Ромашка

Вы видели когда-нибудь гниющие Ромашки? Загляните в глаза несчастных людей.

***

      Она вновь исключена, она вновь пустой предмет. Сознание опять заточено в коробку, где томилось.       Надо опять выбираться, неправильно висеть в пустоте, но.. зачем? Зачем покидать пустоту, где нет ни мыслей, ни чувств, ни воспоминаний. Нет ни единой эмоции. А что будет ждать ее снаружи? Боль, раскаяние за убийства, что-то большее. Ничего кроме быть не может. Там больше нет Кнайфа, нет ее друзей, они все мертвы. Конечно, Краткий воскресит их для продолжения шоу, но ей самой врятли доведётся увидеть их ещё разок. И что она скажет, убив их всех собственными руками? Там есть только Краткий теперь. Он ждёт ее.       Хотелось уже не выбираться наружу, а как можно дольше оставаться в этой прострации. Не думать, не помнить и не чувствовать.       Должно быть вот, почему исключенные не хотят вновь становиться людьми. Это место идеально для человека, чей мир потерял краски и развалился, как карточный домик. Лучший способ остановить кровь из ран и не чувствовать их - это находиться здесь.       Можно было даже сказать, что Лампчка была.. счастлива, находясь там. Была бы, если могла думать и чувствовать хоть что-то. Как эмбрион в утробе матери, что совершенно точно была намерена его убить, пока тот ещё не мог быть живым.       Смерть наступила, как и в прошлый раз: сильный поток ветра невидимой рукой тащил девушку наверх. Падение на пол, тихий свет..       Все та же, но уже другая комната без окон, со скудной мебелью и старыми бледными обоями.       Лампчка молчала, сидя на коленях на полу и упёршись руками в темный паркет. Взгляд, склоненной на грудь головки, был направлен туда же. Стоял простой вопрос - зачем на этот раз она понадобилась в этой комнате?       Ведущий, чьи только ноги видела Лампа, тоже молчал, стоя напротив. Он любовался картиной, после чего присел на одно колено, игриво наклонив голову на бок.       Девушка не видела его лица, что не нравилось ведущему и он, кажется силой одной мысли, заставил ее поднять голову, словно взяв бестелесной рукой за подбородок.       Ее глаза, полные тихой ненависти загнанного в угол зверька, бесстрастно глядели на Краткого. Его это не смутило, даже наоборот. Он просиял противным светом, уловив в этом взгляде страх. — Чего молчишь, милая? Или у тебя отнимается голос?       Несомненно, он игрался с ней. Ему было необходимо вести диалог хоть с кем-то, так что выбор пал на обжекта, который всегда рядом. — Верни меня назад, пожалуйста, — сказала она тихо, не прерывая зрительного контакта. — Правда? Что ты ещё хочешь? — Встретиться с Кнайфом, — на исполнение этого желания Лампчка не надеялась, даже не верила, что собеседник отреагирует на это. — Зачем тебе это? — прошло несколько секунд, прежде чем Лампа ответила. — Люблю.. — говорить так в открытую было опасно, напоминало осознанный шаг в горящий дом, но ведь Краткий и сам знал правду, так что что в этом всем плохого? — А он тебя? — тот будто ждал возможности задать этот вопрос. Нотки в голосе поменялись, стали напряжёнными, как металлический лязг, — ты ведь.. и не сильно ему нужна, я так понял. Не думаю, что когда-то ему было до тебя дело, вспомни.       Это была наглость, которой Лампчка не ожидала. Она была готова услышать что угодно, любую злую правду, которая раскрыла бы ей тайну присутствия ее в шкуре жертвы слежки и моральных издевательств. Все что угодно, пусть это даже навсегда свело ее с ума, но не эти гадкие слова! — Что? — тонкому нежному голоску было непривычно звучать гневно и негодующе, — откуда тебе знать, что происходит между нами, ты только готов встревать, когда это не нужно, когда никто не просил!       Под конец она стукнула кулачком об пол. Ее ярость разбилась об спокойное выражение Краткого, который смотрел на нее невозмутимо и даже улыбался. Это лицо стало уже так сильно бесить девушку, что она, сжав зубы, замахнулась тонкой рукой и ударила его в нос. Мужчина легко пошатнулся и упал на бок, как фигурка из тонкого пластика. Лицо не изменилось, словно было простой маской. Даже глаза не закрылись. Ведущий в миг удара окаменел..       Раскрыв глаза от удивления и ужаса, Лампа коснулась того рукой и мигом отдернула, ожидая чего угодно. Отдачи не последовало. Абсолютно холодная, неживая кожа. — Отличный удар. Вот так ты убивала своих друзей, не так ли?       Лампчка не успела обернуться, как почувствовала, что ее грубо тянут за волосы (те собирались в пучок на затылке, но тянули не за него). Она вскрикнула, хватаясь за свои волосы, в надежде успокоить внезапную боль. Краткий поднял ее в миг обмякшее тело на ноги, вырвав несколько прядей, не выдержавших тяжести веса. Он не церемонился, откинул Лампу от себя. — Не стоило, не стоило.. — действия никак не совмещались с его тоном. Таким читают нотации - строго, но спокойно - но никак не избивают.       Девушка отлетела под стол, сильно ударившись локтем. Как было стыдно теперь. За свою ягрессию, за любые эмоции, зачем нужно было его провоцировать? Над ней возвышался И Краткий, в своем темно-малиновом пиджаке. Смотрел сверху вниз на нее, когда она была беспомощна. Руки точно не были приспособлены к драке, да и поражение будет неизбежно. Бежать некуда, в комнате не было ни окон, ни даже двери. Сейчас могло случиться все, что угодно.       Мужчина сделал шаг к ней, и Лампа, вздрогнув, отползла в угол комнаты, так она хотябы была защищена столом. — Суше-боже.. Прости, прости, прости меня! Я так больше не буду, правда!..       Она не отводила взгляда от мучителя, следя за каждым его движением. Вопреки всем ожиданиям девушки, стол, бывший до этого над ней, как спасительная крыша, исчез, испарился, открыв Стеклянную для Ведущего. Та была оперта спиной о ножку этого стола, так что заметила его пропажу сразу. Сейчас это не волновало, главное было спастись. Прижавшись спиной к стене, она быстро отползала в сторону, в другой угол. Краткий подходил не спеша. Он и так знал, что деваться его милой жертве некуда, комната ведь была совсем маленькой. — Пожалуйста, не трогай! — пищала она, когда сильная мужская рука схватила ее за запястья и приподняла. Ее просьб Ведущий не слышал. Подняв за руки повыше, но так, чтобы ноги все ещё волочились по полу, точным и четким ударом, пнул ее в живот носком стопы.. Лампчка закричала, согнувшись, насколько позволяло подвешенное состояние. По телу раскатом прошлась томная боль. Она больше не старалась показывать себя, просто боялась, смертельно боялась любого движения в ее сторону, намекавшего на то, что будет ещё один удар. Краткий не отпускал ее рук, только прижав их к стене. — Знаешь.. какая же ты глупая, — глаза Лампчки были закрыты, и она не видела, как мужчина приблизился к ее лицу и поцеловал в губы. Его, холодные, сухие впились в ее, нежные и нецелованные. Сердце сжалось ещё сильнее. Боль ещё не утихла, только сделавшись сильнее от нового страха.       Руки нервно дернулись с выбросом адреналина, когда прохладная ладонь задрала лёгкую майку и коснулась ребер. Осторожно, играючи, легла на грудь под одеждой. — Ч-что ты делаешь? — Т-сс.. помолчи пока что, иначе придется лишить тебя голоса. Ты ведь не хочешь этого?       Лампа мысленно вспоминала молитвы, придуманные ей самой когда-то давно, но конечно же, они не могли помочь. Сухая ладонь беспардонно лапала ее молодое тело, от чего на спине вставали мурашки. Сейчас только стартовая точка, что будет дальше, всю жизнь было тем самым темным лесом, к которому боишься даже подойти. А сейчас она ступила в него. Несознательно, но от этого не было менее страшно.       Взяв внегласное обещание не вырываться, мужчина отпустил худые запястья. Его намерения готовы исполниться сейчас, хочет ли этого девушка или нет. Не имеет значения. Приподнял Лампчку на руки, усадил ее таким образом, что та была к нему лицом, а сам он держал ее под бедрами. Их глаза оказались на одном уровне.       Краткий отошёл назад и сел на кровать, бывшую тут всегда, но не привлекавшую внимания. Только сейчас Лампа ощутила под собой что-то твердое. В горле застыл ком от промежуточного осознания. Под угрозой лишить голоса она боялась издать хотябы звук. Касания кожи оставались невидимыми ожогами в интимных местах. — Нет, пожалуйста.. — думала про себя девушка, глядя, как медленными движениями, Краткий избавляется от ее вязанной маечки.. юбки, а после и того, что могло остаться на ней. В голове кружилась неуместная мысль: деваться уже было некуда... Да и зачем? Ради чего и кого? Было убито все, что она так любила, а чем была она сама? Сама она состояла из своих светлых эмоций, которых сейчас не осталось. Сама она была больше ничем. Пустой и оголенной через человеком, желающим ее тела. Она могла сопротивляться пока было ради чего. Сама она не стоила таких усилий. Значит можно отдаться[?]. Нет, нельзя, никак нельзя! — Мх..~ — Лампа не смогла сдержать стон от отвратительного удовольствия, когда почувствовала внутри себя пальцы, осторожно растягивавшие ее изнутри.       Первое в ее жизни грешное наслаждение. Холод пальцев касался крохотного клитора, заставляя его напрягаться. — Краткий, — голос дрогнул, — может быть это все не нужно? А-ах!..       Ведущий, в ответ, сделал резкий рывок внутрь. Два мужских пальца казались такими большими, твёрдыми.. как будто рвали плоть изнутри, вызывая потоки мерзкого, совсем нового ощущения. Это было возбуждение. Неправильное от того, что она, молодая, совершенно голая, стараясь прикрываться ладонями, сидела на коленях Его. 23х летнего мужчины, так ужасно с ней обошедшегося. — Я ведь просил тебя молчать, — вкрадчивое шипение возле самого уха и Лампа зареклась сказать ещё хоть что-то.       Было больно, было гадко, было такое ощущение, что внизу ее режут столовым ножом, но это было не так. Внутри был большой пульсирующий орган. Краткому было абсолютно плевать, что думает и чувствует его жертва - это было видно в глазах и понятно в его молчании.       Под конец он оделся и исчез, оставив девушку одну. Она чувствовала себя, как будто потеряла сознание. Не сразу поняла, что ведущий ушел. Как же было больно. Больно во всех смыслах. Еле сводя затёкшие ноги, отползла в сторону. Сквозь дымку в глазах, разглядела под собой небольшое пятно крови. Животное.. Лампчка уже не могла плакать, как ей ни хотелось, не могла закричать от боли потому что голос предательски сорвался от вскриков и стонов. Теперь ее тонкий рвущийся голос не мог выплеснуть пережитое наружу и дать ей самой облегчение. Теперь она была совершенно одна. Всего лишь тело, не имеющее тех мягких и светлых качеств, когда исчезли все, кому это было бы нужно. Абсолютно пустая.       Теперь понятно, почему Краткий так поступил с ней, как бы ни было ужасно для себя его оправдывать. А что ещё можно сделать с телом, лишенным абсолютно всего? Ромашка была сорвана, смята и брошена. Без лепестков, листьев, без былой красоты и жизни. Теперь спасение только в земле. Сгнить и исчезнуть навсегда.       Уставившись в серый тусклый потолок, Ромашке не оставалось ничего другого, как думать и обдумывать. Вот бы это был бредовый сон. Нужно теперь поднапрячься, постараться всем телом и сгнить. Только встать.. ноги пронзила боль от напряжения, но она дойдет до своей цели! Доползет! От нее нет смысла и так, пусть она лишится и тела. Может, хотябы Бог полюбит ее, ведь она не сделала ничего плохого! Она просто сначала любила одного, находя жизнь в нем, потом любила других, но так и не смогла искать жизни в себе. Ее любил только взрослый мужчина с жуткими намерениями.. — Пожалуйста, Боже.. прими меня к себе, прости за грехи мои, я каюсь, Боже! Не отвергни!       Хриплые возгласы таяли в воздухе, не долетая до слуха. Дрожащие пальцы открыли коробку и нащупали рукоять. — От тела моего нет смысла, если нет внутри ничего! Так позволь испариться на совсем, Господе! Пускай убивавшие мою жизнь и смотревшие, как легко ломается моя Душа, больше меня не узнают!       Руки идивительно твердо сжали длинный кусок дерева. — Да будет так!       Короткий удар вонзил нож в живот, разрезав кожу. Это было не так больно. Изо рта вырвался хриплый крик. Руки выронили окровавленный нож на пол. Тело упало следом. Брызги алой крови раскрасили пол и стену. Кровь лилась так быстро.. ей можно было умыть свое лицо.. Ромашка закашлялась, выплевывая наружу такую же красную жидкость. Это конец, больше ничего не нужно. Теперь всегда будет тишина.       Глаза закрылись навсегда. Ничего теперь уже не держит. — Здравствуй.       Ч-что?.. глаза распахнулись, впустив тусклый свет. — Дорогая моя, кажется, что ты забыла..— Краткий лукаво улыбался, нависая над девушкой. Боль в животе исчезла. Нет, совсем исчезла! — кажется, ты забыла, кто здесь бог.