1
8 апреля 2023 г., 19:49
Князь поправляет тяжеленный меч и мысленно материт друга. Он уже тысячу раз успел пожалеть, что согласился искать с Горшком принцессу. Вот найдут они её — и что? Придётся замуж брать? Так не по статусу, да и… Князь никак не сможет вступить в брак с принцессой, так как является омегой. А брак между омегами невозможен по определению. Вот Горшок — альфа, от которого можно рожать кучу детей. Вот только на роль будущего короля он точно не подходит. Не сможет ведь долго сидеть на одном месте.
От мыслей о Горшке становится тошно. Друг опять проигнорировал просьбу знахаря и не стал пить специальные травяные сборы, чтобы так сильно не источать мускусный аромат самца, от которого у Князя голова кружилась, а между ног позорно становилось мокро. Это глупые инстинкты — течь перед более сильным, чтобы пленить альфу и получить лучшие гены. В такие моменты Князь прикладывался к фляжке, в которой плескалось запретное зелье ведьмы. Оно только и спасало от неизбежного, на корню зарубала зачатки сладкого манящего аромата.
— Блин, Князь, давай передохнём, — выдыхает устало Горшок, прижавшись грудью к спине друга, и лёгкие обжигает запах альфы, отчего Князь закусывает губы до крови.
— Давай, — еле совладав с голосом, шепчет в ответ Князь и тут же роняет тяжёлый меч, а сам устраивается под деревом.
Горшок садится рядом, прижимаясь плечом к плечу. Даже сквозь кучу слоёв одежды Князь чувствует чужой жар, отчего по спине бегут мурашки. Горшок был чрезмерно тактильным, возможно, из-за своей природы альфы, а может, просто не видел ничего плохого в том, чтобы прижаться к близкому другу-бете. И Горшок даже не догадывался, как в такие моменты напрягается друг, как старается дышать реже и боится, что хоть крупица его истинного запаха будет учуяна.
— Если ты замёрз — давай разожжём костёр? — тут же предлагает Князь, вскакивая на ноги и начиная суетливо собирать ветки.
— Да не мельтеши ты! — дёргает его за руку Горшок, роняя друга обратно к себе. — Не замёрз я! Просто удобнее же рядом сидеть. Вдруг кто выпрыгнет! Нечисть какая решит съесть!
— И то верно, — прошептал Князь, прижимаясь спиной к стволу дерева и стараясь не касаться чужих плеч. — Нужно быть начеку.
— Не волнуйся, Княже, я точно смогу тебя защитить, — широко улыбается Горшок, демонстрируя отсутствие передних зубов, и приобнимает за плечи.
— Сам справлюсь, — шипит в ответ Князь, ужом выворачиваясь из объятий. — Не новорождённый кутёнок.
— Да ладно тебе, — улыбается Горшок, несколько растерянно смотря на друга.
Князя иной раз и не поймёшь: то он шарахается от прикосновений друга, как от чумы, то сам ластится, словно мартовский кошак. Вот и сейчас он отходит подальше от друга и садится к другому дереву.
— Может, в какой деревне найдём тебе бабу. Ну или на крайняк одна из ходячих дырок сгодится, — сочувственно протягивает Горшок, за что получает в голову шишкой.
Князь обиженно подхватывает ещё пару шишек и прицельно кидает в пустую голову друга, мысленно злясь. Горшок тут же поднимает руки вверх, решая не ругаться ещё сильнее с другом. Они ведь только-только помирились, да и Князь последние пару дней нервный. Не хочется попасть ему под горячую руку.
Омега же откидывает шишку прочь и вытаскивает свиток, решая отвлечься и показывая, что трогать его не стоит. Грубое словосочетание «ходячая дырка» режет слух, а ещё обидой отдаётся в сердце. Горшок так пренебрежительно называет только парней-омег, словно считая их вещью, хуже рабов. А они не виноваты, что такими родились. Не виноваты, что с такими не хотят заводить семью, особенно если происхождение низшее. Таких за десяток медяков сдают приезжим или тем, кому не хватает на нормальную шлюху, что стоят аж пять серебряников. От такого становилось тошно, особенно когда Князь допускал мысль, что в детстве он мог оказаться на месте этих бедняг.
Ему повезло с мамой. Она его всегда любила и поддерживала, а отец… Его нет. Точнее, Князь знает только то, что маму обрюхатил заморский князь по молодости, а она, глупая, любила, ждала этого поганца и родила сына, дав имя в честь своей любви. Только родился её Князюшка слабеньким, хоть и крепким телом, омегой, а не сильным альфой, которым она бы могла гордиться. Но мама любила его и такого, искренне считая, что всё с её сыном будет хорошо.
Мама осталась в родной деревушке и даже не перечила, когда сын объявил о том, что собирается в столицу — стать художником или трубадуром. Только с какой-то теплотой и надеждой взирала на нового друга — Горшка. Даже дала наказ, чтобы оберёг он её дорогое и единственное сокровище, на что Горшок серьёзно кивнул и поклялся жизнь отдать за друга.
Князь погружается в свои мысли настолько глубоко, что не замечает, как подходит ближе альфа, как он садится напротив и внимательно взглядывается в неровные строки нового стиха. Как переводит взгляд на задумчивое лицо друга, рассматривая красивые черты лица, так неподходящие простому бете.
— А твой отец точно князем был, а не принцем? — вдруг спрашивает Горшок, отчего испуганный Князь шарахается назад, больно врезаясь в ствол дерева.
— Да чтоб тебя голова за ногу укусила! — возмущённо шипит Князь, ощущая, как неприятно саднит в спине.
— Я отдохнул, — оповещает Горшок, поднимаясь на ноги и внимательно смотря, как медленно вытягивается Князь, как он крепко встаёт на ноги и отряхивает штаны от земли. — Пошли быстрее, пока не стемнело.
— Идём, — вздыхает Князь, убирая свиток и перо в сумку. Можно было бы и поесть сначала, но найти ночлег важнее.
Ночевать в лесу опасно, особенно после неприятной встречи с волками. Да и ещё куча всяких упырей тут шатается, и становиться ночной закуской не хочется. Горшок снова несётся вперёд, словно забывая, что позади тащится с тяжёлым мечом Князь.
Идут они долго, что уже солнце давно заходит за горизонт, отдавая всё во владение ночи и полной луны. Князь зевает, устало смотря в затылок Горшка, что бодро скачет впереди, размахивая обломком меча, и завидует его энергии. Издревле альфы были более выносливыми, ведь они как-то должны были добывать пищу, охотясь на быстрых парнокопытных, а омега всегда покорно ждал своего альфу в жилище, чтобы после ублажить добытчика и напитаться от него энергией.
Вот и тащился сейчас омега Князь, ощущая стойкое желание всё бросить и лечь на землю. Плевать, даже если его решит кто-то съесть. Пусть жрут. Он устал. А Горшок будто чует, что друг сдаётся: подходит ближе, пихает с улыбкой в плечо.
— Не кисни, Княже, — примирительно мурчит Горшок, заинтересованно водя носом. — Вот найдём ночлег и… Ты чувствуешь?
— Чувствую что? — напрягается Князь, смутно догадываясь, о чём идёт речь. — Едой пахнет?
— Да какой едой, — отмахивает Горшок и, к облегчению Князя, ведёт носом куда-то вперёд. — Омегой. Сладко так пахнет.
— Горшок, я ведь не чувствую так, как ты, — смеётся Князь, ощущая себя лучше, что это оказался не он. — Ты что, забыл?
— А-а-а, точно, — протягивает Горшок и прибавляет шаг, не забывая схватить друга за руку. — Тогда ты должен увидеть.
Идти совсем не хочется, ноги болят от усталости, поэтому получается так, что альфа друга просто волочит за собой. Князь запинается, пару раз получает рукоятью по лбу и растеряно буравит взглядом затылок воодушевленного Горшка.
— Блин, давай ты вперёд пойдёшь, а я тебя потом догоню, — не выдерживает Князь, дёргая рукой в попытке вырвать её из стальной хватки. — Зачем мне видеть омегу, если я не альфа?
— Не-не, Князь, ты обязан увидеть её. Это же отрыв башки, — мотает головой Горшок и останавливается, когда друг и вовсе перестаёт шевелить ногами, упирается мечом в землю. — Ну ты чë?
— Ну зачем мне эта омега сдалась? — возмутился Князь, пытаясь не переходить на крик. Мало ли кто прибежит ещё. — Тебе ведь надо! Я в омегах не заинтересован.
— Дак ты сам вечно к одной омеге таскаешься! От тебя постоянно ею пахнет! — тут же рычит в ответ Горшок, круто развернувшись на каблуках.
— От меня пахнет омегой? — опешил Князь, отступая назад. Он ведь всегда принимал зелье перед встречей с другом и мылся в речке. Неужели запах проступал?
— Даже сейчас, — хрипло тянет Горшок и неожиданно хватает друга за запястья, задумчиво утыкаясь в ключицу Князя, глубоко вдыхает. — Так маняще пахнет.
Тот пытается оттолкнуть альфу, но в ответ слышит предупреждающее рычание и тело оплетают сильные руки, сжимают в крепких объятиях. Горшок ведёт носом вверх, до впадинки за ухом, и удовлетворённо урчит, наслаждаясь сладостным ароматом.
— Горшок, ты сбрендил, — шипит Князь, пытаясь как-нибудь вывернуться из чужой хватки. — Тебе уже мерещится всякое!
— Ну скажи мне, Князь, зачем тебе эта омега? — недоумевает друг, продолжая напирать, и они падают на землю. — Отдай её мне. Она ведь не сможет долго оставаться с бетой и быстро тебя променяет на кого-то.
— Иди ты к чёрту! — начинает злиться Князь, ударяя пяткой по пояснице, и чуть не воет, когда ощущает каменный стояк друга. Хуже некуда. — Отпусти!
К горлу подступает ком, и Князь уже готов расплакаться, ведь выбраться нет возможности, а тело против воли реагирует на близкий контакт с альфой. Лёгкая дымка туманит разум, легкие обжигает мускусный запах, и проскальзывает шальная мысль всё рассказать и даже подставиться. Нужно всего лишь чуть повернуть голову, коснуться чужих сухих губ, и Горшок сам поймёт, он ведь не глупый, просто немного тугодум. Князь от подобной мысли облизывается и уже раскрывает рот, чтобы ласково позвать, отвлечь альфу, дабы тот поднял голову и его можно было бы поцеловать…
— Ладно-ладно, — вдруг примирительно шепчет Горшок, наконец освобождая друга, и поднимается на ноги. — Извини, увлёкся чутка.
— Чем? Я всерьёз испугался за свою задницу! — тут же возмутился Князь, не спеша подняться с земли. Стыдно признаться, но у него ноги были ватные, и он боялся, что не сможет встать и позорно рухнет на землю.
— Да ладно, — легкомысленно отмахивается Горшок и заискивающе улыбается. — Ты лучше меня познакомь потом со своей омегой? Красивая, поди…
— Нормальная, — недовольно брякнул Князь, вскакивая на ноги и спешно принимаясь приводить себя в порядок. Другу только одно сейчас и нужно. — И не буду я знакомить! Ты же на меня накинулся, а с ней что тогда будет?
— Я буду нежен, — обещает Горшок, театрально прикладывая ладонь к сердцу, и искренне улыбается.
Вместо ответа Князь с обидой пнул его в колено, наблюдая, как тот с шипением начал скакать на здоровой ноге, схватившись за повреждённую конечность.
— Чего ты сучишь? — со свистом спросил Горшок, смотря на друга непонимающе.
— Потому что не нравится мне вся эта затея, — перевёл тему Князь, решая заострить внимание на более важном для него. — С самого начала не нравилась!
— Ты не понимаешь… — протягивает Горшок, разгибаясь, и пытается донести до собеседника свою мысль. — Мы станем менестрелями. Ты ведь так хотел.
— А ты мечтаешь о бессмертии, — парирует Князь и внимательно смотрит на альфу, но тот смотрит упрямо, даже не собирается понимать опасности их приключения.
— Горшок, не всем же мечтам суждено сбыться, — смягчается Князь, чуть улыбаясь.
— Мы обязаны попробовать и только потом вздыхать, что не удалось, — мотает лохматой головой в ответ Горшок.
— Попробовать можно, но не кидаться же сразу в такую крайность, как спасение прекрасной принцессы, — поморщившись, выдавливает Князь. Друг, вечно увлёкшись, настолько воодушевляется идеей, что отказывается понимать опасность.
— Прекрасной? — неожиданно зацепился за слово Горшок. И Князь смотрит на него удивлённо, не понимая, что же могло не понравиться Горшку.
— Если она такая же, как на портрете, то ни черта она не прекрасная, — поясняет со всей серьёзностью тот и, словно издеваясь, добавляет. — Ты в сотню раз краше.
— Скажешь тоже, — щёки краснеют от услышанного комплимента, и Князь отводит смущённо взгляд, вдруг выцепляя взглядом дымок за холмом. — Кстати, а что с запахом?
— С каким? — тупо переспрашивает Горшок, поправляя штаны, и смотрит в ту же сторону.
— Ты ведь омегу учуял, — отвечает Князь, невольно замечая, что в штанах друга внушительная выпуклость. Значит, он и правда возбуждён, и ему, скорее всего, больно.
— Больше не чувствую запаха, — печально качает головой Горшок и снова возвращается к интересной теме. — А твоя омега из простых крестьян или из низших дворян?
— Обычная крестьянка, — вздыхает устало Князь и недоумённо уточняет. — Вот что ты снова о ней?
— Потому что её запах офигенен, — с широкой улыбкой отвечает Горшок и, подойдя вплотную, словно по секрету делится. — Каждый раз встаёт, когда я чую на твоей одежде частицы её чарующего аромата.
— Я не могу тебе её отдать, — нервно отшатывается Князь и выдаёт первое пришедшее в его испуганный мозг оправдание. — Она альф боится как огня.
— Что, совсем-совсем? — удивляется Горшок.
— Ну она же со мной встречается, — неуверенно пожимает плечами Князь.
— И что? Ты же красивый, — как само собой разумеющееся выдаёт Горшок.
— Но не альфа, — горькая усмешка зазмеилась на его лице, а где-то в области сердца неприятно кольнуло. Родись он альфой, всё было бы иначе.
— И пусть. Красивый же, — Горшок приобнимает друга за плечи, стараясь подбодрить, однако тот сразу напрягается. — Ну ты чего?
— Ничего, — буркнул Князь и кивнул вперёд, откуда шёл дым. — Там кто-то живёт. Пошли скорее.
Горшок медленно убрал руку с чужого плеча, словно не хотел отпускать, и отошёл в сторону. Взгляд его так же медленно переместился с лица Князя в сторону едва заметного на фоне сумерек дымка.
— Ну, пошли, что ли, — вздыхает Горшок и забирает чужой меч, кратко поясняя. — Ты ведь устал.
— Ладно, Горш, — спустя пару минут молчания сдаётся Князь, не вынося побитого вида друга. — Если сможем спасти принцессу, то познакомлю с этой омегой.
— Ну ё-моё, так бы сразу! — воспрял духом Горшок и хлопнул друга по спине, выбивая из бедняги воздух. — Давай скорее.
— Да иду я, иду, — прокряхтел Князь, ощущая, как болит в области лопатки. У альфы рука тяжёлая.
