Госпожа некромаг

Этот год в Хогвартсе оказался богат на новые лица среди преподавателей. Профессор Вектор уехала навестить заболевших родителей, и директор нанял замещать ее Гордона Фелпса. Фелпс был молод, но уже известен научными работами в области нумерологии. Кроме того, он умел получать удовольствие от жизни и привык считать себя неотразимым. В первые же выходные он пригласил на прогулку по окрестностям Хогвартса единственную даму в школе, которую счел достойной (даже более чем) своего внимания — Джулию Оуэн. Узнав, что Джулия раньше не бывала в Хогвартсе, он решил непременно показать ей все свои любимые места в округе и всю дорогу говорил без умолку. Так она узнала, что он учился в Доме Рэйвенкло и с самого начала подавал большие надежды, которые блестяще оправдал. А также что он не женат, но это ненадолго. Джулия спросила его о Снейпе. — Конечно, я отлично знаю старину Снейпа. Мы учились на одном курсе. Он был, знаешь, из таких, странненьких задротов-ботаников, знал множество всяких заклинаний, но все какие-то недобрые. Ребята с Гриффиндора его здорово поколачивали. Была там компания из четверых парней, таких типично гриффиндорских любителей мускулами поиграть. Вот у них с ним настоящая вражда была. — Четверо нападали на одного? И никто не вступался?.. Начинаю понимать, почему бабушка так ругала эту школу! — Бывало такое, да, — Фелпс слегка смутился. — Вступались редко за него, это правда. Понимаешь, Снейп-то в школе особым успехом не пользовался. Он всегда был настоящий слизеринец — мелкий, невзрачный, вечно с какой-нибудь гадостью наготове. То проклятьем жахнет из-за угла, то творит что-нибудь невербальное, а никто и не понимает, что происходит. Как-то не располагал он к себе. В общем-то, он и сейчас такой, не находишь? — Не нахожу, — отрезала Джулия. Снейп тем временем перестал появляться в учительской. За едой Джулии тоже не удавалось перекинуться с ним словом, потому что он садился за стол подальше от нее и постоянно был занят разговорами с кем-то из преподавателей или с ожесточением гонял своих слизеринцев. Совместные семинары у них закончились. Зато Фелпса было в избытке — он стремился общаться и норовил сесть рядом за обедом и провожать ее по коридорам. Джулия перестала ходить в Большой зал. Наконец, спустя неделю безуспешных попыток, поздно вечером, когда префекты уже загоняли последних студентов в гостиные Домов, Джулии удалось перехватить зельедела на лестнице в подземелье. — Северус! Наконец-то! Давно тебя не видно. Что-то случилось? — В отличие от тебя, я веду занятия у семи курсов четырех Домов плюс деканские обязанности, и у меня нет времени на болтовню. Мимо по лестнице проскользнул припозднившийся старшекурсник, виновато зыркнув в сторону декана. Снейп нервно проводил его взглядом. — Вот оно что, — Джулия покивала. — А мне так ужасно не хватает тебя и наших бесед! — О, я думал, Фелпс тебя достаточно развлекает. — Кто? Фелпс?.. О да, не то слово. Он-то развлекает. И провожает, и наливает. В конце концов, кто-то же должен все это делать, как вы считаете, господин зельедел? — Джулия попыталась заглянуть ему в глаза, но он упорно смотрел на верхнюю площадку лестницы. — Я не считаю, госпожа некромаг. Еще не хватало считать кобелей, которые лезут на все, что двигается. — Что-то вы хамите, коллега, и не по делу. До того не по делу, что я подозреваю, вы ревнуете. Даже интересно, кого и к кому? Губы Северуса сжались в твердую линию. Он резко развернулся и торопливо зашагал вниз по лестнице. Джулия, постояв на месте несколько мгновений, решительно бросилась за ним по пустому коридору и догнала только уже у его двери. — Что вам угодно? — он по-прежнему упорно отводил взгляд. — Северус, ну хватит уже. Я устала. Давай поговорим? — тихо сказала Джулия. — Я занят, изложите ваши идеи в письменном виде. Когда у меня будет свободное время, я ознакомлюсь. Ну уж нет, такого обращения Джулия Оуэн еще никому не спускала. Дешево отделался тогда, в Большом зале, и теперь думает, что ему с ней все позволено, так, что ли? Ее щеки вспыхнули румянцем, серые глаза полыхнули темным огнем, а руки сжались в кулаки. Она сделала шаг к нему. Снейп уже снял с двери запирающие чары, но почему-то не спешил за ней исчезнуть, а стоял неподвижно. Теперь его взгляд, черный, нечитаемый и безразличный, наконец, уткнулся в ее — словно две угольные шахты открылись, и дна им было не видать. Джулия чуть прикусила нижнюю губу, вздохнула глубоко, помедлила несколько мгновений, потом резким и точным движением толкнула его в грудь. Он шатнулся назад и приложился спиной к двери. Под его весом тяжелая дверь приоткрылась. Не сводя с Джулии черного немого взгляда, он схватил ее за запястья, грубо и жестко, и втащил ее за собой в комнату. Его пальцы, такие тонкие, почти музыкальные, сейчас охватывали ее руки стальными кандалами, и она не могла понять, было ли дело только в физической силе, которой она в нем и не подозревала, или, как и говорил Фелпс, Северус и сейчас творил что-то невербальное, подчиняя ее своей воле. — Не смей! — прошипела она. — Я никому не позволю так со мной обращаться! Ее руки вспыхнули пламенем, Снейп отпустил ее и отпрянул. Джулия шагнула вперед. Ее трясло от ярости. — Ты слышал меня, Северус Снейп? Никогда, ни при каких обстоятельствах, даже не пытайся применить ко мне силу! Он усмехнулся своей обычной кривой ухмылкой. — Оставьте, моя госпожа, какая там сила! Если не ошибаюсь, это вы только что гнали меня через все подземелье прямо до двери в мои личные комнаты, а перед тем еще что-то кричали в коридоре вверенного мне факультета, рядом со спальнями моих студентов. Не припомню, чтобы я вас к себе приглашал. Но раз уж вы здесь… видимо, вам что-то очень нужно? Что-то, чего не нашлось у милейшего профессора Фелпса? Внезапно ей стало весело — чуть ли не до слез — и необыкновенно хорошо и спокойно. Так спокойно бывает, когда возвращаешься домой после долгого дня формальных встреч. Можно бросить в угол сумку, стащить тяжелую парадную мантию и беззаботно развалиться на постели. «Ну конечно, нужно, о чем я тебе и толкую, дурак ты…» — подумала она, снова глядя ему в глаза. Ее губы начали расползаться в неудержимой девчоночьей улыбке. И его холодный взгляд вдруг разом потеплел и ожил, и Северус снова взял ее за руку, на этот раз очень мягко, и ее же пальцами отвел в сторону черную прядь волос, свалившуюся ему на нос. На его лице играла странная едва заметная улыбка, какой она еще ни разу у него видела. Джулия глубоко вздохнула и рассмеялась негромким грудным смехом. — Ну что, останемся здесь или пойдем проведаем твоих студентов? Он легонько коснулся губами ее уха: — Можно еще пойти в учительскую или в Большой зал. * * * Через несколько часов дверь спальни Северуса Снейпа открылась, хозяин бесшумно выскользнул в коридор и целеустремленно зашагал к лестнице наверх. Дойдя до нижних ступенек, он остановился, слабо улыбнулся, развернулся и пошел обратно. Дошел до входа в слизеринскую гостиную. Развернулся, снова дошел до своей двери и исчез за ней. Этот ночной променад увидела только одна мышь, пробегавшая по коридору. Она была молода, неопытна и еще не знала, что в этом подземелье обычно, а что нет. И поэтому не удивилась. Джулия Оуэн, невидимая под действием дезиллюминационного заклинания, легким торопливым шагом скользила по школьным коридорам и лестницам к себе в Юго-Западную башню. Она улыбалась во весь рот и то и дело прыскала смехом и поэтому не услышала, что навстречу ей по коридору идет смотритель Аргус Филч. Зато он услышал звонкий смешок в абсолютно пустом ночном коридоре. — Кто здесь? — он остановился и поднял высоко над головой фонарь. Джулия замедлила шаг, один быстрый профессиональный взгляд в память сквиба… — Аргуша, так поздно, ты почему не в постели? — раздался ворчливый старческий голос. — Смотри у меня! Опять придется обездвижить тебя заклинанием. Филч остолбенел. Посреди коридора материализовалось кресло, в котором сидела старуха в чепце и больших очках. Перед ней, пощелкивая, сами по себе вязали шарф волшебные спицы. Школьный смотритель запустил в видение фонарь и, подвывая, устремился прочь по коридору. Куда угодно, лишь бы подальше от призрака своей давно умершей бабушки-колдуньи. Джулия покачала головой. Что-то она расшалилась. А если беднягу хватит сердечный приступ? Закрыв за собой дверь своей спальни, Джулия прекратила действие заклинания и, наконец, с хохотом повалилась на кровать. До чего же невероятно, нереально, почти неприлично хорошо! Как будто все бабочки и солнечные зайчики мира сейчас танцевали у нее внутри и требовали бегать, прыгать, смеяться и делать глупости. Она бы осталась у Северуса, но он боялся, что ночью придут студенты, или что ее увидят утром, — в общем, много и, как ей казалось, не по делу беспокоился. И ее очень развеселило ее шпионское отступление под прикрытием, а ночной бег по замку с филчепрепятствиями пьянил голову и горячил кровь. В последний раз ей было так весело, пожалуй, когда ее очередной любовник, для разнообразия — маггл, угостил ее косяком. Кто мог ожидать, что мрачный напряженный Северус окажется таким… таким… невероятно нежным, невероятно отзывчивым и чутким к малейшим желаниям ее тела? А еще таким искусным. Она-то готовилась к тому, что надо будет его учить, терпеть его первые неумелые попытки, долго и сложно преодолевать его сопротивление и гордость. Кое-чему поучить его все же придется. Например, он почти ничего знал о том, что можно делать в волнующем промежутке между одетым и раздетым состоянием (о, а там столько всего разного чудесного), или чем еще можно заниматься вдвоем в постели, кроме собственно секса (много чем). Для нее секс был только крайней точкой в огромном диапазоне телесной и словесной нежности между людьми. А для него вся чувственность, вся эмпатичность как будто сосредоточилась исключительно в телесном сексуальном контакте. И это наводило на мысли об источниках его умений, что отдельно ее веселило.