Добро и лихо

Трое девушек стоявших у крыльца поместья, обсуждая что-то, в ужасе подбежали к ним, и помогли донести Белу в её покои. —Греб-бень… Бела через боль в ладони держала злосчастную гребёнку. Она попыталась встать на ноги и выбраться из крепких рук служанок, но такой наглости её уставшее тело не выдержало… Перед грязными глазами всё плыло. Крики, чей-то плач, смех вместе с голосом: —ВЕРНИ ЧУЖОЕ, ВОРОВКА! ВЕРНИ, ДРЯННАЯ! Крик душил, смеялся над ней… —Барышня! Барышня! … —Барышня! Маруся трясла Белу за плечо, пытаясь разбудить. —Бела Андриевна! Звонкий голос девушки разбудил её. Бела широко распахнула глаза. —Слава Христу Господу! Марья поцеловала крест и ещё раз перекрестилась. Девушки, стоявшие у двери, сели на колени перед кроватью, и тоже крестились, благодаря Бога, что их барышня очнулась. Бела не обращала внимание на радость своих подданных и посмотрела на себя. Чистая, удобная ткань приятно скользила по нежной коже. Она попробовала встать. —C-c! Бедро обдало резкой болью. —Тихо-тихо-тихо, не надо так, барыня. Краем глазом, девушка заметила главную лекаршу. —Вы бедро ушибли, Вам нельзя резко двигаться. Девушка опустила взгляд вниз. —И долго мне ходить с перевязкой? Целительница покачала седой головой. —Неделю, чуть меньше если будете осторожней. Бела сдвинула брови и ласково посмотрела на дверь. —А где Авдотья? Сердце заскрипело, когда её уста произнесли имя подруги. Марья ответила Беле. —Отцу помогает в кузнице, еле оторвали её от Вас. Девочка так плакала, когда увидела Вас. —Приведите её ко мне, я… Маруся перебила дворянку. —Бела Андриевна, слава Господу, что с Вами всё хорошо, но… пардоньте. Вы не скажите про… это Андрию Васильевичу? Нам достаться сильно от него может, сами понимаете из-за чего… Дворянка тихо рассмеялась и посмотрела на всех, кто был в покоях. —Это ведь я должна у всех вас просить об том. Не хочу, чтобы хоть кто-то узнал об этом позоре, ни то что папа! Упаси Господи! Маруся и ещё одна девушка кивнули. Бела утвердила о своём. —Я же сказала, приведи ко мне Авдоню. Со мной всё здраво, и это главное. … Буквально через минуту в её покои влетела Авдотья, сбивая всех с ног. —Госпожа! Барышня! Она осторожно, но очень крепко обняла. —Что же с Вами случилось, миленькая! Где ж Вы были! Бога ради ответьте! Бела ударила казённым взглядом по стене. Ей удалось быстро придумать отговорку, но перед этим девушка решила остаться наедине с Доней. —Выйдите все. Все вышли, низко поклонившись Беле, кто-то перекрестил её. —…Я Евдокию проведать хотела, пока тятька в гостях. Знаешь ведь, именье её семьи не далеко от нашего. Сделав короткую паузу, девушка продолжила. —Мне жаль её очень, захворала бедняжка. На той неделе письмо мне прислала, я тебе не показывала. Соскучилась по мне, да и я по ней… Евдокия была её лучшей подругой, их семьи дружили. У самой Белы была тут добрая слава. С ней разумеется всё было хорошо. —Ну вот вышла я, в незнакомые места. Заблудилась в темени такой. Авдотья огорошено смотрела на Белу. —Бела Андриевна, взяли бы карету!? —Так староста бы узнал и сразу папеньке доложил, чёрт такой! А без спроса у тяти я не могу на ней ехать никуда. А в следующий раз поеду с утра… Девушка приласкала взглядом гребень, лежащий на столике у кровати и ехидно улыбнулась, но быстро стёрла улыбку со своего лица. Бела наигранно схватилась за голову, изображая мигрень. —До-о-онюшка оставь меня одну, мне что-то не хорошо, я посплю. Так устала после ночи… Девочка покорилась. Так же быстро как пришла, она удалилась. Оставшись совсем одной, Бела взяла гребень в руки. —«Красивый какой, не скажешь, что шутовка им чешется». Девушка улыбнулась ещё раз. —«Камни драгоценные, весь в узорах. Тятенька привозил с Киева разные, красивые, но этот… Краше всех, Себе бы оставила. Ясно теперь, от чего он так Тёмену нужен». Бела ещё шире улыбнулась, вспоминая змеящиеся волосы парня, но тут же упрекнула себя. —«Батюшки! О чём я думаю! Мне от него только узнать о матери нужно…» Помимо всего этого, Бела вспомнила шутовку и тот дом из своего сна. Ради этой диковеной штучки она чуть не умерла! —«Страшная такая, лишь бы не увидеть её дважды. Свят-свят-свят… И если б не забежала в дом, копыта бы отбросила. До чего же страшно, вся эта нежить существует!» С этой жуткой мыслью Бела осторожно поднялась с кровати и подошла к зеркалу. —«Этой же ночью пойду и узнаю о маме, чего бы мне это не стоило». Девушка с дрожащим сердцем ждала ночь, чтобы узнать свою судьбу. Наконец-то дождавшись, когда все будут спать, и убедившись, что никто не ходит по именью, она проскочила через другой вход. —«Пора». … Накинув на себя бордовый плащ, она вышла из поместья незамеченной. Бела всю дорогу бежала и молилась, чтобы никто и ничто не увидели её. Бедро болело, но девушка продолжала бежать. Пол пути она плакала от жгучей боли, но продолжала. Продолжала. За весь путь, она смотрела на свою руку, в которой она сжимала гребень, который помог бы ей узнать свою судьбу. Поле было совсем близко. Уже здесь. Ночью оно особенно страшно. Лунный свет редко освещал изящные зелёные колосья. Бела нежно провела рукой по ним… До этих моментов девушка редко бывала в поле, пусть и очень любила его. Барышня задумалась, смотря на них, лишь на мгновенье, ну и тут её одёрнули. —Явилась. —Ах-х! Девушка испуганно отскочила. —Что с тобой, Бела? Всё-таки увидела ырку? —«Полуночник, знает ответы на все вопросы, и все имена людей...» Даже несмотря на это, девушка дрожала как в первый раз. Со страхом, она опустила голову и протянула юноше руку, в которой лежал драгоценный предмет. —Всё же достала. Полуночник засмеялся от радости. По-детски, с интересом, с прибауткой. —Я уж думал прийти к тебе сегодня, и высосать всю кровь. А ведь нет, ты не из робкого десятка! Спасибог. Бела задрожала ещё сильнее, пусть и понимала, что он пошутил. Девушка старалась быть сдержанной, но как тут быть такой, если вчера ночевала в заброшенном доме, тем самым спасаясь от нежити!? Страшно, но что поделать. Собравшись с мыслями, Бела спросила то, о чём так хотелось знать. —А теперь ответь мне. Что произошло с моим родом, ты обещал мне. Тёмен похолодел в лице. Его и без того бледное лицо стало ещё бледнее. Он подошёл к Беле чуть-ли не вплотную, так что Бела ощутила лёгкий, не навязчивый запах пшеницы и молока. —«Уютно…» Ей хотелось простоять с ним так долго, но тут он снова резко отстранился. Он по дикому взял девушку за подбородок и хищно всмотрелся в её светло-голубые глаза. Юноша долго разглядывал в них что-то, разглядывал расширенные зрачки. Он долго плавал в её взглядах и начал шептать что-то на старославянском языке, ничего нельзя было разобрать. —Традо! Окаянная! Тёмен отпрянул от девушки, тем самым сильно напугав её. —Проклят твой род, ты последнее колено, от тебя всё значит… Парень прервал сам себя. —Ну же, говори, не молчи! —Умоляла девушка. Полуночник уже без страха посмотрел в её глаза, и обнажил клыки. —Ты последнее колено, мать твоя ведьмой была, но дар-то свой тебе не передала, от того и колечит тебя по ночам. не Явь не Навь её не приняли. Славь отреклась. Балвохвальницей была…  —Я-я-язычницей!? Тёмен высоко поднял бровь и оскалился. Девушка осела на траву. Из голубых глаз потекли слёзы. Ноги подкосились, девушка осела на траву и уже не сдерживалась. Правда такая скрипучая, грязная, мерзкая! Как же так? Родная мать, женщина, которая подарила ей жизнь— ведьма. Пусть это будет страшным сном. Самым страшным из всех которые снились Беле. Девушка тяжело вздохнула, хрипя горьким воздухом. —А если я не хочу принимать этот… дар? Не знаю, как! —Повторишь её судьбу. —Холодно сказал юноша. Совсем без эмоций, будто бросил снежный ком оземь. Девушка посмотрела на полную луну в небе, слизывая солёные слёзы с губ. Парень опустился рядом с ней и взял Белу за руку. —Я понимаю тебя. В голосе юноши пророс кусочек сочувствия. —Как ты меня понимаешь, нежить! Нежный голос сорвался на крик. Девушка вырвала руку, подскочила. —Как никто другой. Пригоже понимаю. Знаю, что такое, жить без материнской любви, и без чьей-либо. У тебя вон отец есть, он любит тебя больше жизни. Мой меня вообще не знал, а мать возненавидела, только потому что я на свете был. —Был!? Девушка заинтересованно присела обратно. —Совсем маленьким был тогда, но лицо её помню так хорошо, будто век её знал… Полуночник сдвинул густые брови и поднял на девушку карие глаза. —Нет. Рано тебе об этом знать, голубка. Тебе коления свои надо спасать, а не мои рассказы слушать… Парень странно перевёл разговор. —Чрез три луны Иван Купала. Отмечаешь? Бела ничего не спрашивая ответила. —Да, всей деревней. Не понимая себя, девушка добавила. —Я в этот день родилась, а матушка умерла. —Сказала дворянка, отводя глаза, одновременно радуясь этому дню и проклиная его. —Да вас сами Боги выбрали. —Черно усмехался Тёмен. Девушка же закрывала лицо руками, они прилипали к холодному лицу. Парень смотрел на неё с интересом. Горести людей казались полуночнику такими смешными и глупыми, но эта девушка, её глаза казались ему такими красивыми и грустными. Полуночник встречал тысячу таких, но не каждая из них так хватала за душу своей искренностью и желанием получить Нужное, отдав что-то взамен. Тёмен ещё раз посмотрел в глаза Белы и выдохнул холодный пар. —Я хочу тебе помогать. —Второй гребень хочешь? Парень рассмеялся, от его смеха поднялся холодный ветер. Тёмен поправил рубаху. —О-о, батюшка Перун прогневался. —«Перун!? Он язычник? Ну ведь правда, шутовки, полуночники… Существа из Навья, тёмного мира в славянской мифологии… Язычества!» —«А та изба? Это какой-то вход в Навь!? Вот же чёрт, я видела её во сне!» Девушка собралась с мыслями. —Тёмен. Ты должен знать, я была в доме, который мне снится.