Карточный домик

В уютной полутьме гостиной тихо, только дрова потрескивают в камине, и периодически страницы книги мягко шелестят. Путешественник редко может позволить себе такие ленивые вечера на диване. Чаще всего он до самого заката носится с поручениями и исследованием карты, зарабатывая мору, а потом, еле передвигая ноги от усталости, доходит до спальни и ложится спать, не удосуживаясь даже поужинать. Паймон ругает его за то, что он излишне себя выматывает, хотя она же обычно и соглашается без раздумий на все глупые и низкооплачиваемые задания, даже не спрашивая мнения Путешественника. Ну, он уже привык. А сегодня ему в какой-то степени повезло — Итэр встретил прогуливающегося по торговым улочкам Сумеру Странника, который великодушно предложил свою помощь в выполнении поручений. Путешественник соврёт, если скажет, что больше не подозревает бывшего Предвестника в каких-либо злых умыслах, но подобное происходило уже несколько раз — они волей судьбы встречались, Странник навязывался с ним на прогулку по местам скоплений монстров и пустынников, они привычно обменивались колкостями, а потом быстро расходились, не зная и не гадая, встретятся ли вновь. Итэр без понятия, какие мотивы преследует бывший враг, каждый раз предлагая свою помощь, но по крайней мере, он, наверное, может быть благодарен ему за появившееся сегодня свободное время. Поэтому когда они вдвоём расправились со всеми поручениями, Путешественник решил пригласить его к себе в Чайник, хоть он всё ещё не до конца уверен в правильности этой затеи. В любом случае, у Итэра остались силы даже для готовки и поддержания относительно мирной беседы за трапезой. Правда, учитывая острого на язык Странника и взрывной характер Паймон, спокойной посиделкой за столом это было трудно назвать. Сейчас его компаньон уже спит на втором этаже, а парни остались ещё немного посидеть перед отходом ко сну. Напрягает только то, что они молчат уже битый час, рассевшись по разные концы длинного дивана. Сначала Итэр обрадовался тому, что может в долгожданной тишине почитать книжку, взятую из его личной библиотеки, однако сейчас чужое присутствие, по-странному незаметное и от того раздражающее, заставляет оторвать взгляд от строк и повернуть голову вправо. Иногда Путешественник забывает, что Странник — кукла, которая может до жути неподвижно сидеть неизвестное количество времени и отрешённо пялиться в пустоту. «Хоть сморозил бы очередную глупость, что ли», — думает Итэр, разглядывая будто уснувшего с открытыми глазами Странника. Может быть, ему скучно? Путешественник не знает, как развлекать гостей его обители — обычно те сами что-нибудь предлагают. С тяжким вздохом отложив книгу на низкий столик, стоящий рядом с диваном, он всё-таки спрашивает: — Чем хочешь заняться? Темноволосый юноша, которого словно вырвали из глубоких размышлений, зашевелился и заинтересованно посмотрел на Путешественника, ухмыльнувшись в своей привычной манере. От былой отчуждённости не осталось и следа. — Ты так спрашиваешь, как будто готов исполнить любое моё желание. Итэр равнодушно пожал плечами, мол, кто знает. — Значит, мне надо хорошенько подумать. Посмотрим, как далеко ты сможешь зайти, чтобы мне угодить, — Странник ехидно улыбнулся, насмешливо наблюдая за нахмурившимся и заметно напрягшимся Итэром. Конечно, последний ожидал, что без издёвок не обойдётся, и вообще он уже жалеет, что первый заговорил и спросил об этом. Адекватных развлечений в его обители мало, а всё, что приходит на ум — это импровизированная чайная церемония на открытом воздухе или небольшая экскурсия по обители. Да и эти варианты особо не веселят. — Шучу, — легко бросает Странник, вдоволь насладившись чужим замешательством. — У тебя очень занятное выражение лица, когда ты начинаешь чувствовать неладное. Но я не буду заставлять тебя страдать ради моего удовольствия. — Спасибо, наверное?.. — неуверенно отвечает Путешественник, всё ещё поражаясь тому, какие странные изречения тот порой говорит ради потехи и насмешки. И что он вообще мог такого придумать, чтобы заставить Итэра «страдать» ради своего удовольствия? Не то, чтобы он горит желанием знать это, но… — Что это? — внезапно раздаётся вопрос, и Странник кивает на колоду карт, лежащую на столике. — Карты. Темноволосый раздраженно закатывает глаза и цокает языком. — А я-то еще не понял, гений. — Священный призыв семерых, — уже нормально поясняет Итэр, усмехаясь такой язвительности. — Ясно. Я видел, как какие-то дураки на базаре играли в это с утра до ночи, словно безумцы. Не знал, что Первый мудрец Буер тоже увлекается карточными играми, — снисходительно говорит Странник, издевательски растягивая гласные, когда упоминает титул Итэра. Почему-то возникает острое желание оправдаться, но по итогу он лишь хмыкает и пожимает плечами. — Думай, что хочешь. На самом деле, увлечением это нельзя назвать. Скорее, приятное времяпровождение с друзьями. Да и часто, подолгу играть в «Призыв» надоедает. Итэр, кажется, так вообще забросил это дело ещё месяц назад, когда Сайно подарил ему новенькую колоду. Блондин тогда поразглядывал красивые рубашки с сумерским оформлением да бросил пылиться карты на столик. — Сыграем? — предлагает Странник, усаживаясь на ковёр, и берет в руки колоду, начиная с живым интересом разглядывать её содержимое. Путешественник тоже перебирается с дивана на пол и садится напротив парня, скептически изогнув бровь. — Насколько я понял, ты ещё ни разу не играл. В принципе, идея таким образом провести остаток вечера неплоха, но вот перспектива обучать новичка заставляет лениво поморщиться. Как доходчиво объяснить правила, которые и сам понимаешь, скорее, на интуитивном уровне? Итэр сейчас мастерски обыгрывает каждого встречного только благодаря практике и большой насмотренности. Все эти тонкости и запоминание секретных механик не для него — голова Путешественника забита совершенно иными вещами. Тем не менее, в пух и прах разгромить ещё ничего не смыслящего в этой игре Странника… это уже звучит заманчиво. Никакого азарта, чисто ощущение превосходства над противником. Итэр даже представить не может выражение лица брюнета после десятого проигрыша подряд — наверное, это стоит увидеть. — Верно, для меня это впервые. Научите меня, мастер, — с дразнящими нотками в голосе произносит он и игриво подмигивает, протягивая колоду. — Я способный ученик. Блондин глупо зависает на пару секунд, засматриваясь на яркие отблески пламени камина в озорном прищуре тёмно-синих глаз, и случайно задевает холодные, фарфоровые пальцы, когда забирает протянутые карты. Рука предательски дрогнула от этого мимолетного, почти жалящего электричеством прикосновения, и Итэр очень надеется, что это было незаметно. А ещё он искренне не понимает, почему обычные слова и действия обретают некую двусмысленность, когда они исходят от Странника. Виной всему особая манера речи? Или мимика? Чёрт его знает. — Не сомневаюсь, — вздыхает Путешественник, прогоняя странные мысли. Следующие минут десять он достаточно поверхностно объяснял правила игры, быстро рассказывая об особенностях карт и элементальных дайсов, высыпанных из маленькой шкатулки, так же взятой со столика. Странник сосредоточенно слушал, на удивление, даже ни разу не прервав его. — Посредственно, — скучающе изрекает он, когда Итэр завершает свои объяснения. — Не понимаю, почему люди так одержимы этой игрой. — Азарт, полагаю. Путешественник собрал свою проверенную временем колоду, затем дождавшись, когда Странник сделает то же самое. Они решили не вводить в игру возможность менять карты действий и перебрасывать кости, чтобы не затягивать с партиями. Вытянув из двух стопок по пять рандомных карт, Итэр разложил их себе и противнику рубашками вверх. Парни сделали первый бросок элементальных дайсов, и блондин уже прикинул в уме незамысловатую тактику, учитывая попавшиеся ему карты действий и выпавшие кости. Без сомнений, это будет лёгкая победа. — Прежде чем мы начнём… — Странник поднимает не предвещающий ничего хорошего взгляд на Путешественника, — условимся на цене проигрыша. Иначе будет скучно — я вижу, что эта игра тебе уже порядком надоела. Итэр удивлённо моргает и потом усмехается, покачнув головой. — Ты слишком самоуверен для новичка. Хорошо, на что играем? На желание? Вмиг повеселевший блондин, очевидно, не собирался всерьёз воспринимать своего неопытного соперника, однако хитрая, лукавая улыбка на лице напротив заставила невольно напрячься. Странник молчит, специально тянет с ответом, забавляясь настороженностью в золотых глазах. — На раздевание. Итэр фыркает насмешливо, стараясь скрыть возникшее смущение после такого… пикантного предложения. Этот парень не перестаёт его поражать. Да, соглашаться на такое не стоит, особенно с ним, но и пойти на попятную он также не может, потому что, опять же, всё дело в нём. Путешественник, сам до конца не понимая почему, именно ему не хочет показывать ни грамма неуверенности, страха и внутренних колебаний — порой кажется, что словно вечно испытующий, пугающе неотрывный взгляд и так видит больше, чем дозволено. Возможно, всё ещё сказываются негативные воспоминания о вражде со Сказителем, из-за которых на уровне инстинктов малейшее проявление слабости перед ним представляется попросту опасным. А может быть, роль играет нежелание упасть в грязь лицом перед таким же упёртым, не любящим уступать гордецом, как и он сам. Впрочем, Итэру нечего опасаться — Страннику не выйти из этой игры победителем. — Не боишься, что после нескольких партий останешься без одежды? Я поддаваться не буду. — Мне ли стоит бояться? — с вызовом спрашивает Странник, затем кивая на карты в руках блондина. — Ходи. *** Первые несколько раундов пролетели незаметно — брюнет, что и было ожидаемо, проигрывал раз за разом. В стороне уже стояла его обувь и лежали перчатки, гетры и белое одеяние с синей накидкой. На нем остались только полупрозрачное боди да шорты — ещё два захода и Странник окажется полностью обнажён по своей же вине. Однако его это, кажется, совсем не волнует. Он лишь спокойно снова пробегается взглядом по своим картам и себе под нос произносит: — Понятно. Итэр смотрит на него вопросительно и честно старается не опускать глаза ниже — облегающая майка просвечивает больше, чем необходимо. На самом деле, он был бы не прочь закончить уже сейчас, — своё превосходство в этой игре он уже продемонстрировал, — но ему всё ещё хочется по-детски злорадно объявить о своей сокрушительной победе в самом конце. — Ты говорил, что я могу менять свою колоду вне игры, — уточняет Странник, складывает все свои карты и берет запасные. — Да. Меняй, если тебе это поможет. Итэр самодовольно ухмыляется, совсем не ожидая, что буквально через пять минут Странник одарит его такой же самодовольной улыбкой, сверкнувшей белоснежными клычками. — Что такое? Непобедимый Путешественник всё-таки поддаётся своему ученику? — подтрунивает темноволосый юноша, наблюдая за стягивающим с себя шарф Итэром. Признаться честно, тот немного сбит с толку. Мало того, что он никак не рассчитывал на возможный проигрыш, тем более новичку, так ещё и в принципе поражений в «Священном призыве» у него не было уже очень давно. Возможно, именно поэтому интерес к этой игре так быстро угас. — Не зазнавайся. И хотелось бы сказать всеми излюбленное «новичкам везёт», но это определённо не было обычным везением. Странник буквально за несколько партий продумал свою тактику от и до, будто для него это подобно решению простейшего арифметического примера или разгадыванию одной из пустяковых головоломок Мондштадта. Видимо, это и есть интеллект куклы, некогда созданной для правления целым государством. И вот, раунд за раундом следует серия эффектных и неоспоримых побед Странника, сопровождаемая напряженным молчанием Итэра и издевательскими смешками его соперника. Блондин заметно колеблется, когда очередь доходит до штанов, его глаза сверкнули огнём внутреннего волнения, а в мыслях так и бьётся вопрос: «Зачем я вообще на это согласился?» Да уж, настолько фатально проигрывать в его планы определённо не входило. Былая самоуверенность вместе с трудно сохраняемым холодным рассудком покачнулись, грозясь вот-вот рассыпаться, словно карточный домик. — Чего ты стесняешься? Тут только мы вдвоём, — подначивает Странник, в ожидании подперев щеку рукой, а Итэр словно кожей ощущает на себе острый, бесстыдный взгляд, медленно скользящий по его оголенному торсу. — Или ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться? Путешественник возмущённо распахивает янтарные глаза, чуть не поперхнувшись воздухом от такой наглости. И злится — скорее, на себя, за то, что жмётся позорно, будто какая-то юная девица перед объектом воздыхания. Действительно, к чему эта робость? К тому же, они оба мужчины. — Ещё что придумаешь? — недовольно бурчит он, сняв с себя штаны и повесив их на подлокотник дивана. И садится нарочито вальяжно, опёршись на заведённые назад руки и всем своим расслабленным видом демонстрируя, что, вообще-то, ничуть не смущён тем, что остался в одном нижнем белье. Хотя обманывает он этим напускным спокойствием только себя. По коже неприятно бегают мурашки от чужого цепкого взора, а инстинктивное желание спрятаться от него, согнуться в три погибели и прижать согнутые колени к груди с каждой секундой становится лишь сильнее. И Путешественник молчит, бездействует, позволяя рассматривать розоватые шрамы и полученные в сегодняшних сражениях ссадины, взглядом пересчитывать выступающие рёбра, а затем уставиться на изгиб тонкой талии с мягко очерченными линиями пресса, на стройные бёдра и острые коленки. Как-то всё это неправильно, думается ему. То, что он вообще согласился на эту игру с раздеванием, самонадеянно полагая, что выйдет сухим из воды. То, что он сидит почти полностью обнаженный перед бывшим врагом и отчего-то не может ни слова из себя выдавить, ни шелохнуться. И то, что он всё ещё глупо надеется отыграться и отстоять свои честь и пошатнувшееся достоинство, хотя по-хорошему стоит закончить уже сейчас и спокойно разойтись по комнатам — вероятно, азарт всё-таки настиг и Путешественника, так не вовремя. В общем, всё это кажется странным и неправильным, но не менее… интригующим? — Забавно, — хмыкает Странник, прерывая вязкое молчание, повисшее между ними. — Обычно я не могу понять, что происходит в твоей голове, но сейчас у тебя всё на лице написано. Итэр хмурится, пытаясь скрыть промелькнувшую на долю секунды панику в глазах. Такое ощущение, будто его этой фразой раздели окончательно, обнажив перед проницательным взглядом весь ворох мыслей, чувств и эмоций — этого он и боялся. — Продолжим? — беззаботно предлагает брюнет после непродолжительной паузы и намеренно игнорирует явно смутившегося и замешкавшегося Путешественника, переводя своё внимание на веер карт в руках. — И что же такого забавного ты увидел на моём лице? — не выдерживая этой недосказанности, выпаливает он. Итэр сам себя не понимает, так с чего бы Страннику вдруг это удалось? Последний расплывается в снисходительной улыбке и небрежно кидает карты на пол. Он так же опирается на заведённые назад руки, отзеркаливая позу Путешественника. Отличие их в том, что Странник действительно выглядит расслабленным, Итэр же, напротив, напряжён, словно натянутая струна. — Очевидно, тебе интересно, что я могу сделать с тобой, пока ты находишься в таком уязвимом положении. Какое-то нездоровое любопытство, не находишь? Блондин кривится возмущённо и к своему стыду чувствует, как щёки заливаются горящим румянцем. Что за бред? — Вздор. Не проецируй свои желания на меня, — парирует Итэр и хмурится ещё сильнее, когда Странник внезапно разразился звонким хохотом, заставляющим запрокинуть голову к потолку и схватиться рукой за живот. Переливистое звучание голоса нещадно резало мирную тишину полумрака гостиной, раздражая барабанные перепонки и скручивая внутренности необъяснимым волнением. Путешественник невольно ощутил себя нелепым ребёнком, сгоряча ляпнувшим какую-то глупость, над которой взрослые ещё долго будут хихикать, припоминая это при каждом удобном случае. «О Архонты, если Паймон сейчас проснётся из-за шума и застанет нас в таком виде…» — уже начал было переживать он, однако безудержный, громкий смех оборвался так же резко, как и начался. Прищурив искрящиеся озорством синие глаза, Странник слегка склонил голову в бок, словно кот, заприметивший какую-то занятную вещицу, и пытливо посмотрел на Итэра. — Ты полагаешь, что я так бесстыдно возжелал всеми обожаемого Путешественника? Такая нескромная формулировка вопроса совсем выбила из колеи и так достаточно раздражённого издёвками парня. Их разговор определённо зашёл не в то русло, и это абсолютно точно ему не нравится, от чего появилось трудно контролируемое желание увильнуть от ответа и с позором сбежать куда подальше, — и от этого заносчивого парня, красующегося своей ехидной, вызывающей физиономией, и от собственного нервозного трепета, надоедливо зудящего где-то за грудной клеткой, — что он и делает. — Чёрт с тобой, закончим на этом. Я пойду спать, — хмуро бросает светловолосый, поднимаясь с ковра и не осмеливаясь снова взглянуть на Странника. Вот и поиграли в карты. Впрочем, это изначально было не самой удачной затеей. Схватив в охапку свою одежду, он уже собирался развернуться и уйти, как вдруг его бесцеремонно схватили за руку и резким движением утянули вниз. От неожиданности Итэр прошипел ругательство то ли на тейватском языке, то ли на своём родном, и выругнулся ещё раз, когда с грохотом приземлился на пол, от чего полученные после многочисленных падений в боях синяки на коленках напомнили о себе неприятной болью. Одежда свалилась с рук на пол, образовав кучу тряпья, которое обязательно помнётся через пять минут. Итэр вскинул разгневанный и ничего не понимающий взгляд на Странника, чуть не столкнувшись с ним носами. Их лица находятся непозволительно близко друг к другу, а блондин буквально сидит на чужих бёдрах — достаточно смущающее положение. Он уже набрал в легкие побольше воздуха, чтобы возмутиться происходящим, но его так и не начавшуюся гневную тираду заранее прерывают: — Неужели Путешественник так легко сдаётся? Значит, я могу засчитать это за добровольное признание поражения. Расскажешь кому — не поверят. Странник крепче сжимает тонкое запястье и до красноватых полос от пальцев стискивает чужую талию, притягивая ближе к себе парня, пытающегося вырваться из цепкой хватки. Итэр мог бы призвать меч, использовать силу элементов, да в конце концов просто приложить чуть больше усилий, чтобы отпихнуть от себя этого наглеца, но собственная растерянность вытесняет все адекватные и разумные мысли на задний план, уступая место волнению и слишком ярким ощущениям холодных пальцев на тёплой, чувствительной коже, тут же покрывшейся мурашками. — Что ты творишь? — на выдохе спрашивает светловолосый и ненадолго прекращает попытки вырваться, выжидая момента, когда Странник ослабит хватку. — Если ты считаешь, что я желаю завладеть твоим телом, то именно этим я и занимаюсь, — мурлычет он в самые губы Итэра, обдавая их прохладным дыханием, и перемещает руку с талии на спину, затем медленно, почти не касаясь проводит подушечками пальцев по позвонкам, от чего тот содрогнулся и непроизвольно выгнулся вперёд, прислоняясь грудью к гладкой, тонкой ткани чёрного боди. — Я не!.. — возмущается Путешественник, но не может договорить — в горле застревает с трудом сдержанный стон, когда рука Странника спускается ниже по копчику и скользит по ложбинке между ягодиц. Длинные пальцы надавливают на колечко мышц через нижнее белье, заставляя задрожать мелко и покраснеть ещё пуще прежнего. — Прекрати, нам не стоит этого делать. Брюнет издаёт весёлый смешок и, как ни странно, послушно убирает свою руку, немного отстраняясь и вперяя довольный взгляд в нижнюю часть тела Итэра. — Уверен? Как-то некрасиво будет с моей стороны оставить тебя в таком состоянии. Блондин стыдливо отвёл взгляд, когда сам осознал и почувствовал, в чём дело. И терзает самого себя в мыслях — он взрослый мужчина, жизнь которого исчисляется столетиями, а возбудился от парочки прикосновений. — Ты сам это начал, — сконфуженно ворчит он и не понимает, в какой момент его руки так удобно устроились на крепких плечах Странника. — У тебя давно никого не было? — внезапно спрашивает тот, из-за чего брови Итэра приподнялись в немом изумлении. Он ещё смеет задавать такие личные вопросы? — Меня такое не интересует, — качает головой Путешественник и совершенно не кривит душой. Ему действительно совсем не до плотских утех, поскольку исследование нового мира и поиски сестры отнимают все силы и вынуждают не думать ни о чем другом, кроме этого. И он прекрасно осознаёт, что многие, падкие на красивую внешность, были бы не прочь разделить с ним ложе, но нет — слишком долгая жизнь, наполненная всевозможными тревогами и заботами, сказывается на его желании. Вот только сейчас, вероятно, под влиянием будоражащего своей интимностью момента и игривого, внимательно изучающего взгляда что-то непоправимо накренилось в его голове. — Вот так совпадение, меня тоже такое не привлекает, — усмехается Странник и ловко опрокидывает его на спину, нависая сверху и вжимаясь в него своей эрекцией, которая очень противоречит сказанным словам. Наверное, они оба немного сошли с ума по вине друг друга. Итэр приглушённо чертыхнулся, когда под собой почувствовал несколько смятых карт — Сайно его убьёт в отместку своими дешёвыми анекдотами, если узнает об этом. Он пытается спасти и отодвинуть в сторону уцелевшие, однако Странник перехватывает его руки и кладёт на свои плечи, на что тот показательно закатывает глаза, но всё равно послушно обхватывает пальцами чужую шею и зарывается в тёмно-фиолетовые волосы, притягивая парня ближе к себе. Сам того не заметив, он как-то слишком быстро, с поразительной готовностью принял происходящее, будто всё к этому и шло изначально. Будто они оба только этого и ждали. Но Итэр никогда себе в этом не сможет признаться. — Не отвлекайся, — не терпящим возражений тоном произносит Странник и вовлекает в поцелуй, сразу проникая языком в горячий, влажный рот. Они не церемонятся друг с другом — поцелуй быстро перерастает в страстный, жадный и требовательный, до нехватки кислорода в лёгких от учащенного дыхания. Итэр не думал, что нуждается в этом, но, чёрт возьми, да — изголодавшийся по прикосновениям, он льнёт к сильному, идеальному по своему сложению телу, трётся пахом об чужой, дерзко кусает нижнюю губу Странника, затем посасывая её и позволяя делать с собой то же самое. Разум, кажется, совсем отключился — спутанные мысли туманит усиливающееся возбуждение, от которого низ живота мучительно сладко потягивает и мурашки так и бегают по разгорячённой коже, контрастирующей с холодными руками, которые то нежно оглаживают бока и живот, то грубовато сминают упругие бёдра и изящную талию. Странник невесомо задевает вставший сосок, легонько сжимает его и потирает меж пальцев. Лежащий под ним ёрзает от такой ласки, на что тот усмехается в поцелуй и другой рукой снимает уже намокшее от предэякулята нижнее бельё, отбрасывая его куда-то под столик. Оторвавшись от раскрасневшихся губ и разорвав повисшую между их языками тонкую ниточку слюны, он прикасается к налитой кровью головке, размазывает по ней выступившую смазку и большим пальцем трёт чувствительную уздечку, выбивая у Итэра этим незамысловатым действием сразу несколько судорожных вздохов. Он замечает, что тот сдерживает стоны, очевидно, боясь быть услышанным Паймон, но Странник уверен в том, что долго Итэр так не протянет. Обхватив член в плотное кольцо бледных пальцев, он плавно, размеренно водит кулаком вверх-вниз, оттягивая крайнюю плоть, и блондин несдержанно дёргает бёдрами навстречу, безмолвно прося ускориться. — Потерпи, — низким, вкрадчивым полушепотом говорит ему Странник и сам чувствует, что терпеть уже невыносимо — хочется поскорее довести Путешественника до предела и пика наслаждения, до всхлипов и крупной дрожи, и одновременно с каким-то дьявольским упоением он желает наблюдать за ломающейся выдержкой в помутневших янтарных глазах из-за нарочито медленных, тягучих движений, не позволяющих приблизиться к разрядке. Двумя пальцами свободной руки он проникает в приоткрытый рот и надавливает на шероховатый язык. Итэр понимает, что от него требуется, и обхватывает губами худые пальцы, посасывая их с причмокивающими звуками и обильно смачивая вязкой слюной. Он прикрывает глаза и мычит удовлетворенно, когда движения по члену становятся более рваными и резкими — Странник немного забылся от созерцания так пошло и развратно выглядящего сейчас Итэра. — А тебе нравится делать это, ха? — хрипло усмехается тот, вынимая мокрые пальцы из горячей полости рта и подставляя их к колечку мышц, сжавшегося от прикосновения. — Расслабься. — Сам попробуй расслабиться в моём положении, умник, — светловолосый всё ещё находит в себе силы огрызнуться на чужое требование и тут же ахает от неожиданности, когда чувствует внутри палец, достаточно аккуратно, но быстро введённый наполовину, и затем шипит от неприятных ощущений. — Придурок… — Говорю же — расслабься. Странник прислоняется губами к ещё не тронутой им шее, вдыхает сладковатый аромат тропических сумерских цветов и еле уловимый, пьянящий запах самого Итэра, оставляет влажный поцелуй на бешено пульсирующей венке и широко лижет от ложбинки над ключицей до острой линии челюсти, затем посасывая и прикусывая тонкую кожу. Это помогает блондину отвлечься и, наконец, расслабиться в ощущениях прохладного, скользкого языка на своей шее и непрекращающихся движений по возбужденной плоти. Странник тем временем медленно растягивает его, и когда вставляет второй палец, нащупывает внутри небольшое уплотнение на нежной стенке и слегка надавливает, от чего полуприкрытые золотые глаза мгновенно распахнулись, а сам Итэр протяжно простонал, прогнувшись в спине. И дальше уже самостоятельно старается насадиться на длинные пальцы, подмахивая бёдрами в такт всё ещё недостаточно быстрых для получения наивысшего удовольствия движений — он чувствует, что этого недостаточно и, одновременно с этим, просто слишком, слишком, слишком для него. Темноволосый раз за разом проезжается по чувствительной точке и хмурится, прикусив нижнюю губу — его откровенно ведёт от рваных стонов и судорожных всхлипов, от этого блаженного выражения красивого лица с надломленными вверх бровями и пунцовыми щеками. — Настолько приятно? — ухмыляется он, склоняясь ближе к Итэру и ощущая на своей коже его опаляющее, сбивчивое дыхание. Томный, потемневший взгляд ловит чужой поплывший, который так и норовится закатиться кверху от прошибающего всё тело наслаждения. Блондин кивает в ответ быстро-быстро, тянется за ещё одним мокрым поцелуем и просяще раздвигает подрагивающие ноги чуть шире. Странник хмыкает на такую отзывчивость, за которую, он уверен, Путешественнику позже будет стыдно, и снова напористо толкается языком в приоткрытый рот. И, боги, как же Итэру хорошо. Так, что пальцы на ногах подгибаются и снизу всё сводит и сжимается сладостной судорогой от ловких пальцев, разводящихся внутри на манер ножниц. Он чувствует, что уже близко, мычит в поцелуй и крепче, до тянущей боли в затылке стискивает фиолетовые волосы в кулак. Странник понимает намёк и ускоряет движения, доводя парня до оргазма. Итэр напрягается всем телом, зажмуривается до звёздочек перед глазами и крупно вздрагивает, всхлипнув в поцелуй. До одури тягуче-приятная, доводящая до исступления истома прокатилась от нижней части живота до самых кончиков пальцев, заставляя запрокинуть голову назад и шумно, хрипло выдыхать короткие стоны. Странник постепенно, не торопясь останавливается, с довольной ухмылкой наблюдая за расслабленно разлёгшимся на ковре блондином и с неприкрытым восхищением во взгляде рассматривая мягкое трепетание густых светлых ресниц, растрепавшуюся, пшеничного цвета косу и бархатистую, оранжево-персиковую в освещении камина кожу с бледноватыми рубцами и шрамами — они ничуть её не портят. Итэр, словно самая яркая и самая далёкая звезда на ночном небе, поистине прекрасен — было бы глупо не признать это ещё с их первой встречи. — А ты?.. — вдруг прерывает умиротворенную тишину тот, с трудом разлепляя вмиг потяжелевшие веки и немного смущённо взглянув на Странника. Как-никак сложно игнорировать чужую эрекцию, всё ещё упирающуюся в зад. — Как мило с твоей стороны беспокоиться обо мне, — с усмешкой отзывается брюнет, который в это время завороженно и бездумно водит подушечками пальцев по подтянутому животу, размазывая вязкие белёсые капли по нежной коже. Итэр цокает языком, себе под нос передразнивая слова Странника. — Ну, не хочешь — как хочешь, — буркнул он, приподнимаясь на локтях и уже планируя отправиться в душ, хоть и накатила такая лень, что вариант уснуть прямо здесь, на мягком ковре у согревающего огня камина, кажется крайне заманчивым. Однако темноволосый, легко и одновременно настойчиво надавив на его грудь, заставил снова улечься на лопатки. Странник приблизился вплотную к недоумевающему лицу, будто намереваясь вновь поцеловать. — Итэр, я хочу тебя так, как не хотел никого и никогда, — вкрадчиво произносит он без извечной насмешки в голосе. Итэр в который раз за сегодняшний вечер краснеет и неосознанно задерживает дыхание, словно этот притягательный, чарующий взгляд глаз цвета индиго вынуждает замереть и внимать всему, что скажет их обладатель. А Странник, насладившись тем, что снова вогнал его в краску, вернул на свои уста дерзкую ухмылку и дразняще продолжил. — Если тебе так хочется ублажить меня, то для начала купи смазку. Ты ведь не хочешь, чтобы тебе было больно? А до тех пор, моё удовольствие — наблюдать за твоим… Итэр поспешно прикрыл рот парня ладонью, прерывая все дальнейшие пошлости, которые тот определённо собирался сморозить. Уже сгорающий от смущения, он не выдержит ещё хоть одной такой фразы, произнесённой ради того, чтобы смутить его ещё больше. — Господи, звучит так, будто мне это надо, а не тебе… — сдавленно промямлил светловолосый, а Странник, по-доброму посмеиваясь, носом уткнулся в изгиб шеи Итэра. Последний лениво думает о том, что надо бы прибрать так варварски раскиданные по полу карты и игральные кости, но это уже потом.