Истинный Бог

Тонкие пальцы держали ручку над листом бумаги, в левом верхнем углу которого было аккуратно выведено: «Дорогой папа». После слов стояла одинокая запятая, за которой не было ничего. «Что бы я хотела написать ему перед смертью?» - размышляла Нанами, нагло игнорируя лекцию о митохондриях и еще о каких-то явно важных биологических явлениях, кажущихся полнейшей ерундой на фоне всего происходящего. Однако девушка должна была закончить школу как минимум для того, чтобы государство не заинтересовалось ее девиантным поведением. Меньше всего сейчас стоило привлекать внимание социальных служб к своей персоне: им явно будет трудно объяснить, что совмещать божественные обязанности и борьбу со злом с домашкой по английскому крайне тяжело. Особенно, когда ты находишься при смерти после половых сношений с демоном. «Может, такое письмо и написать папочке?» - ухмыльнулась Богиня, задумчиво разглядывая в окне пожелтевшую листву. Девушку все же оставили учиться на второй год. Экзамены она завалила (вернее, завалил Томоэ, перевоплотившийся в Богиню). Оказалось, даже ёкай тысячелетней выдержки не знал той ереси, которая требуется для сдачи выпускного теста. Сам Томоэ избавил себя от роли ученика, сфабриковав «объяснительную» от родителей: якобы его семейство переезжает в другой город, и он не может продолжить обучение в этой школе. Нанами отказалась от такого сценария. Она не понимала, почему, но, видимо, побыть еще немного школьницей ей все же хотелось. К тому же, было бы неплохо иметь школьный диплом на случай, если она не умрет, но лишится божественного статуса. Так же филигранно шаловливыми ручками ёкая была подделана и справка о смертельной болезни Нанами. Это помогло смыть с себя позор второгодницы и заручиться лояльностью всех преподавателей школы. Оказывается, когда ты при смерти, перед тобой открываются все двери… Косые и сочувственные взгляды новых одноклассников Богиню не тревожили. Единственным недостатком ее привилегированного положения стали обязательные сеансы у школьного психолога. Это должно было помочь ей справиться с переживаниями по поводу болезни и найти силы бороться. Тратить время на разговоры с мозгоправом девушке не хотелось от слова совсем. Во-первых, это было скучно. Во-вторых, она не могла рассказать специалисту всю правду, так что, как казалось Богине, сеансы были для нее абсолютно бесполезными. - Как прошел твой день, Нанами? - спросила женщина с длинными черными волосами, в больших очках с черной квадратной оправой. Часы в ее кабинете отбивали секундный ритм, за окном были слышны голоса уходящих домой учеников, а осеннее солнце ласково грело лицо Нанами, сидевшей в комфортном кожаном кресле с другой стороны письменного стола. Услышав очередной вопрос психолога, девушка неохотно ответила: - Как всегда… Женщина, выдержав паузу, наклонилась сильнее в сторону подопечной и задала еще один вопрос: - Ты выполнила мое задание? Смогла написать ЕМУ письмо? Слово «ЕМУ» женщина выделила, пристально наблюдая за реакцией Нанами. Та была абсолютно спокойна. Казалось, бегство единственного родителя вовсе не беспокоило ученицу старших классов. - Я ничего к нему не чувствую, - сказала Богиня. - А делать сухую отписку мне не хочется… Почему-то я уверена, что ему было бы все равно. Женщина откинулась в кресле и задумчиво уставилась на девушку перед ней. В ее практике имелось много депрессивных подростков, но здесь, кажется, случай был совершенно иной. Абсолютно подавленное состояние на фоне смертельного заболевания, но… Какие-то дьявольские огонечки в глазах… Может быть, Нанами была очень сильной внутри и не боялась смерти? Возможно, она нашла врача, пообещавшего ей выздоровление? Либо так устрашающе холодно выглядело ее равнодушие? - Никогда не решай за других, что они должны чувствовать, - голос психолога был мягким. - Ты можешь просто ненасильственно выразить свои чувства, а реакция на них - не твоя зона ответственности. Тем более, тебе не нужно отправлять письмо и выходить на прямой контакт с твоим родителем. Главная твоя цель - решить конфликт внутри себя. Прости отца и признай, что он такой, какой есть. Нанами ощутила покалывание в носу и влагу на глазах. От слова «насильственно» по коже пробежали мурашки, а от упоминания конфликта «внутри себя» тело и вовсе начало потряхивать. Приняв пачку салфеток от собеседницы, девушка спешно вытерла ими покрасневший нос и капли, стекающие по щекам. Женщина-психолог терпеливо ждала и молча наблюдала. - Мне абсолютно все равно на моего отца… Психолог выпрямилась в кресле, чувствуя, что ей удалось «нажать» на верную кнопку. - Я не думаю о нем, не виню его, не пытаюсь ничего ему доказать. Он жалок… - сказала Нанами, глядя на женщину перед ней стальным взглядом. - Он настолько слаб, что не смог противостоять азартным играм. Какой-то чепухе. Он ничтожество, и мне нет дела до его жизни. Знаете, кого я и впрямь никогда не смогу простить? В кабинете повисла тишина. Психолог внимательно слушала подопечную, подметив, что сейчас в отголосках своего сознания она чувствует страх. Страх перед ученицей. - Мне кажется, я никогда не смогу простить себя. И если вы считаете, что сможете мне помочь, то вы очень сильно ошибаетесь. После этих слов, Нанами, схватив сумку, резко поднялась с кресла и вылетела из кабинета. Психолог еще несколько минут неподвижно сидела и анализировала все увиденное. «Боюсь, кнопка, на которую я нажала, была красной» - подумала она. *** - Они же сдадут Нанами в детский дом! - кричал Мидзуки, нарезая морковку для супа. Кухня храма была наполнена суетой и различными запахами. Мидзуки собирался готовить суп, Лис сидел на стуле, закинув ноги на кофейный столик в углу и читал книгу, а Богиня Земли устроилась одна за столом между «двух огней», попивая из маленькой чашечки саке. - Хватит орать и размахивать ножом! - крикнул Томоэ с другого конца кухни. - Она уже совершеннолетняя, никто ее не заберет, придурок! Нанами, продолжающая распитие алкогольного напитка, молча слушала перепалку двух хранителей и уже жалела о том, что стала делиться с ними подробностями своих психологических сессий. - Я и забыл об этом… - уже более сдержанно сказал Змей. - Зато Богиня Земли теперь может оценить мастерство Мидзуки в приготовлении саке! Как тебе в этот раз? Не горчит? Довольная улыбка Змея дотянулась до ушей, а чувство собственной важности взлетело до небес. Правда, этот короткий триумф был прерван выливающейся из кастрюли водой для супа. Мидзуки побежал в сторону плиты, хватая кастрюлю прихватками. Зрелище было то еще, но все жители храма привыкли к неуклюжести Змея в поварских делах. - Все идеально-о-о-о… - протянула охмелевшим голосом Нанами. Лис, поглядывающий с презрением на уже пьяненькую Богиню Земли, решил присоединиться к суповой кастрюле и испортить «малину»: - Ты бы не налегала слишком сильно на его пойло. Это все-таки алкоголь, а тело у тебя человеческое… - Звучит как оскорбление. - пробубнила Нанами, приложившись к чашечке саке. - Да и тебе, вроде, всегда нравилось мое тело… Внезапно все замолчали. Даже Оникири и Котэцу в соседней комнате перестали усиленно писать символы на талисманах, услышав то, что не должны были слышать. Томоэ, выбитый из колеи, хотел было что-то ответить, но не смог, так и оставшись сидеть с открытым ртом. Внезапно раздался звонкий смех Богини. Кажется, из ее глаз даже потекли слезы - она не могла остановиться смеяться под действием горячительного напитка. - Видели бы вы свои рожи! Хахахаха! Томоэ, который был явно рассержен, подошел к столу, убрал чашку и притянул пьяную Нанами к себе. Та уткнулась ему носом в грудь и чуть ни упала, продолжая что-то весело бубнить. Лис брезгливо посмотрел на пятно от слюней на своей рубашке, оставленное неуклюжим созданием, и повел девушку в ее комнату. Задвинув за собой дверь, Лис подвел Богиню к кровати и остановился. - На сегодня хватит саке. Ложись спать. Нанами, ощутившая досаду от окончания банкета, начала размахивать руками в знак протеста. - Хватит мной командовать! Это мой храм! - кричала она, преодолевая заплетающийся язык. - Ты посмотри на себя - пьяная, как алкоголичка. Нанами и правда уже с трудом стояла на ногах. Было странно, что она так сильно напилась с одной лишь чашки саке. - А я и есть алкоголичка, - сказала, улыбаясь девушка. - Какая разница, если скоро умирать? Эта фраза кольнула Лиса в самое сердце. Снова это безразличие. Снова это бессилие. Он готов был сражаться и искать лекарство, а она - нет! Нанами просто ждала конца, и как же, черт возьми, мучительно было смотреть на это. - Ты дура! Почему ты не хочешь бороться?! - не выдержав, выкрикнул Томоэ. Он тряхнул Нанами за плечи, так что та замерла, словно от пощечины. Девушка начала агрессивно вырываться из рук Лиса, выкрикивая ему в ответ: - Да потому, что я хочу умереть! Он держал ее изо всех сил, пытаясь успокоить, но сам он едва сдерживался, чтобы не заплакать прямо здесь, на глазах у всех. Он тоже хотел бы кричать, рыдать и утонуть в бутылке горячительного напитка, чтобы разум затуманился, а боль утихла. Хотя бы на день, два, три… - Я не отпущу тебя, пока ты не придешь в себя, - единственное, что он смог сказать, подавляя внутренний шторм. Он сильнее сжал Нанами и прислонился губами к ее лбу. В этот момент что-то произошло. Томоэ очнулся, лежа в углу все той же комнаты. Вокруг него собрались все обитатели храма, кроме самой Богини. Девушка стояла в другом конце и со страхом в глазах смотрела в сторону екая, обхватив себя руками. Мидзуки обеспокоено трогал лоб Лиса, на что тот не сразу обратил внимание. Когда же он заметил этот заботливый жест, сразу отбросил руку хранителя. - Ведет себя так же высокомерно - с ним все в порядке, - заключил Змей. - Господин Томоэ, что у вас болит? - щебетали вокруг Оникири и Котэцу. Лис, поднявшись на ноги, оглядел всех присутствующих и спросил: - Что случилось? Почему я…? - Это из-за меня. - раздался голос Богини с другого угла комнаты. - Когда ты попытался меня успокоить, из меня вырвалась сила, которая отбросила тебя в стену… Томоэ пристально посмотрел на девушку и попытался осмыслить все сказанное. - Прости, Томоэ, - сказала она почти шепотом. - Я не хотела… Я… «Пустой сосуд, метка демона, новая Нанами… Если так то…». - Поздравляю, Богиня Земли, - заявил Лис, стирая кровь с царапины на губе. - Ты не умираешь. Ты родилась заново.