сторону, выдергивая свою руку, но бесполезно — хватка у И Краткого была железной. — Эй! Отпусти меня! — Сопротивления будто только заражали ведущего, он сжал хиленькое запястье настолько, что сожми он ещё чуть-чуть сильнее, он бы просто перекрыл вены.       Вот теперь стало по-настоящему страшно. Если это не простая шутка, чтобы напугать, то девушке не светит ничего хорошего. А тем временем, былое место все отдалялось, и скрывалось в темноте. Все поглощала темнота, словно была живой, и крайне голодной. Вокруг стало совсем темно, хотя звёзды на небе никуда не девались. Холодный ветер в лицо пробирал до костей, мешал вдохнуть, и приходилось идти дальше, идти за Кратким, вырываться она могла, но сразу было понятно, что это не поможет. На миг промелькнула сумасшедшая мысль: куда бы они не пришли, там будет немного лучше, чем есть сейчас. — Краткий, куда мы идём, и.. и заче-ем? — Спросила Лампчка, заикаясь, и дрожащими пальцами попыталась мягко ослабить хватку. — Узнаешь, — Ответил он напряжённо, и только сильнее сжал запястье девочки, от чего тонкая рука судорожно задергалась. — Больно.. Отпусти меня, отпусти, пожалуйста!       В ответ была только тишина, и закончилось все довольно ожидаемо для ситуации, но неожиданно для маленькой девочки. В нависшей темноте она не видела ничего, как будто ослепла, она не видела даже своих рук, и когда почувствовала спиной удар, и руки на своей шее, то ничего не могла понять. Осознание пришло только когда стало будто немного трудно дышать, но она не задыхалась. В носу щипало, а увидеть ничего вокруг все ещё не представлялось возможным. Она старалась дышать глубже, а иначе и не получалось. Происходящее напоминало страшный сон, нежели реальность, то, как Лампчка представляла себе превращение в предмет в самых бредовых мыслях. Венка на шее дико пульсировала. Смешалось все: боль, страх, нехватка воздуха, непонимание, все лепило из себя силуэт взрослого, высокого мужчины в оффициальном костюме, с зачесанными на бок волосами, и спокойным взглядом. — Ты все ещё его так любишь, да? Почему же.. Почему ты такая глупая. Глупый цветок, — Голос размывался в писке, половины слов было еле разобрать, — Об тебя все вытирают ноги, идиотка. Кого простишь следующим?       Прежде, чем Лампчка потеряла связь с реальностью, ее губ коснулись другие, сухие губы.