Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

— Если тебе холодно, ползи на самое тёплое место, которое найдёшь. Такой редкий вид обязан выжить во что бы то ни стало. Гарри поднял бровь, а Северус продолжил: — Вот только на моей змее слишком много одежды, — задумчиво посмотрел на него сверху вниз, — а это ведёт к… Осторожно прикусил влажные губы. — К чему? — К потерям тепла. — Тогда я знаю, что делать… Но не будем забывать, что змеи вряд ли… сбрасывают инородную им одежду в мгновение ока. Через несколько секунд он стёр ухмылку с лица, увидев вздёрнутую бровь. Гарри коснулся пуговиц рубашки, но не спешил их расстегивать. Пальцы так и замерли у ключиц, словно он вдруг позабыл, зачем поднял руки к горловине. Северус хранил вежливый заинтересованный вид, но Гарри не верил, что это надолго. Или в то, что спокойствие подлинное. Нечто выдавало его: приоткрытые губы и как незаметно склонялся вперёд. Он готов оговорить себя как угодно, и ему даже приятно, что изображать терпение Северусу всё труднее. Этот человек не спешит притянуть его сам, но за фасадом скрытых эмоций Гарри кажется, что он мечется между желанием насмотреться и желанием действий. Взгляд опускается ниже: Снейп пристально рассматривает горло, где сейчас замерли пальцы Поттера. — Я почти верю в твоё самообладание, — не удержался и едва сглотнул. Северус в ответ молчит. Ни слова не говорит что-то о заносчивых мальчишках, но воздух стремительно накаляется, а бутылочный зелёный блеск напротив стоящего сосуда заставляет Поттера посмотреть на тёмную чешую, которая так не походила на его белую кожу. Линия тонких губ напряжена, он слышит как Северус пытается с собой совладать, но на мгновение теряет маску, глаза выдают в нём вовсе не холодного человека, пусть он и оказывается окружённым сырыми плитами стен и гнетущей тишиной подземелий слишком часто; укрывается по ночам тонким одеялом, за что Гарри не устаёт его ругать. Говорит, что если засунуть его в ледяной склеп — он и разницы не заметит… Потому и слышать от него о потерях тепла довольно странно. Будто Северус способен их замечать, или только знает об этом, и это знание заставляет его неизменно приносить Гарри самое тёплое одеяло, которое когда-либо трогали его руки, а самому фыркать на замечания о простудах.

***

Северус поедает Поттера глазами. Взывать к рассудку слишком поздно, он мог лишь бессмысленно напоминать себе о том, что нужно сначала думать, а потом делать. Отмерять семь раз, потом резать. Как бессмысленно оглядываться, когда здравомыслие плавится, и безумие вот-вот поглотит. Напоминать. Он может стоять на вот этом клочке каменного пола своего кабинета и не изранить лицо пленительного, прекрасного, проклятого Гарри Поттера. Нужно напоминать себе об этом почаще. Но чтобы он ни делал, о чём бы не думал, самые тяжёлые мысли взлетают на воздух, когда Поттер снова поднимает веки, и вдруг одна пуговица оказывается расстёгнутой. Если он задержится ещё, Северус самолично оторвёт каждую. Поможет, так сказать. Но он в силах выдержать ещё немного. И более того, скрестить руки на груди. Это «немного» заканчивается быстрее, чем могло бы продлиться. У него нет сил смотреть и задаваться вопросами о своих запасах прочности.

***

Гарри не понимает, почему именно на лице Северуса снова появляется жестокое выражение. И почему страх Гарри всегда умирает в зародыше, несмотря на то, что мог бы крепнуть и усиливаться. Пальцы ловко расстёгивают пуговицы рубашки, развязывают галстук, и ему удаётся избежать падения на пол, когда, не глядя вниз, стягивает брюки. Тянется к паху Северуса на ощупь, расстёгивает молнию, не снимая с него ремень и не стягивая ткань вниз. Достаёт его твёрдый член, перевитый венками. Он не спускает с него глаз до этих пор и жадность в них достигает апогея, будто теперь настал черёд Гарри пожинать плоды промедления, где в «милисекунде» он бы увидел только «мили», а там миля за милей, где ему страшно от того, как мало ему побыть с ним только сейчас, а после уйти. Как будто этот человек касается его даже тогда, когда не касается. Гарри опускается между его ног на колени и медленно облизывает головку, заставляя Северуса выдохнуть и замереть. Колеблется мгновение, будто не знает, куда ему деть руки.

***

Гарри снова облизывает его, прикрывая глаза и наслаждаясь твёрдостью и мускусным вкусом, неспешно пуская в свой рот всё дальше. — Согревайся, — пришёл в себя Северус. Цепко взял его за волосы одной рукой и ввёл член поглубже, но практически сразу вынул его полностью. — Теплее? Гарри поднял недовольный взгляд, будто одного этого движения Северусу хватило, чтобы теперь мучить его. Заставлять его отвечать. Разговаривать с ним, задирая голову вверх. — Недостаточно. Северус снова вошёл и вышел, опять и опять, трахая Поттера в рот порочнейшим образом. Так, чтобы теперь не мог пожаловаться на медлительность и осторожность. Поттер был настолько безумен, что иногда жаловался. — Замри. Твои скулы очень холодны, — прошептал, но провёл членом не по скулам, а по его щеке и губам, размазывая смазку и едва улавливая осовелый взгляд Поттера, который и без словесной просьбы замер. Чувствовал на разгорячённых губах его тяжесть и влажный след на щеке. Скулы, значит… холодны. Нет, со скулами всё в порядке, а Снейп только ищет… Вошёл в рот снова и потёрся головкой о внутреннюю сторону щеки, прерывая его мысли. Гарри дышал поверхностно, похоть захлёстывала сознание, как горячая лава, в которой доваривалось здравомыслие. Он был не в силах спрятать её, всё отражалось на его лице. И Северус знал, что тоже… Ищет повод не остановиться.

***

Гарри берёт его руки и мягко прижимает к дивану, пока сам пытается насадиться ртом на член как можно глубже. Он вытягивает шею вверх, откидывается назад, сильнее сводит лопатки. Расслабить горло оказывается непросто, в какой-то миг он едва не сдаётся, когда чувствует инстинктивное сопротивление. И вдруг упрямо продвигается. Лелеют надежду не подавиться. Хочет во что бы то ни стало пустить его дальше. И пока он всё ещё не делает поступательного движения назад. А Северус вдруг прикасается к его челюсти и бросает взгляд, который разобрать слишком трудно и, если уж на то пошло, Гарри не до битвы в гляделки. Он прикрывает веки и чувство от пульсирующей плоти в собственном пульсирующем горле настолько необычны, что ему кажется — они оба теперь в ловушке. Он осторожно задвигался, ощущая распирающую силу в своей глотке. Северус не смог заглушить стон, и вдруг что-то прошипел, но понять, что он пытался сказать, Гарри не смог, сосредоточенно пытаясь выдержать более-менее ровную линию проникновения. Только взял его руки обратно и протянул к своей голове. Северус догадался: хочет, чтобы дальше действовал сам. И чтобы войти в его глотку ещё дальше, поднял его за подбородок повыше, заставив вытянуть шею сильнее. — Готов? — покусал губы мужчина, тяжело дыша, — а, ты не можешь ответить, — демонстративно провёл внутри его рта членом. Гарри умоляюще смотрел на него. — Ты заглотишь его весь. Ты уже почти это сделал. Гарри попытался расслабиться лучше, медленно вбирая в себя ещё больше плоти Северуса, когда он медленно подался вперёд. — Будь послушен, — прошептал Северус, сводя его с ума, и взял ещё более цепко за голову, ускоряя движения, пока они не стали цикличными. В его глотке было так восхитительно, что из него вырвался сладкий крик, в ответ на который Поттер сам сдал дёргать головой, пока руки его мелко дрожали, а веки становились всё более влажными. Стоны Северуса могли бы обернуться воплями, и они почти ими стали, когда он быстрее задвигался в горле, что практически лишило его возможности дышать. Из глаз Гарри полились слёзы, звуки стали ощущаться иначе, а перед глазами расползались искры. Северус стремительно кончил; блаженство разливалось на его бледном лице; Гарри почувствовал, как собственное семя стекает по члену, по всей видимости, падая на пол. Ногти его впиваются Северусу в поясницу так сильно, что останутся следы-полумесяцы. С быстро колотящимся сердцем, он подался назад и стал хватать воздух. И, наконец, взглянул в покрытое слабым румянцем лицо Северуса, переполненный отголосками болезненного желания, которое ему удалось сейчас стравить. — Надо же, — прошептал мужчина, — ты с ума сходишь, когда я заставляю мне подчиняться, — он остановил взгляд на сперме на полу. Гарри много раз сглотнул после глубокого проникновения. Только один этот голос позволил ему перестать прокачиваться на волнах и вернуться, с большим трудом, в менее горячное состояние. — Я… знаю, — он потёр рукой гортань. Северус подошёл к шкафу и достал маленький пузырёк. — Открой рот. Гарри едва разомкнул теперь губы. Поднял глаза и увидел, что рука Северуса застыла рядом с его лицом. — Рот, Поттер. Открой его. Если бы можно было кончить ещё прямо сейчас. Он влил в него половину зелья. — Не глотай слишком быстро, ладно? Попытайся, — поправился Северус, видя как Гарри снова невольно сглатывает. Он стал медленно вливать зелье дальше, останавливаясь ненадолго. — Уже можешь проглотить. Сейчас ещё, чтобы наверняка. Открой рот опять. И он влил ещё. — Не сглатывай хотя бы секунду, — прошептал, смотря в его глаза с расширенными зрачками. Гарри несколько раз быстро моргнул. — Лучше? Поттер кивнул, всё ещё не в силах успокоиться. — Глотай, — он нежно провёл по его щеке, — у меня появляются подозрения, что тебе больше нравится делать минет, чем его получать. Гарри почистил пол и себя от потёков спермы и сел на диван. Вздохнул, прокашлялся. — Мне очень нравятся твои оральные ласки, — серьёзно проговорил он, — особенно, если ты не делаешь этого несколько дней и я особенно скучаю по твоему острому языку, — он игриво посмотрел на Снейпа, закатившего глаза, — но когда ты сам трахаешь меня в рот, мне нравится не меньше, — без веселья добавил Гарри, — иногда, наверное, удовольствие даже сильнее. — Я понимаю, почему, — проговорил Северус, стаскивая с себя одежду, после чего погасил несколько пар свечей беспалочковой магией. — Ты превосходно делаешь минет, даже не думай, это правда прекрасно! Я же тоже от этого… кончаю… — И мне нравится заставлять тебя, — отозвался Северус, — но я замечаю, как безумно ты наслаждаешься, когда прямо-таки… довлею над тобой, заставляю тебя, не оставляю выбора. Понимаешь, я знаю свои чувства, своё наслаждение от обладания, контроля и власти над тобой. Но для меня это какая-то чувственная загадка, как можно получать столько удовольствия, когда именно подчиняешься, позволяя делать с собой всё. А ты от этого получаешь правда безумное наслаждение. И… — Северус взглянул на него вдруг несколько неуверенно, — я об этом читал когда-то. И теперь хожу по кругу от мысли о том, как это потрясающе — то, как ты отдаёшься. И о том, что вижу это, но мне так трудно в это поверить... необыкновенно. Я каждый раз поражаюсь. Гарри приподнял колени и обхватил ноги руками. Ему стало неловко от того, куда Северус ведёт. — Мне тоже непросто. Не думаю… что позволил бы это делать кому-нибудь ещё, — он скомкано отозвался, — А тебе всегда нравилось чувство власти над другими? — В том то и дело, Гарри, всегда. Секс без демонстрации власти мне вполне доступен. Обычный равноправный секс, мы им в том числе занимались. Но и тогда я подсознательно знал, что ты — мой, до кончиков пальцев на ногах. — Так ты хочешь, чтобы я объяснил тебе это… — С твоей стороны. Гарри покусал губы. — Это как… — он затаил дыхание и повисла тишина, но Северус не прерывал, давая ему столько времени сколько нужно, — как заполняющая изнутри магия, доступная только тебе и мне, — сглотнул он, — с которой не хочется бороться, даже невозможно; которая не принимает уловок; где нет ничего лишнего, только сплошное чувство; нет пределов, и где я не хотел бы о них узнать. Если отдаюсь тебе полностью, чувствую себя свободным. Если сдерживаюсь — сожалею. Как будто я жаждал тебя… — последнее он прошептал, — целую бесконечность. Северус почти не моргал. — Я читал другое, — тихо проговорил он, — о желании подчиняться. — И что там было? Помнишь? — Примерно, да. В одном случае говорилось, что это присуще людям, которые постоянно вынуждены контролировать разные сферы жизни, иначе говоря, крайне самостоятельным, от которых что-то зависит. И что они порой желают подчиниться в постели потому, что в этот промежуток времени им ничего не нужно контролировать. То есть, это позволяет расслабиться, получить эмоциональную разрядку, с помощью секса с подчинением или просто телесных наказаний. Хотя там была и обратная теория о причинах желания доминировать. Что она — о людях, которые полностью ничего не контролируют в своей жизни, а потому стремятся к контролю хотя бы в постели — утвердить свою власть за счёт более доверчивого партнёра... чем более эмоционально незрелого, тем легче. И чем всё хуже в их жизни с контролем, тем более отвратительно они себя ведут по отношению к своим любовникам. — По этой теории ты должен хотеть подчинения в постели, — качнул головой в сторону Гарри раздражённо. — В том то и дело, что я крайне самостоятелен. Но в постели совершенно не испытываю желания подчиняться. — Совершенно? — Совершенно. — Мне это тоже не подходит, Северус. Я не теряю контроль с тобой ради того, чтобы расслабиться. — Есть ещё чувство, которое дальше всего этого. Гораздо серьёзнее. И это больше подходит тебе, Поттер. И не звучит совсем как чушь для нас с тобой. Хотя я бы поспорил, конечно. Может, наполовину подходит твоему состоянию. — Ну? — Слейвспейс. — Какой ты умный, Северус, похлопать тебе? — иронично прокомментировал Гарри, сбитый с толку. Видимо, Северус решил пропустить колкость мимо ушей. — Это безусловное подчинение своему доминанту, которое выходит за рамки постели. Это становится жизненной позицией — подчиняться безоговорочно, принадлежать абсолютно. Неважно, как жесток доминант — ты принимаешь любую его волю и любое наказание. Преданность ему не знает пределов. Ничего не напоминает? Гарри приоткрыл рот и попытался отстраниться, но Северус вдруг сжал его локти, а затем прижал чуть ближе к себе. — Это становится возможным в отношениях длительных, конкретно таких, где ты чувствуешь духовную связь и физическое желание. Это не временное подчинение в постели, после которого ты можешь вести себя как угодно. Это становится константой твоей жизни, никакой игры. Ты действительно желаешь принадлежать. Он немного отстранился. Гарри сглотнул, не зная, плакать ему и смеяться или же наоборот — смеяться до тех пор, пока не заплачет. Он застыл, пытаясь это осмыслить, растерянно обдумывая, но не понимал, к чему Северус об этом вспомнил. — Думаешь, для меня это описание подходит примерно наполовину, так? — тихо спросил он. — Думаю, да. — Северус, дай воды. — А наколдовать никак? — Сейчас не хочу… колдовать. Он встал и налил воды. — У тебя руки дрожат, — мужчина опустился у его ног, подавая ему стакан и схватил Поттера за одно запястье, в которое тот вонзил свои короткие ногти. Лицо его было непоколебимо, но во взгляде он заметил тревогу. Гарри нервно выпил воду и опустил взгляд, ставя стакан в сторону. — Я тебя расстроил всеми этими разговорами? Гарри, посмотри на меня. Он медленно поднял взгляд. — Я… ты что-то сказал? — Тебя это взволновало? Поттер неопределённо повёл плечами и сощурился, глядя куда-то в сторону. — Успокоительное? Гарри медленно отрицательно повёл головой. — Воды было достаточно. Северус осторожно взял его лицо в свои ладони, встречаясь с ним глазами в полумраке. — О чём ты подумал? Я поделился тем, о чём ты спросил. Что с тобой происходит? Мне важно знать. — Я подумал, Северус, что мне… не слишком до этого далеко. Мужчина напряжённо свёл брови и вдруг опустил взгляд совсем вниз. — Нет. Ты не понимаешь. — Чего не понимаю? Я уже тебе принадлежу, причём во многих отношениях. Для меня это не ролевая игра. И для тебя тоже. У меня уже с тобой любого рода связь. Я уже воспринимаю как должное все твои наказания и получаю от них духовное удовольствие, если даже физическое — не всегда. Я уже тебя почти всегда безоговорочно слушаю, даже если дерзок. И я не знаю кого ещё мог бы так уважать и любить больше. Я ненавижу мысль о том, что у кого-нибудь была бы надо мной власть. А половина меня обожает, что эта власть есть у тебя. Так что, Северус, это очень сложно, не точка в точку, и с ума сойти можно, как это во мне умещается… но выводы простые, — заметил он. — И всё равно я так не думаю. — Да? Северус Снейп так не думает? Поделитесь же, моя величественная персона, почему так не думаете! Он безрадостно усмехнулся в пол, сразу подняв глаза обратно на Гарри. — То, что я перечислил напоминает добровольное рабство или жертвенность. А ты себя видел? Ты целостный и строптивый. Сильный, — вздохнул Снейп с выражением «Не верю, что говорю это». — Например, ты ведь не дашь выжечь клеймо на себе раскалённым железом? То, что я описал, как раз предполагает любые действия. Если бы я вдруг посчитал, что этого хочу. — Целостный и сильный обожает тебя до дрожи… и несколько раз спорил только для вида. Гарри показалось, что вокруг стало холоднее. Может, неподходящее время выбрал, чтобы покаяться за недавний спор. — Интересно, что ты такой вредный, — сверкнули чёрные глаза, — но прав ли я? Гарри втянул в себя воздух почти с ощутимым страданием. — Ты бы согласился? — свёл брови Северус. — Я думаю, если бы ты это сделал, была бы причина, — отрезал он. — Я читал о шрамировании в ритуалистике и о выжигании, в том числе и для того о чём говоришь, но далеко не только для рабства. Если бы тебе пришлось, это имело бы значение, а не слепой садизм. Если бы ты был чудовищем, я бы, смею надеяться, не любил бы тебя вовсе. — Тогда это не самый подходящий для тебя аргумент. Ну хорошо, если бы я отдал приказ расстаться с Роном и Гермионой? — Приказ, — холодно повторил Гарри и посмотрел на него с вызовом. — Да, Поттер. Представь себе это. Основанием было бы только моё желание. — И не подумал бы. — Я ведь говорил, что в этом состоянии приказы не обсуждаются. Они выполняются даже через слёзы и боль. — Потому что… — Потому что преданность не знает пределов. — Для меня это звучит как жизнь, в которой бесполезности нет предела. Преданность, Северус, может проявляться и в противостоянии. Причём в противостоянии огромном. Она не тождественна поклонению и потаканию капризам человека, который подчиняет другого ради забавы, или в лучшем случае — удовольствия. Покорная исполнительность в отношениях не докажет преданность. Только покажет услужливость. Но убери часть про приказы и часть про «без вопросов», и останется всё, что есть уже сейчас. Но даже теперь найдётся немало вещей, которые я бы сделал без вопросов. Тебе всё ещё кажется, что это обо мне лишь наполовину? — Ты очень дерзкий, Поттер. Но я не стал бы принуждать тебя идти против себя. — Ты как-то обмолвился, что приковал бы меня к кровати, да и то ради моей безопасности, — напомнил Гарри. — Я сказал, — прошипел Северус, — что не могу сделать подобного. — Сомневаюсь… что не можешь, — подумал Гарри вслух, безрадостно уставившись в обивку дивана. Северус метнул на него достаточно злой взгляд, в ответ на который Гарри сжал свои губы, но потом вдруг расхохотался. — Это у тебя нервное, — сузил глаза Снейп, — а потому я прощу тебе твои колкости. — По-моему, тебе нужно расслабиться, — взглянул на него Гарри. — Проверим твою теорию? О подчинении? С которой ты начал. Хочешь узнать, Северус? Как это — потерять контроль. — Ты правда смелый. — Хватит уже меня хвалить, я не на грани нервного срыва. Поговорим о рабстве ещё? Я, честно, уже успокоился. — А что с ним? — Я сказал, что думаю сам. Но что думаешь ты? Если я тебе принадлежу, значит ли это, что ты порой считаешь меня своим рабом? Сам же сказал, что мне это подходит примерно наполовину! — Нет, и мне совершенно не нравится, что ты об этом говоришь. Однако, свою независимость ты тоже… переоцениваешь. — Уж потерпи, Северус, — блеснули глаза у Гарри предупреждающе. — Да, мистер Поттер, дёргать мантикору за усы позволяется только вам, — слегка склонил голову, сидя у него в ногах. Гарри прыснул. — Какой ты покорный, Северус, — прошептал он спустя минуту, — и почему сейчас? Почему теперь? Северус смотрел ему в глаза и ничего не говорил. — Ты бы покорился мне на… пять минут? — Чего ты хочешь? — Просто ответь, — Гарри нежно погладил его пальцами от основания шеи и поднялся к подбородку. Северус прищурил глаза, оценивающе на него глядя. Словно прикидывая, что Поттер может совершить за пять минут. Да, в общем-то, многое. Это же… Поттер. — Две минуты, — выдавил Северус, — и учти, когда они закончатся, я сделаю с тобой всё, что захочу. Они уже идут. — Я хочу, чтобы ты попробовал простую вещь, — приблизил к нему своё лицо Гарри. — Я буду тебя целовать… завоёвывающе и настойчиво, и держать твоё лицо в своих руках. А ты попробуешь вспомнить о том, что тебе интересно знать, как я чувствую твою власть. Попробуй убрать весь свой контроль и чувствовать мой. Отдайся в этом поцелуе. И если выдержишь или даже вдруг захочешь больше двух минут, ничего страшного, я никуда не спешу. И тебе не стоит переживать, что сделаю нечто радикальное. Хорошо? — Я не смогу почувствовать твою власть таким образом. Ты и сам целуешь меня и… как бы я не хотел наврать тебе, поцелуи — это не слишком ярко и характерно для проявления власти. Можешь выбрать что-то ещё. — Я выберу то же самое, — взглянул на него Гарри, — но я свяжу тебе руки сзади, и ты останешься сидеть на коленях. А ещё, Северус, ты будешь думать не о том, что не хочешь ни на секунду терять контроль. А о том, что это твой единственный шанс попробовать мне подчиниться на несколько минут и попытаться сделать это хоть раз в жизни. «Попробуй сделать то, чего не умеешь». Северус прикрыл глаза на мгновение, а потом хмыкнул как-то странно. — Я могу попробовать, но не могу обещать, что из этого выйдет. — Знаю, — мягко проговорил Гарри, проводя пальцем по его ушной раковине. — Начинай, — сглотнул он и прикрыл глаза. — Сведи руки сзади, — тихо, но чётко прошептал. Северус в кромешной тишине свёл руки. Гарри стянул с кучи одежды на полу галстук и обмотал им руки зельевара, завязывая в узел потуже. — Это ужасно, — тут же прокомментировал Снейп, — гриффиндорский галстук на моих руках. Разве я не заслужил Инкарцеро? — Замолчи. Я ношу его на шее, которую ты обожаешь. Немного почтения. Понял? — Я стараюсь, Поттер. Очень стараюсь не ругаться с тобой. Но я могу окончательно трансфигурировать твою форму, чтобы таких ситуаций не пов… Гарри сжал ему скулы пальцами. — Ты очень меня любишь, правда? — напомнил он. Глаза Северуса сверкнули. — Ты очень меня хочешь. Он всё не отпускал пальцы с его скул. — Ты на всё ради меня готов, — завораживающе шептал Гарри, — и уж тем более дать себя поцеловать без возмущения. — Допустим, — героически прошептал мужчина, чем изрядно повеселил Гарри, но он не стал ему этого показывать. — Когда Вы посмели меня вожделеть, профессор Снейп? Гарри сжал его волосы, заставляя запрокинуть голову и неотрывно смотря в чёрные глаза. — После того, как позволил себя поцеловать первого августа. — Понравилось? — всё не отпускал его Гарри, устроив с ним настоящую битву в гляделки. — Это было выше всяких слов. — Что Вы должны сказать? — Спасибо, мистер Поттер. Теперь я хочу этого каждый день, — убийственно прошептал Северус. Сделал он это с таким чувством, что по всему телу Гарри разошлась дрожь. — Тогда я запрещаю Вам меня целовать десять ночей, кроме одного раза, который будет прямо сейчас. Что скажете, профессор Снейп? — Вы крайне жестоки и невероятно наивны, мистер Поттер. Гарри взял его за горло, не сдавливая, но удерживая в своей руке. — Очень, профессор Снейп, — он вложил в свой взгляд всю бурю внутри и всю сталь, какая у него была, и смотрел, как Северус поглощает этот взгляд. Затем впился в губы, чувственно и настойчиво, прикусывая его нижнюю губу и немного сдавив пальцы на его горле, как иногда делал сам Северус. Он целовал, тяжело дыша, слыша сбитое дыхание своего профессора. Проскользил руками по его груди, спине, остановившись внизу лопаток, глубоко, страстно продолжая его целовать. Гарри оторвался. — Проси ещё, — прошептал он в его губы. — Ещё, — выдохнул Северус, пытаясь насладиться их вкусом. — Хорошо, всё-таки, Вы правы. Я неровно к Вам дышу, — он с нежностью прислонился к его губам, но стал целовать требовательно, страстно соединяясь с Северусом языками, так бесстыдно, что ощутил ужасную эрекцию. Он прекратил, но не стал отнимать губ, затем медленно проскользил вниз, оставляя поцелуй на шее. В том месте, куда поцеловал в самый первый раз первого августа. Когда Гарри наконец-то немного насытился, он был не в состоянии открыть веки, а иначе увидел бы, что Северус смотрит на него как на агнца, что-то вот-вот пойдёт ему на заклание. Поттер вряд ли добавился подобного. Гарри обошёл его медленно, и прежде чем развязать узел, прикоснулся к его запястьям. Он обожает их до одури. И трогать их так безнаказанно готов был ещё мгновение… — Ты справился? — Поттер, — прошептал еле дыша, — тебе до разговоров? Ты только скажи, может, я ещё постараюсь выдержать одну минуту и не съесть тебя живьём. — Ты дрожишь, — выдохнул Гарри. — Можешь даже на диван не ложиться. Нагнись прямо сейчас. — Я знаю, как ты станешь неистово меня брать, — проговорил он ему над ухом, — я нагнусь над диваном. Ноги пошире или поуже? Как ты хочешь… Северус развернулся резко и посмотрел с безумным блеском в глазах. — Ладно, ты старался… только не смотри так, — сдался Гарри и с быстро колотящимся сердцем упёрся руками в диван, расставляя ноги. — Залезь с коленями. Навесу ты дольше пяти минут не протянешь! И руки на ягодицы, разведи их. Гарри забыл как дышать, выполняя то, что он говорит. Но перемена была столь резка, что он до конца осознал в каком положении оказался только теперь. Похоже, Северусу не очень понравилось со связанными руками… Он быстро открыл выдвижной ящик стола, подошёл к Поттеру, накладывая очищающее. — Растяни ягодицы ещё и прогнись в спине. Гарри упёрся плечами в поверхность дивана, держа руки на ягодицах. Мышцы приоткрылись и Северус стал вливать внутрь лубрикант. Больше, чем обычно. Он пролился между ног и мужчина прошёлся пальцами по вязкой жидкости, резко водружая мокрые пальцы в Поттера. Услышал отрывистый вздох. Вышел и огладил кольцо мышц. Гарри немного нервничал в этот раз, но почти был готов скулить и умолять его войти. А ещё чувствовал, что Северус сейчас и сам на пределе, и если войдёт не через секунду, то через две… — Десять секунд! Северус, сколько можно? Если не выдерешь меня, как шлюху портовую… Во имя всего святого! Мерлин... — прошипел он, почувствовав толчок, который мог бы быть всего немного более грубым. — Как шлюху, Поттер? — входил в него чуть глубже, нависнув чёрной тенью. — Пусть так! — застонал он, — Будто я не раздвигал ягодицы, как шлюха. Давай, Северус, вспомни, что я мечтал о твоём члене бесконечных три года! Больше не могу… двигайся уже… — последнее он прокричал. — Терпи, Поттер, ещё полминуты и ты полностью растянешься. Может, твои духовные инстинкты опережают физические, но я подожду ещё, — раздался голос за его спиной. — Ты что, серьёзно? «Хотя бы медленно, Северус. Ну, пожалуйста». — Продвинься дальше. Ты же так делал. — Когда хотел, чтобы ты испытал лёгкую боль, — прошептал, схватив за беспорядочно торчащие волосы, прямо в правое ухо. — Мне плевать. Я хочу! Ты не представляешь, как я хочу! Он едва продвинулся дальше и немного вернулся. — Травмировать тебя я не буду. Как трахать, чтобы ты забыл человеческую речь, мне известно, — и он толкнулся. — А-а-а, — выстонал Гарри, — я… всё ещё слышу… человеческую речь. — Ты… не-вы-но-сим, — прошипел Северус по слогам, проезжаясь по простате. — Аах… да… пожалуйста, ещё… Я же… невыносим. Спустя минуты четыре он уже еле кричал одно лишь имя, когда чувствовал нагие бёдра, резко прижимающиеся к его ягодицам во время довольно яростных толчков. — Сеееверус… мм… а-а-а. Он почти вышел и резко вошёл обратно. Замедлился. И снова вернулся к быстрому темпу. Гарри казалось, что он от удовольствия с ума сойдёт, даром, что начинало беспокоить ощущение натёртости. Ладони Северуса сомкнулись на округлых ягодицах, и воздух из лёгких Гарри выбило, стоило ему грубее сжать кожу пальцами. Он держал его так крепко… и вошёл до упора. Гарри застонал, как раненый зверь. Северус сжимал его член, легко сжал и яички тоже, слегка потянув. — Наслаждайся, даже если приходится выть, — опять вколотился в него, — именно это ты и заслужил. Больше… не пудри… мне… мозги… своим… контролем. Ясно? Гарри несдержанно облизал сухие губы, пока очередное касание о член и толчок внутри не заставили его закричать помимо воли и начать изливаться. Северус продолжал толчки, ещё с полдюжины, достал член и стал кончать ему на ягодицы. Капли спермы остались на приоткрытом входе, а он всё сжимал несколько пострадавшие ягодицы. — Северус, — Гарри выгнулся. — Подожди, Поттер. — Что ты задумал? Северус окунул пальцы в пролитое и снова приблизил к его открытому входу. Капли текли между ног, и он удовлетворённо прикусил свою нижнюю губу, наблюдая как Поттер, перемазанный его семенем, ждёт и, кажется, уже неловко пытается дёргаться. «Подождёшь ещё немного». — Тебе нравится? — вдруг слышит внезапный вопрос. — Нравится что? — раздается немного резковатый голос. — Я про твою сперму на мне. Это особенно приятно для тебя — видеть на мне свои следы? Северус опять прошёлся пальцем внизу и подняв несколько капель ввёл Поттеру обратно внутрь, ещё пару раз пройдясь по кольцу мышц. — Крайне, Поттер. Я бы ни за что, занимаясь с тобой сексом, не кончил на пол. Я хочу видеть следы на коже где я сжал её руками, твой покрасневший вход и мурашки, бегущие по спине, когда я провожу пальцами по твоему позвоночнику. Вот так… Гарри едва смог сместить колени, которые начали ныть после того, как его с силой вдавливали в диван. — Слушай, если тебе нравится оставлять во мне сперму, так и делай. Только… потрахай меня ещё пальцем, как только что. — Тебе всё мало, дорогой? — Хочется ещё… ещё больше тебя почувствовать. Ещё немного дольше. Пока ты снова не введёшь в меня член. — Ты просто неистово хочешь секса. — Ты тоже, — тихо отозвался Гарри, вытирая ладонью струйку пота со лба и снова облизывая пересыхающие губы. Он героически смотрел в одну точку и надеялся, что мужчина не пошлёт его вместе со всей этой ненасытностью. — У меня есть оправдание — ты слишком сексуален. — У меня тоже — я с ума по тебе схожу, — парировал, — А, знаешь, я иногда мимо пустого класса пройти спокойно не могу, — вырвалось у него вдруг, — сразу представляю как бы ты взял там меня. Это… это страшно. Ведь я насчитал не менее восьми заброшенных классных комнат. И в каждой из них я мысленно с тобой согрешил. Представляешь? — Хватит меня провоцировать. — Хочешь взять меня посреди дня в понедельник или в пятницу? А потом я приду к тебе на общее занятие. — Уймись! — И ты будешь знать, что во мне — каждая капля твоей спермы. Сможешь смотреть мне в глаза и спокойно спрашивать о свойствах пепла гремучей ивы для противосудорожных зелий? — Ты просто дьявол, Поттер. Зачем ты мне это сказал? — Потому что я этого хочу? — развернулся он к нему лицом, — потому что мне нравится, когда ты делаешь это со мной так страстно и оставляешь на мне свои следы? Дьявольская невинность. Северус ввёл внутрь палец и Гарри вздохнул, слегка заваливаясь в сторону. — Ты помнишь наш первый раз? — спросил Северус внезапно, установив с ним зрительный контакт. — Да, — простонал Поттер, пытаясь сам насадиться на его палец. — Я сам, Гарри, просто принимай. Он жалобно простонал. — Так вот, — ты спросил тогда, каково мне трахать гриффиндорца. А я возмутился, что ты используешь эти термины. А ты сказал, что они — мои. Помнишь? — Да, очень хорошо… — Но позже ты сам стал просить тебя именно трахать, когда хотел страстно и быстро. Как сегодня. Орал, чтобы я тебя трахнул, как шлюху. На самом деле, я не знаю, как трахают шлюх, Поттер. Я могу лишь догадываться, что как можно более быстро и неразборчиво. Я хочу тебя иногда так, что дышать почти не могу. Ты такой… такой раскованный, — длинные чёрные пряди волос упали Северусу на глаза, и он, тяжело дыша, погружал в него палец ещё и ещё, но не слишком быстро, — знаешь, если бы я тогда на пятом твоём курсе знал, что случится через три года, как будешь целоваться так, что это моментально приводит к эрекции, залазить под стол и делать минет, задыхаться и кричать, как хочешь глубже, когда я тебя быстро и резко прижимаю к себе, как будешь валяться на полу в слизеринской форме, вылизывая галстук, спуская брюки, давая мне пороть тебя… я серьёзно, это было бы самым страшным испытанием в моей жизни в тот год. — Зато у тебя такие испытания в этом году, — проговорил Гарри с краснеющим лицом и удовлетворённой улыбкой, — сам сказал, что иногда нормально дышать не можешь, потому что слишком хочешь меня. — Грустное зрелище, но случается. — Я хочу это застать. — Это несложно, в твоём присутствии я могу похожее испытать, если мы не слишком быстро занялись любовью. Когда секс уместен. — Я не хочу слышать фразы про «секс уместен» или «неуместен». Если у нас дополнительное занятие или я просто к тебе пришёл, если ты хочешь меня, возьми. — Ты прекрасно знаешь, Поттер, что я так не сделаю! — На одном из наших дополнительных занятий я так сильно тебя хотел, что едва мог соображать. Мне было очень неловко… ты читал лекцию, а у меня перед глазами стояло чёрт знает что с сексуальным подтекстом. Когда ты сделал двойной щелчок пальцами перед моим лицом, я задержал взгляд на твоём запястье, и едва… едва сдержался, на последнем волоске был от сумасшествия. Боже, ты просто… просто прохаживался мимо меня, просто садился и брал перо в руку. А я хотел, хотел твои губы, твои руки, я хотел тебя всего, — помотал он головой, объясняясь в каком-то отчаянии, — я так хотел, что нахамил тебе и нарвался на сильную пощёчину. Если бы не ударил, я бы, наверное, просто кончил без рук. — Нужно уметь справляться с собой, — с превосходством посмотрел Снейп. — Продолжим, Поттер? Закинь мне ноги на плечи. Вот так согни… — Возможно, примерно это я и хотел услышать на том занятии. А не только сейчас! — Что бы ты ответил сейчас? — спросил и прикусил губы зельевар. — Проникни в меня. Войди в меня. Забери меня себе. Северус вошёл и тут же ощутимо продвинулся. — Терпимо? — проследил за выражением лица. — Я хочу тебя, — прошептал он, выдыхая, — на всю длину. — И я снова тебя беру, так что успокойся, — близко прошептал рядом с его лицом, овевая дыханием щёки Поттера, придвигаясь ещё ближе, вошёл до конца, и стал двигаться в среднем для себя темпе, — Если твои мечты не сбываются немедленно, сбываются позже. Как, например… сейчас? — он сделал несколько резких толчков. Гарри прикрыл глаза с лёгкой улыбкой, а Северус всё смотрел на его лицо, спустя минуту стал менять темп на медленный. Гарри открыл глаза, безошибочно встречаясь с его чёрными зрачками, ощущая в себе нарастающий жар желания Северуса и свой собственный. Мужчина сжал его плечи, потянув на себя и когда Гарри приподнялся, он положил руки на лопатки и прижал ещё ближе к себе. Стал целовать, проводить языком по его верхней губе и прикусывать. — Я же тебе запретил, — прошептал Гарри. — Я буду целовать столько, сколько хочу. Где хочу. И как захочу. Вздумаешь мне возражать? Гарри помотал головой с широкой улыбкой. — А что, если захочешь поцеловать меня в Большом зале… — прошептал ему на ухо. Снейп не прекращал двигаться. — Утащу, если с этим никак не справиться. Но сейчас ты в моих руках… Поттер. И ты не вырвешься. Сделал несколько резких толчков. Гарри пробила дрожь, он ненамеренно укусил свою нижнюю губу. — Не вырвусь, Северус? — Гарри умудрился посмотреть на него и томно и с вызовом. — Не вырвешься, — подтвердил мужчина и сжал ладони в кулаки, ощущая его косточки под кожей и снова разжал, продолжая в него резко входить. — И откуда же ты… это… знаешь? — Гарри рвано дышал. — Я не позволю, — прошептал ему на ухо, — сняться тебе с моего члена. Ты получишь всё… до последней капли. Скажешь мне за это «спасибо». Понятно? Мышцы обожгло жаром. Гарри забыл сделать вдох. Северус толкнул его обратно на постель, подобрал бёдра и стал нанизывать на себя ещё быстрее. — Я люблю тебя, — вырвалось у Гарри. Стремительно терял желание сопротивляться, отдаваясь пронизывающему всё тело току, и царапнул себя по груди, ведя руку по диафрагме и останавливаясь вверху живота. — Я… — Северус почти полностью вышел и со всей силой резко вошёл обратно, — знаю! Гарри закричал, он проделал это ещё и ещё, отпустил бёдра и поласкал подушечками пальцев головку члена. — Сожми, — Гарри тяжело дышал и из глаз снова брызнули слёзы, — трахай меня и сожми член… сильно. Скажи… мне… Северус пропустил между пальцами его плоть, сжав покрепче и стал сминать его, продолжая в Гарри вбиваться. — Ты… принадлежишь мне… Поттер, — со стальными нотками проговорил он, ощущая пульсирующую плоть в своих руках, сметающий жар внутри, и смотрел как Гарри пытается словить воздух ртом, как выгибается в позвоночнике, как у него дрожат руки, как ещё секунда — и он закричит от накрывающего оргазма, и жадно рассматривал его лицо, как бы сложно это ни было сейчас, когда дрожал сам. И Гарри закричал, со стонами, став биться в дикой дрожи на чёрном диване. Северус удерживал его в своих руках, слушая каждый звук, что он издавал, продолжая в него толкаться. И когда Гарри пронзительно сладко вскрикнул, он сам последовал за ним, вслепую скользя губами по его ноге, пропадая в белом шуме, перемежающемся стонами, и его и Поттера. Он кончил внутрь, но не стал сразу выходить. Хотел продлить чувство близости. — Спасибо, Северус. — За что? — Тебя, потрясающие поцелуи, тонкие длинные пальцы. За то, что нравится в меня кончать. Но прежде всего за то… что ты меня любишь. — Мой, — выдохнул Северус всего одно слово, нависнув над ним и наслаждался видом разомлённого Поттера. Стал водить языком по царапинам, которые тот на себе оставил, слизывая капельки его пота и задевая горошинки сосков. — Расскажи мне, — тихо проговорил Гарри, приподнимаясь с дивана, — тебе удалось отпустить свой контроль, когда был связан? Или ничего и ты просто… просто терпел? — Ты вёл себя достаточно провокационно… — после некоторых раздумий проговорил мужчина, сжав его плечо, — но целовать тебя было приятно, пусть и со связанными руками. Впрочем, я бы предпочёл держать тебя в своих. Не совсем смог… Как-будто это полностью не отпустить, — констатировал без сожаления, — но думаю, мне удалось почувствовать тебя немного по-другому. Ты так смотрел на меня, Поттер… Мне понравился вид твоей шеи снизу, — немного хищно взглянул на неё. Гарри накрыл её ладонью. — Строил планы на мою беззащитную шею? Это так на тебя не похоже. — Иронизируем, мальчик? Гарри загадочно улыбнулся, приложил палец к низу гортани и повёл его по трахее, закидывая голову назад и выгибая позвоночник. А затем вжал средний и безымянный пальцы левой руки в ложбинку, вдавливая до костей ключиц. Вздохнул и с закрытыми глазами прошептал: — Боже, где же ты этому учился… — Не можешь повторить это как я? — на тон тише проговорил он. — К уровню твоего мастерства не приблизиться. — Не сомневаюсь. Пообещай мне, Поттер, что не станешь себя душить самостоятельно, — серьёзно проговорил мужчина. — Я не душу себя. — Никогда? — Никогда. Самого себя неинтересно. И ты же предупреждал. Я не трогал сонные артерии. Мужчина положил пальцы на его горло, нежно оглаживая кожу. И Гарри снова выгнулся в спине. — Дождаться не можешь… — Пожалуйста… я хочу твои невероятные ласки и сжатия… от меня сейчас пойдёт пар, как от раскалённого камня. Северус изогнул губы то ли в намёке на улыбку, то ли на насмешку, остановился и погладил его ключицы, вводя пальцы в ложбинку, сгибая их, соприкасаясь с хрящами гортани собственными костяшками. Отпустил и провёл по ним ногтями, прислушиваясь к его дыханию. — Как десятки раскалённых камней, — прошептал Поттер. — Знаешь, почему тебе это нравится? Гарри вопросительно посмотрел, почти не отстраняясь. — Потому что я не тороплюсь. Потому что в этот момент ты остро чувствуешь, как твоя жизнь бьются у меня под пальцами. Гарри сглотнул и сожаление, что пытался поторопить его, застыло на его лице. Ведь он прав: каждое его движение заставляло желать ещё большего. — Я… — Несдержанный. Северус сжал его гортань на три секунды. — Я сам решу как с тобой поступать. Он свёл руки крест на крест, обхватывая шею сзади и, пробираясь пальцами по верхним позвонкам, смотрел в зелёные глаза. Северус замер, отмечая внимательный взгляд Гарри. — Что-то хочешь сказать? Гарри не размыкал губ. — Ну… и что ты задумал, Поттер? — Скажу на ухо. — Мы и так одни, чёрт возьми. Медленно опустил глаза. — Ладно, — тихо проговорил он, — я просто пытаюсь представить… ну… Он долго молчал. — Можешь сказать всё, что хочешь. Даже если вдруг представляешь дихотомию добра и зла, прости Мерлин. — Нет, Северус, не это, — грустно улыбнулся Гарри в пол. — Хорошо, — он выдохнул, — если бы я оказался ужасным в сексе… если бы мне вообще не хотелось проникновения, не хотелось ласкать тебя орально, не хотелось прикосновений, кроме, может быть, редких объятий и поцелуев… если бы со мной всё было так, хотел бы со мной быть? Ты бы вообще любил меня, если бы я ничего этого не хотел? Северус убрал с него руки.