Когда отправились за принцессой, а нашли ещё и любовь

Князь едва успевает избежать чужих опасных рук, чтобы сбежать из зала и чудом находит выход из обители хоббитов. Он даже не обращает внимания, что до сих пор сжимает окровавленный кубок в руке. Князь мечтает только о том, чтобы оторваться от погони и найти Горшка. Метка на шее горит, будто напоминая, что его альфа жив и точно сейчас места себе не находит, ищет своего омегу. И это придаёт сил, подталкивает нестись вперёд. Споткнувшись о корень, Князь неудачно подворачивает ногу, но свои попытки сбежать не прекращает, упорно хромая куда-то вперёд, куда велит ему сердце. Сзади уже не слышно дыхания и топота преследователей, но омеге чудится, что они всё равно где-то рядом и сейчас вылетят из-за деревьев, схватят Князя и сделают что-то ужасное. Что именно — даже думать не хочется. Нужно скорее бежать дальше, вот только организм считает иначе: дышать становится почти невозможно, ведь грудную клетку больно сковывает; силы стремительно покидают тело, которое начинает ломить; конечности подрагивают и перестают слушаться; в голове оглушительно шумит, а раны на теле болезненно пульсируют, напоминая, что в ходе неравной борьбы он был ранен. Князь уже не бежит, не может даже идти, а лишь ползёт куда-то вперёд. Он уже не особо соображает, зачем так упорно ползёт. Сердце, вся его омежья суть тянет его туда — и он движется. Когда вдруг слышит чей-то растерянный возглас, омега пугается и инстинктивно пятится назад, крепче сжимая кубок. Расплывчатая фигура возникает впереди, стремительно приближается, но Князь ничего не успевает предпринять: сознание отключается в тот момент, когда к обессиленному омеге кто-то подбегает. К губам кто-то осторожно подносит фляжку, и омега тут же жадно припадает к горлышку, что-то благодарно мычит и наконец разлепляет глаза, чтобы столкнуться с заботливыми карими очами. Фляжку тут же убирают, когда замечают, что омега очнулся. — Горшок, — радостно сипит Князь, протягивая руки, чтобы обнять, прижать к себе родного альфу, и тот наклоняется, позволяет утянуть себя к земле. — Ну что ты, Княже, — ласково отвечает Горшок, нежно покрывая лицо Князя поцелуями и выражая, что тоже рад видеть. — Ты меня нашёл. Теперь я рядом и никому больше не отдам. Глаза предательски щиплет, и Князь не выдерживает, даёт волю эмоциям и начинает реветь как ребёнок. Горшок испуганно тут же принимается его успокаивать, заботливо шептать что-то невозможно нежное, бережно гладить его по спине, так и не выпуская из своих тёплых объятий. И спустя какое-то время Князь отключается, убаюканный родным успокаивающим запахом альфы, его мягким хрипловатым голосом и крепкими тёплыми объятиями, что внушали спокойствие и чувство безопасности. Горшок нашёл Князя случайно. Он бежал куда-то по наитию, когда наткнулся на ужасающую картину: его Князь, весь в крови и изодранном платье, полз по земле. Взгляд его был мутный, и, заприметив альфу, он его не только не узнал, но ещё и испугался сильно. Стал ползти назад, неряшливо подгибая под себя повреждённую конечность и с ужасом взирая вперёд, сквозь альфу. Заметно было, что он ничего не соображает — действует на инстинктах. И это ужасало. Когда Князь отключился от страха, Горшок подошёл вплотную, с гневом окинул его тело, принюхиваясь, но тот пах чем-то непонятным, но определённо его никто не пытался изнасиловать, что уже радовало. Однако раны по всему телу свидетельствовали о том, что бороться Князю с кем-то пришлось. Горшок сжал кулаки, продолжая осматривать неподвижное тело, пытаясь понять: можно ли трогать Князя и не причинит ли это ему боль. Кроме опухшего голеностопа ничего опасного не было замечено, и Горшок, наконец, смог поднять на руки своего драгоценного омегу, отнести его подальше. Он соорудил лежанку из веток, бережно уложил на неё Князя и развёл костёр. Стёр заботливо кровь, стараясь не пялиться на длинные ноги, что не были скрыты грязной тканью дурацкого платья. Даже весь израненный Князь выглядел очень притягательно, но Горшок себя одёрнул. Нельзя думать о таком, когда его омегу посмели обидеть. За такое нужно убивать, медленно и с особой жестокостью, но сначала нужно было узнать: кто это сделал? Второй раз, когда Князь очнулся, то уже не плакал, но тут же полез к Горшку, крепко стискивая альфу в объятиях. Тот обнял в ответ, ткнулся носом в висок и с удовольствием вдохнул сладостный аромат фруктового сада с нотками хвои. Внизу всё заныло, когда Князь полностью переполз на Горшка, седлая его бёдра, и вжался сильнее. — Княже, — выдыхает жарко Горшок, смещая широкие ладони на прохладные бёдра, и ласково поглаживает нежную кожу. — Расскажи мне, что случилось? Князь побурчал что-то для вида, притираясь в ответ, и со вздохом начал свой небольшой, но содержательный рассказ, к концу которого от Горшка явственно несло яростью, и по тихим проклятьям, перемежающимися рычаниями, стало понятно, что, если альфа повстречает этих хоббитов, живые они из этого не выйдут. — Горшочек, — ласково зовёт Князь, обхватывая ладонями лицо Горшка, и широко улыбается, заглядывая в безумные карие глаза. — Ты не представляешь, что я попробовал. — Что? — тупо переспросил Горшок, не сводя взгляда с красивого лица, залипая на обворожительной улыбке и небесных глазах. — Вино, — с важным видом провозгласил Князь, медленно проведя ладонями до плеч. — Оно на вкус оказалось хуже той ссанины, что подавали в самых захудалых тавернах. — Да ладно? — восхитился Горшок, тут же забывая о том, что минуту назад был готов рвать и метать. — Ещё хуже? — Представляешь! Я даже не знаю, из чего они его сделали, но меня чуть не вырвало, — продолжил с широкой улыбкой Князь и немного поёрзал, желая устроиться удобнее, но сразу же замер и покраснел до кончиков волос. — Ты чего? — заволновался Горшок, спешно хватая лицо омеги, что пытался уткнуться им в плечо, спрятаться. — Княже? — Я без белья, — чуть ли не плача протянул Князь, стыдливо прикрывая глаза и пытаясь слезть с колен альфы. — Без? — удивлённо переспросил Горшок, опуская глаза вниз, и пару секунд буравил взглядом чужой пах, словно пытаясь увидеть сквозь плотную ткань, а потом похабно улыбнулся. — Я знаю. Видел. Князь покраснел пуще прежнего, хотя было ощущение, что дальше некуда. Даже попытался натянуть платье ещё ниже, прикрыть обнажённые колени, но платье предупреждающе затрещало, мол, продолжишь и вообще окажешься с голой задницей. Пришлось лишь жалобно заскулить, ощущая себя потерянным щенком. — Княже, — раздался бархатный горячий шёпот Горшка, а руки альфы переместились на бедра. — Раз уж у тебя такой удобный наряд… Давай быстренько снимем напряжение и пойдём дальше. — С ума сошёл? Нельзя! — зашипел растревоженной змеёй Князь, хватая альфу за запястье, чтобы наглые руки не продолжили свой путь. — Меня чуть не изнасиловал какой-то напыщенный низкорослый бета. Я был ранен в неравной схватке. А ты только о сексе и думаешь. — Я думаю о тебе, — возмутился тут же Горшок, пользуясь моментом и припадая к манящей шее омеги, пробуя его на вкус, и довольно заурчал, присасываясь к красивой шее. Князь морщится, низко стонет, не размыкая губ, и инстинктивно поддаётся навстречу, запускает одну руку в непослушные волосы и притягивает ближе, вдавливая голову альфы в своё тело. А тот не разменивается по мелочам, тут же пускает в ход зубы, сильнее сминает в ладонях крепкие бёдра и потихоньку сходит с ума от феромонов омеги, что усиливаются. Князь опять начинает ёрзать, спускает руки вниз и подрагивающими от возбуждения пальцами принимается разбираться со штанами, тихо ругаясь. Пальцы не слушались, желание уже начинало болезненно скручивать пах, а раздражение нарастало. Над ухом раздаётся хриплый смех, и к рукам омеги прибавляются руки альфы, что быстро расправляются с ширинкой. — Тебе самому не терпится, — с довольной улыбкой мурлычет Горшок, насмешливо взирая на возбуждённого омегу. Вместо ответа, не разрывая зрительного контакта, Князь плавно приподнимает подол платья, беря ткань в рот, и обхватывает рукой оба члена, на пробу двигает кистью вверх-вниз. Горшка аж прошибает от такого, он быстро опускает взгляд, и дыхание перехватывает. — Не терпится, — заключает хрипло Горшок, накрывая своей широкой ладонью ладонь омеги, и задаёт свой ритм. — Мне тоже, Княже. Омега всхлипывает, вцепляется ладонями в сильные плечи и рефлекторно сжимает бока альфы коленями. Его голубые глаза заволокло поволокой, лицо пылает от стыда и возбуждения, а крылья носа трепещут от рваного дыхания. Горшок залипает на таком восхитительном и неземном Князе, настырно выдёргивает подол из его рта и припадает к манящим губам, пьёт его сладостные стоны и смотрит, смотрит неотрывно. Князь же прикрывает глаза от удовольствия, толкается бёдрами в крепкий кулак и бездумно шарит руками по телу альфы, словно пытаясь за что-то зацепиться, но пальцы каждый раз соскальзывают. И в какой-то момент они наконец достигают той черты, когда хочется быстрее и грубее, ведь осталось немного. Князь дёргается назад, разрывая поцелуй, и до хруста гнётся, чуть не падая назад, если бы Горшок не успел подхватить его и притянуть обратно, чтобы жадно впиться в кривящиеся в стоне губы, почувствовать, как бьётся в оргазме тело омеги, а потом обмякает, и Князь на нём растекается, чуть морщась, пока Горшок водит рукой, доводя себя до финиша. Князь устало стекает на землю, рукой пытаясь натянуть платье пониже, но не удаётся полностью прикрыть бёдра. Земля приятно холодит разгоряченное тело, но тут же за лодыжку требовательно тянет Горшок. — Не. Я уже насытился, — слабо отмахивается Князь и дёргает ногой, чтобы её уже отпустили. — Иди ко мне, — не отпускает Горшок, тянет сильнее. — Ты же так простынешь. — Не, не простыну, — слабо отмахивается Князь, чувствуя себя разморенным и уставшим. Он всё же не привык к таким длительным путешествиям на своих двоих, да ещё и таким полным всяких событий. — Иди уже ко мне, — не унимается Горшок и принимается тащить ближе, перехватывает руками с лодыжки на бедро, а потом хватает за талию и всё же затаскивает на себя ворчащего омегу. — Княже, я предлагаю тебе своё сердце и руку и что-то там ещё. — В смысле, ты мне предложение делаешь? — опешил от такой новости Князь, мигом забывая о сне, что его одолевал. — Ну да, — серьёзно кивает Горшок и, замявшись, поясняет: — Я пока тебя искал о многом успел подумать. Особенно о нашем будущем. — Горш, — вздыхает Князь, понимая, что пока альфа всё пояснит, пройдёт лет сто, а столько ждать он не сможет. — Мы уже договорились, что найдём принцессу, приведём её домой и получим обещанное. Станем менестрелями. — Это… «С принцессой проблемка возникла», —почесав щеку с пробивающейся щетиной, произнёс Горшок таким странным тоном, что омега тут же заподозрил неладное. — Какая проблема? — напряжённо спросил Князь, мысленно готовясь услышать всё: от трагической гибели принцессы от рук колдуна и до тайной свадьбы принцессы с этим самым колдуном. — Она мертва, — выдал на одном дыхании Горшок, и омега не сразу понял смысл, ещё пару секунд обрабатывал такую простую пару слов. — Как мертва? — тупо переспросил Князь и тут же понял, что спросил глупость, исправился. — Как она умерла? Ты вообще её живой видел? — У пруда лежит. Одна рука там, другая вообще в воде, а нога на дереве. Хочешь, покажу? — предлагает Горшок, а в глазах загорается безумный огонёк. Он вечно таскал Князя по странным местам и любил трупы разглядывать. Они и на кладбище были частыми гостями, но тут больше из-за того, что не брезговали сыграть на похоронах и на халяву выпить и пожрать. Ну, им было плевать, главное, что можно было спеть, а ещё получить деньги, на которые они покупали выпивку, хотя Князь вечно на что-то откладывал, но Горшок не жалел своих монет, чтобы купить другу выпивку. Не был жадным и считал, что нужно жить моментом. — Не хочу я смотреть на растерзанную принцессу, — поморщился Князь, ощущая, как настроение быстро улетучивается, даже попытался слезть с чужих колен, но альфа крепко в него вцепился. — Да и вообще ничего уже не хочу. Как вообще можно хотеть трахаться в таких обстоятельствах? — Не, ну ты бы себя видел, — оправдываясь, выпалил Горшок, обводя омегу рукой. — И вообще, я же ещё дождался, пока ты очнешься. — Спасибо, — недовольно протянул Князь, всё-таки вскакивая на ноги, и возмущённо запыхтел. — Как ты вообще можешь быть таким спокойным, когда видел расчленённый труп принцессы, так ещё и меня похитили! — Да ё-моё, нахрен мне эта принцесса? Я её совсем не знал, а ты… Естественно, я чуть с ума не сошёл! — раздражённо стал защищаться Горшок, скаля клыки, будто готовый бросить в любой момент. — Мне она никто, а ты… Да, блин, мы же столько лет вместе и… Ну, омега теперь мой. Ты важнее. Хотелось сказать что-то ещё, заругать, что альфа только сейчас рассказал о том, что зря они вообще отправились в это путешествие, но не стал. Горшок ведь не виноват в её смерти. Да и теперь нужно было только мечтать о том, чтобы их никто не нашёл и посчитал мёртвыми, а то правда убьют. — Ладно. Извини, — вздыхает Князь, поднимая примирительно ладони вверх. Он сейчас не в силах будет бороться: щиколотка опухла, старая рана на ладони открылась или он уже успел поверх получить, а мелкие ранки просто чешутся, робко напоминая, что он не в лучшей форме. — Я просто шокирован такой новостью. — Ничего, — отмахнулся Горшок, широко улыбаясь. — Теперь мы можем идти туда, куда захотим и семью даже завести. Ты ведь согласен, Княже? Омега лишь усмехается такому упрямству своего альфы и согласно кивает на всё. Переспорить Горшка почти невозможно, если он решил, что они станут семьёй и заведут детей — сделают. То, что они не смогли спасти принцессу и получить за это хорошую награду — удручает, но поделать уже ничего нельзя. Остаётся только довериться Горшку, что сейчас с довольной мордой расписывает их будущее, обещает оберегать и любить даже больше, чем музыку. Князь на это лишь тихо смеётся, чуть отводя взгляд в сторону, и цепляется за неожиданно взявшуюся в лесу парочку: молодой рыцарь, что бахвалится своими подвигами перед девушкой в тесном платье. На её голове будто поблескивает корона, но Князь не успевает рассмотреть — Горшок хватает его за руку и тянет ближе к себе, чтобы обнять своё сокровище, которое он приобрёл за это странное приключение. Князь ненадолго отвлекается на альфу, улыбается ему в ответ, даже чмокает в нос, смеясь от того, как он мило морщится, и вновь оборачивается назад, желая рассмотреть ту пару получше, но там уже никого нет, да и Горшок вновь заводится, принимаясь выцеловывать на шее омеги что-то, что знает он сам. И Князь мысленно машет рукой на эту парочку, решая, что ему почудилось. Не будет же Горшок, которого нужно вытаскивать из всяких опасностей, ему врать, чтобы они прекратили поиски, обосновались в какой-нибудь деревушке и зажили спокойно и счастливо. Альфа у него авантюрист и ещё не раз впутает своего омегу в какую-то странную ситуацию, главное теперь, чтобы рядом был. Всегда-всегда. Он ведь поклялся.