Ревность для одного

— Не знаю, что на меня нашло. Прошу простить. Юта ещё долго кланялся и извинялся. Сатору попытался его успокоить, но парень будто и не слышал. Убежал со скоростью звука. Годжо так и стоял некоторое время в пустом зале, потом глянул на часы и пошёл домой. По дороге маг купил немного сладостей, не забыв про онигири, которые так нравятся Мегуми. В обычный магазин всё же приходилось надевать очки - солнышки. Одна из продавщиц, не увидев обручального кольца на пальце Сатору, стала откровенно заигрывать с ним. И Годжо сперва той подыгрывал, пока наконец рыженькая не поняла, что он откровенно развёл её на бесплатный кофе. Надув пухленькие губки, она смотрела как высокий красавец уходит прочь. Сегодня Годжо вернулся к ужину, но голосить не стал, желая сделать Мегуми сюрприз. Сатору тихо прокрался к кухне, облокотившись о дверной косяк, молча наблюдая за тем, как парень палочками гоняет из стороны в сторону рис. — Мегуми - чан! От неожиданности парень выронил палочки, резко посмотрев в сторону двери. — Сатору? — Да, я! Ты ведь сказал, что скучаешь. Годжо проскользил в тапках - кроликах до стола и сел напротив, доставая из пакета онигири. Мегуми как - то занервничал, убирая под стол банку, которую Годжо даже и не приметил сперва. Ну, то что Мегуми грешил энергетиками это он знал. А кто не грешит? — Что это там у тебя? Игриво спрашивает мужчина. — Ничего. Не твоё дело. Фушигуро смутился? Сатору даже очки снял, собственным глазам не поверив. — Мегуми, что там? Мегуми мялся, но всё же нехотя поставил зелёную открытую банку на стол. У Сатору глаза округлились ещё больше. — Мегуми, ты пил? Как тебе вообще это продали? — Не важно. Я не успел. Повисла неловкая пауза. Примерно до этого момента Сатору был уверен, что знает Фушигуро как облупленного. Он будто следовал какому-то алгоритму, что выучил наизусть. Привычки Мегуми, его настроение, слова, которые он говорил и предпочтения в одежде. Да даже его местоположение. В голове у Сатору будто был Гумилокатор. Маг не сомневался в том, что маршрут его подопечного состоит из похода в школу, покупки энергетика, небольшой прогулки по парку в одиночестве и прихода домой. Сейчас же этот идеально выверенный мостик рухнул. Мужчина молча смотрел на младшего, который тоже не решался нарушить эту тишину. — Слушай, Мегуми. Это нормально, что у тебя появилось такое желание. Но ты ведь мог попросить об этом меня? Мы бы выпили вместе. Ты ведь знаешь, что я бы не отказал. Темноволосый покрутил банку, чтобы скрыть злосчастную надпись. — Если у тебя проблемы или кто-то заставляет, только скажи. Вмиг со всем разберёмся. — Нет у меня никаких проблем и никто не заставляет. И меня тошнит от выпивки. — Тогда зачем, Гуми? — Когда люди пьют, то время пролетает быстрее. Что толку сидеть в пустой квартире, пока кто-то со своим второкурсником развлекается. С этими словами Фушигуро забрал почти пустую тарелку, унося её в раковину и включая напор на полную мощность. Это было шумно и неприятно. Обычно он так не делал, но видно не хотел сейчас слышать Сатору. Маг всё же дождался, пока Мегуми выключит воду и сядет обратно. — Это ведь моя работа. Мои обязанности. У меня есть и другие ученики. Мегуми поджал губы, сглотнув. — Ты всё равно ничего не замечаешь. Думаешь, что знаешь меня? Но это не так. Он вновь встал, но больше не стал возвращаться за стол, закрывшись в своей комнате. Неожиданно разговор ушёл совсем в другое русло, задев не только подводные камни, но и тину под ними, что расползлась грязным пятном по груди. И этого Годжо никак не ожидал. Маг тяжело выдохнул, промычав себе под нос печальную песенку, задумчиво потирая прохладными пальцами лоб. Все эти шесть лет он старался поддерживать того хмурого мальчишку, хотел понять. И как сам думал Годжо Сатору — у него это получилось. Однако сейчас Мегуми умудрился сделать то, что другие не смогли. Он не просто коснулся сильнейшего, а хорошо так рубанул по сердцу. Оставалось надеяться, что Фушигуро решил выбрать такую тактику, дабы быстрее слинять от возможной нотации взрослого. «Думаешь, что знаешь меня?» Эхом отдались слова Мегуми в голове беловолосого. Годжо холодно взглянул на проклятую банку с изображением медведя, сжав её техникой до хруста, превращая в тончайшую спираль.