Госпожа некромаг

Через несколько дней в перерыве Джулия сидела у камина в учительской, одна. Раньше в это время они вдвоем с Северусом пили здесь кофе, обсуждали прошедшие уроки и смеялись. В последние дни она сюда не ходила. И вот — пришла. Придет ли он? Послышались знакомые быстрые четкие шаги. Ха, ее не видно от двери. Подошел. Заметил ее. Застыл. Отступать поздно. Вздохнул, уселся в кресло рядом. Она взглянула на него. Вцепился в подлокотники, напряженно смотрит в камин. — Северус? Объясни, в чем дело. Ты мне нахамил и к тому же при студентах. Меня это очень задело. Она думала, он уже ничего не ей ответит, но после длинной паузы он все же заговорил: — Дело в том, Джулия, что я не домашний пушистик, и никогда и ни для кого им не буду. Тут Джулия, кажется, начала понимать. — Нет. Конечно, нет, — задумчиво сказала она. — Никакой ты не домашний пушистик, Северус Снейп. Он удивленно посмотрел на нее. — Ты просто старый злобный долбодятел, — закончила она. У Снейпа отвисла челюсть, но он быстро справился с собой. — Ну что ж, теперь, когда мы это, наконец, выяснили… — он поднялся, собираясь уйти. — Да-да, а я, как это, затычка, в каждой бочке. Теперь, когда мы это, наконец, выяснили и все друг про друга знаем, самое время нам выпить кофе, — Джулия тоже встала, красивая и статная, и, решительно оттеснив Снейпа обратно к креслу, прошла к столу с кофейником и чашками. Мягкие складки ее мантии цвета зари чрезвычайно выгодно подчеркивали линии ее тела. — Эээ, что?.. — переспросил он. — Кофе. Выпить. Нам с тобой. Ты же обычно пьешь кофе в это время дня, я не ошибаюсь? Без молока и без сахара. — Ээ… да. — Вот. Сегодня я даже тебе налью, по такому случаю. Но только чур — в следующий раз наливаешь ты, нам обоим. И запомни, я пью без молока и кладу себе две ложки сахара. Это важно, понял? Она вернулась к камину с двумя чашками и протянула одну ему. Он взял. — Благодарю, — он медленно опустился обратно в кресло и спрятался за обжигающей чашкой. — На доброе здоровье, дорогой долбодятел! — Джулия тоже села и с исключительным достоинством пригубила свой кофе. — Ну ладно, хватит уже меня обзывать. — О, могу перестать! А что ты мне за это дашь? — Что? — У тебя что-то со слухом сегодня? Серные пробки? Я не обзываю тебя долбодятлом, а ты мне что взамен? Ну например: я не обзываю тебя долбодятлом, а взамен ты мне не хамишь. А? как тебе такой уговор? — Ты ставишь мне условия, — он поставил чашку на маленький исцарапанный столик.— Зачем? Чего ты от меня хочешь? — Чтобы мы и дальше могли наслаждаться общением, — ответила Джулия. — Видишь ли, не знаю, как ты, а лично я привыкла и втянулась и вовсе не собираюсь отказываться от удовольствия регулярных бесед с тобой только потому, что тебе вдруг вздумалось доказать всему свету и мне в частности и без того очевидную вещь, а именно, что ты не домашний пушистик, а старый злобный долбодятел. Как будто никто раньше не догадывался! Снейп помолчал, переваривая этот ответ. Пару раз он набирал воздух и открывал рот, чтобы что-то сказать, но всякий раз передумывал. — Ладно, уела, — ухмыльнулся он, наконец, поблескивая глазами. — Но твои условия не равновесны. Обзывание — только один из видов хамства. Ты требуешь, чтобы я вообще не хамил тебе, а взамен обещаешь только лишь не обзывать меня одним обидным словом. — А, да, ты прав, это упущение! Ну что, можем перебрать все обидные слова, которыми я обещаю тебя не обзывать, если ты мне не будешь хамить. Могу не обзывать тебя также отвратительным хамом, заносчивым мудаком, самовлюбленным психопатом, подземельной змеюкой, больным на всю голову самодуром… — Все-все, сдаюсь! — Снейп выставил руки перед собой. — Не надо меня… ничем этим… — А хамить? Не будешь? А, погоди, мы не дали определение хамства! Хмм… — Джулия задумалась. — М-да. Эдак сейчас мы придем к тому, что тебе вообще нельзя будет при мне рот открыть. Нет, это нам не годится. Ладно. Давай-ка в твоей части уговора поменяем запрещающую формулировку на предписывающую. Что если я не буду тебя обзывать… всем перечисленным и другими обидными словами, а ты просто будешь со мной милым? — То есть все-таки пушистиком? — поднял бровь Северус. — Да ты похлеще меня зануда! — засмеялась Джулия и сильно пихнула его в плечо. — Мне, значит, и рот нельзя открыть, а тебе пихаться можно, да? — возмутился он, потирая пострадавшее место. — Предлагаю вопрос допустимых мер физического воздействия перенести на следующее слушание, — сказала Джулия. — Дата, время? — Снейп был очень серьезен. — Да теперь уж как пойдет! — Все, Северус, мне надоело, — продолжила Джулия со вздохом. — Ты о прощении не просил, хотя, если начистоту, мог бы. Но я тебя прощаю и, кажется, уже почти не злюсь. Давай обратно дружить. Мир? Она протянула ему ладонь. Он бережно ее пожал.