Иногда принадлежу тебе, иногда - ветру

Северус понять не может, зачем касается складки у бровей. Голова не болит. Но он всё равно едва скользит пальцем по своей переносице. Губы вдруг застыли в полуухмылке. Странной. Хрупкой. И без зеркала знал… знал, что веселья в ней слишком мало. Северуса подтачивает смутное беспокойство, которое давно слабо вонзилось в него зубами. И неизвестно в какой именно момент оно окрепнет. Прочно сомкнётся, повиснет кандалами на его ногах. Скорее всего, обездвижит и оторвёт… от Поттера. Может быть, ему потребуется несколько лет, чтобы лишиться своей влюблённости, а Северусу кажется, что сам он не сможет без этих искренних изумрудных глаз и отчаянных безрассудных ладоней, сминающих его плечи, пусть те и скрыты чёрной тканью сюртука. Подобного рода беспокойство — это… не про него. И, как обычно, он не может себя обмануть, а потому… запрокидывает голову вверх. Жилы на шее натягиваются. В такой же позе перед ним порой оказывается он. Поттера слишком много. И почему-то сейчас он повторяет его движение наедине с самим собой. Снейп прикрывает веки, погружается далеко в себя, и смотрит как небесные снежные хлопья покрывают выжженную твердь. Он слабо видит поверхность, скорее знает, что она есть. Подобные виды много раз служили ему как ментальное бездорожье. Широкое, тёмное и холодное. Он в этих вуалях тьмы прятал почти всю свою человечность, а после с безмятежностью мертвеца являлся пред очи Тёмного лорда. Когда он думает о том, как рассказывал о них, это кажется непостижимым. Прежде, чем Гарри уснул, спросил о том как выглядят его щиты мастера-легилимента. Поттер помолчал и добавил: «Ведь тебя не смогли раскрыть… твои щиты», и обхватил пальцами его лицо. Невероятно и то, что он показал их край с той стороны. Только край, ведь много ли нужно? «Сам посмотри» — прозвучало тихим дуновением, и послало мурашки по разгорячённой коже Поттера, которые не пропадали, пока он, вцепившись в его плечи, не прерывал зрительный контакт, и в то же мгновение вывел его к ядру, пропустил все пороги и надстройки. Вместо часовых на стенах были чаши с огнём. Туда ни одна живая душа не могла бы подойти, не будь на то его воля. Были они очень-очень далеко. Услышал тихое и грустное: «Какое тяжёлое небо». Не сказал ни слова об остальном, будто оно его поразило больше всего, и Поттер едва не отвёл глаза. Кто знает, где найдя в себе силы их не отрывать, но как же сочувственно это у него вышло! И Северус ощущал: Поттер теряет своё тепло... холодеет. Медленно почти повис на его шее, мелко дрожа. Будто действительно оказался под невероятным гнетущим небом. Впрочем, Северус и сам порой забывал, какое тяжёлое у него там небо. Поттер спал, как убитый.

***

Оставил своё бледное лицо в покое. Бросил взгляд на стол. Замер. Застыл, разглядывая идеальную тёмную поверхность и бокал на ней с несколькими бликами света от свечей. Ни капли не пролил на стол, когда наливал. Рука не дрогнула. Выпил с-пол стакана огневиски, но так сильно сжал тот в ладони, что он раскололся. Всё-таки, теперь дрогнула. Ему пришлось вынимать осколок из ладони и только едва приподнятые плечи выдавали сосредоточенность в этом действии. Он почти буднично посмотрел на стекающую кровь по руке. Поддел край второго осколка помельче и бросил на пол. Взялся за древко палочки, и уже собирался залечить порез, как в его тишину ворвалось… это. — Северус, — Поттер появился внезапно, с беспокойством взглянул. А он думал, тот отключился после продолжительного секса, который он и не планировал превращать в настолько продолжительный. И, конечно, после того, как попробовал рассмотреть его щиты. Но, видимо, объекту его мук хватило сна на несколько часов. Снейп выставил здоровую ладонь, словно в просьбе не вмешиваться или же говоря: «не имеет значения». Так он, между прочим, и думал. Но Гарри моментально приблизился и аккуратно вцепился в его локоть. — Тебе помочь? Да как же он суетится. Северус взглянул на него убийственно. — Ещё платок предложи… — И предложу! — Оставь свою сердобольность, — шикнул он на него яростно. — Будто ты не знаешь, что это решается за десять секунд, — Северус едва коснулся его подбородка, с досадой рассматривая это дурацкое сочувствие. Это было даже мило, если бы не было таким пустяком. Он вспомнил ту ночь, когда истёк кровью так основательно, что едва не умер. Нервная система Поттера теперь трещит по швам даже без значительного повода. Пока он думал, снова услышал голос. — Можно я? Снейп быстро опустил взгляд на ладонь. — От тебя никак не избавиться, — приподнял он брови. — Если бы ты только этого хотел, — многозначительно посмотрел ему в глаза Гарри, доставая свою палочку. Уже не такой робкий. Чего хотел? А… избавиться. Он сел справа на колени, зельевар опустил ладонь вниз и струйка крови потекла к кончику одного из пальцев. Гарри закатал рукав немного повыше и провёл по струйке языком снизу вверх, дойдя почти до раны. И после этого начал залечивать. — Я бы справился быстрее, — проговорил Северус, следя за ним, — а ты, оказывается, кровопийца. — Я… — Гарри замялся, — читал об одном ритуале, и мне захотелось… я не знаю… — Наверняка, что-то связанное с обращением в вампира, — беглая ухмылка промелькнула на его лице, — но я тебя огорчу. Легенда о том, что слизеринский декан — вампир, — лишь легенда, так что не надейся. Гарри смущённо опустил глаза в пол, робко коснулся его руки снова. Северус — идиот. — Чтоб ты знал, есть целое множество ритуалов, где нужно пить кровь. Начиная от языческих и заканчивая нашим временем. — Значит, в этом ты умнее меня, — мужчина прикрыл глаза, — ритуалистики в Хогвартсе не было давно, в мои школьные годы её тоже не было. Если бы ты не участвовал в Турнире, сам бы знать не знал об этом. Гарри выглядел заведённым, будто тот вдруг задел больное место. Глухо застонал, опустил веки и выдал себя с головой: — Просто поразительно, в чём приходиться разбираться. Жаль, что не было. Я бы о многом спросил… Видел бы ты гримуары. Северус снова повернул к нему голову. — И что там? — Пришлось порыться и в Запретной секции тоже. Я сделал это официально, чтобы не сидеть там каждую ночь. Гермионе не слишком уютно читать такое в темноте… МакГонагалл дала мне разрешение, — быстро добавил Гарри, — гримуаров в общем доступе не так уж и много, а они нужны. Снейп тяжело выдохнул, мотнул головой. — Так что там? Гарри приоткрыл глаза, машинально потёрся лицом об эту идеальную ладонь и тихо проговорил: — Всё, просто всё. Существа нечеловеческой природы. Ритуальная демонология, от высших, вроде Утренней звезды, Абаддона. Чаще астральная. И до низших, вроде суккубов, инкубов, полтергейстов. Тоже самое с ангелологией, но она такая запутанная, Северус, я никогда не смогу выучить енохианский, — Поттер вздохнул. — И есть теология. Есть даже ритуалы, связанные с норнами — это вообще до мурашек. Они страшные. Так что… зелья божественного пантеона уже не кажутся такими исключительными, — сказал упрямо и облизнул губу с его кровью, что уже застывала тоненькой плёнкой. Северус бросил угрюмый взгляд. — Есть другие, — немного понизил голос Гарри, — более безопасные, но среди них тоже встречаются особенные и сильные. Ритуалы для церемоний самого разного назначения, как для титулов, вступлений либо изгнаний из Орденов и закрытых храмов, вроде рыцарей Альбедо. Для жизненных событий, связей, долгов и выражения благодарности. Ритуалы разных магических народов, вроде русалочьих, гоблинских, великаньих, вейл и вампиров. Этнические ритуалы магов, которые делятся по территориям. Их тоже пропасть. На самом деле, Северус, я никогда не думал, что по ритуалистике существуют сотни книг и ещё, — он прервался, — довольно много — о впечатлениях от них. Северус застыл. — Неужели это считается настолько хорошо изученной областью? — Относительно, — проговорил Поттер, нежно разминая ему запястье, залипнув на линиях его вен, — и изучать это как науку — просто ужасно. Мне многое не нравится, — нехотя произнёс Поттер, — Ритуалистика масштабна и порой кажется, что бесконечна, как Вселенная, хотя считается теневой наукой. Гермиона сказала, у Салемских ведьм и в Кастелобрушу она вынесена как официальная дисциплина. Там их учат начиная с пятого курса. А знаешь, когда пробуют, а потом, если выжили… Ну, Эфео Тас вообще издал книгу, заполненную одними только предупреждениями. Одна паника. Я пытался читать, и ничего полезнего, кроме истерики… В общем… «Не пробуйте» повторяется чаще всего, чего бы ни касалось. Зачем он тогда так много пробовал! — он едва закатил глаза, но от Северуса не укрылась наигранность жеста, за которым он прятал свои переживания. — Прости, — прошептал Северус вдруг. — За что? — Гарри взглянул на него в полнейшем недоумении. Даже запястье перестал разминать. — Полагаю, если бы я не спросил тебя тогда, будешь ли ты участвовать, возможно, ты бы и не стал. Но если не выберешься из этого испытания живым, — он сжал руку, — я сам тебя убью. Гарри какое-то время пытался уловить в этом серьёзном лице намёк на попытку разрядить обстановку, но не нашёл совсем ничего. Сказано это было так серьёзно, что ему самому пришлось грустно улыбнуться. — Вдруг не смогу и не успею сказать ещё. Я… люблю одного тебя. — Заткнись. Северус убрал руку и закрыл лицо, чтобы не добавить ничего лишнего. Ему показалось, он никогда не разозлится на Поттера. Но, конечно же, подобное случится. И всё равно в это мгновение он желал не быть способным испытывать злость. А если даже это невозможно, пусть бесит его хоть до белого каления, но дышит. Если он умрёт, Северус попросту рухнет в непроницаемую тьму следом. Убрал руки и снова на него посмотрел. Продолжать быть в такой близости, как сейчас и смотреть дальше было настолько тяжело, что он отвёл глаза. И отдал всю горечь в своём взгляде одной лишь поверхности стола у левого его края. Складка между бровей стала ещё глубже. — Я не хотел тебя расстраивать, — виновато посмотрел на его профиль Поттер и как тот сжал свои руки. Северус несколько мгновений не поворачивал головы. — Иди ко мне. Гарри поднялся и сел на него сверху, устраиваясь поудобнее, приобнимая за шею. Взял лицо в ладони, заставляя посмотреть на него снова. Готовый на всё, чтобы вернуть ему то удовлетворённое и тёплое выражение, которое он совсем недавно видел. Северус обнял, обхватив за спину, прижал крепче к себе. Чувствовать тепло его тела, видеть блеск в зелёных глазах было восхитительно. Вдохнул его запах, не отрывая от него взгляда снизу вверх. И совсем крепко обнял, даже немного больно, наклонил его так, что теперь Гарри нижними рёбрами упирался в стол, поддерживаемый лишь одними его руками, а бёдрами вжался чуть сильнее в его. — Мой странный Поттер, — прошептал он недалеко от его уха, — как же я тебя люблю. — Совсем я не странный. — Мой. Так лучше? — Да, а что там дальше было? — улыбнулся. Северус и сам не сдержал слабую улыбку, уткнувшись ему в шею.

***

Он и не заметил, как быстро прошли выходные. Собирался наслаждаться разговорами с Северусом, и всем сопутствующим, но спал так много, что даже было неловко. В конце концов, начал грешить на кровать. Подушка хранила запах волос Северуса. Одеяло тоже. Чувствовал себя в его комнате как в раю. Поттер засыпал беспечно, а когда просыпался и проверял время, с досадой отмечал, что не этого он хотел. Снейпа не было в постели, когда открывал глаза. Сейчас зима, а он не медведь. Так что же с ним творится. Может, переоценил свои силы. Потому что иначе чего бы столько спал. А профессор… он даже не издевался по этому поводу. Казалось, удовлетворённо кивал себе под нос, в ответ на его извинения, вот и всё, чего Гарри дождался. Но были в эти выходные и очень трогательные моменты. Гарри что-то рассказывал и сбился, залипнув на этих внимательных чёрных глазах, и пламени в камине прямо за спиной, что красноватой тонкой волной очерчивало силуэт. Он едва не начал заикаться, пытаясь вспомнить, на чём остановился, как почувствовал руки, перебирающие его волосы. Северус делал это так долго, что Поттер, словно разнеженный под солнцем, только и делал, что постанывал от удовольствия и даже несколько раз почти мурлыкнул. Кажется. Он не был в этом уверен. Потому что совсем унесло от этой нежности. Он без остановки сообщал, что любит его. Может, быть, четыре раза повторил. Простонал, скорее, пока голова его не повисла. И даже услышал очень тихое «хватит». Перестарался, видимо. И упрямо добавил ещё раз. «Хорошо» было ему ответом. Ну, хоть не «плохо»… Он искал его губы вслепую. Не в силах открыть глаза. Сладко-нежно покусывал их. Кажется, Северус намеренно не превращал поцелуй в страстный, или с ним тоже что-то произошло. И так это было долго и медленно, и дышать ровно было так трудно… Губы всё равно припухли. В зеркале он мог разглядеть проступившие на них чёрточки. Может, во сне его тоже целовали.

***

В понедельник идти на занятия совершенно не хотелось. Этого Гарри и боялся. Расслабиться, а потом не желать обратно превращаться в собранное и крайне ответственное существо. И он снова не предложил Северусу прогулять его собственные уроки. Была шальная мысль, и уже не первый раз возникла, но снова вспомнил, что полно других людей, с которыми приходится Снейпа делить. И что так будет всегда. Вечером в четверг Гарри встретился с Луной и Элизабет в Выручай-комнате. У него не было дополнительного занятия в этот день. — Оно не токсично? — задала вопрос Гилдстоу. Гарри, помешивая их волосы в одной из склянок со своим модифицированным зельем, взглянул на неё. — Нет, иначе я бы вами не рисковал. И они выпили сонное зелье и за ним сразу — по глотку этого нового — Попадания в общий сон. — Надеюсь встретиться с вами двумя одновременно, — отсалютовал Гарри и выпил последним. Капля зелья осталась на стёртых губах и их немного засаднило от тёрпкости. Он бегло стёр каплю. Даже тут не может о нём забыть. Легли и вскоре уснули.

***

Гарри снилось, что он видит белый свет, как в прошлый раз, а затем он усилился. И вот он уже летел на метле где-то у шпилей замка. Февральская погода не слишком-то подходила для полётов, но здесь холод не чувствовался совершенно. Он стал снижаться и какое-то время оглядывал местность. Никакого присутствия. Никого на квиддичном поле. У изгородей. Птиц тоже нет. Будто вообще ничего живого. Спрыгнул с метлы и, так и не заметив движения нигде, открыл дверь замка. Он быстро бежал, звал их по именам. В какой-то момент ему показалось, что здесь он совершенно один. Распахивал двери аудиторий одну за одной — повсюду где мог, но девушек не находил. Когда достигнул Выручай-команты, Гарри прошёлся трижды мимо, надеясь, что во сне это возымеет эффект, думая при этом: «Покажи мне где Луна Лавгуд и Элизабет Гилдстоу». Дверь открылась и он замер, наблюдая, как Элизабет выводит пальцем круги по плечу Луны. Наконец, он кашлянул. — Гарри, — тихо проговорила Элизабет, — извини. — Нет, это вы извините, — проговорил он, с досадой отмечая, что ему сразу не пришло в голову сюда подняться, — вы всё время были здесь? После того, как мы уснули? — Только я, — моргнула Луна, вставая с кровати, — Элизабет вошла… я не знаю через сколько. Тут же время не определить. — Я была в нашей секретной комнате, в башне Рэйвенкло. Не сразу поняла, что сплю, но вышла оттуда и решила, что, возможно, нужно как раз встретиться там, где мы засыпали, если нас раскидало по разным местам, — едва пожала плечами, — сосредоточилась на комнате. И оказалась здесь. — То есть, ты не шла и не бежала сюда, только сосредоточилась? — уточнил Гарри, про себя добавив «а я, вручную, как маггл, перемещался, стоило бросить метлу». — Да, — кивнула Элизабет. — Значит, получилось, — ошарашенно проговорил Гарри, приближаясь, — хотя было бы удобнее, если бы так не раскидывало. Я вообще оказался на территории, а не внутри замка. — Будем придумывать кодовые фразы на этот раз? — спросила Луна. Гарри не собиралася так быстро заканчивать. — Думаю, будет достаточно сказать, где каждый из нас оказался, когда уснул, — подошёл ещё ближе, — интересно, если бы мы пили зелье в разных городах, мы бы смогли поговорить во сне? Потому что от него было бы больше толка, и эти разговоры никто и никогда не смог бы отследить. Может, попробуем переместиться куда-нибудь прямо сейчас? Например, в Лондон. Не думаю, что антиапаррационный барьер действует на сам сон. Во всяком случае, мы можем это проверить. — А куда в Лондон? — последовал закономерный вопрос. — Что-то такое, что все мы знаем. Ну… хотя бы Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти? Девушки кивнули. — Тогда я первый попытаюсь и если исчезну, перемещайтесь следом. Гарри представил платформу. И вот он оглядывает пустой вокзал с интересом. Ветер несёт по нему клочки бумаги, пылинки и, кажется, газету. Гарри поднял её, но слова оказались смазанными, словно она пролежала под дождём не один день, прежде чем снова высохнуть и трепыхаться на ветру. Он бросил её в сторону. А затем появилась Луна. Элизабет почему-то оказалась дальше, но и она уже подходила к ним, срываясь на бег. — Вышло, — её волосы качнулись, — наверное, можно появиться совершенно в любом месте, пока мы спим. Жаль только, что везде — пустота, нет нигде ни одного человека, кроме нас. И нам совершенно ничего не снится, как в прошлый раз, только настоящие окрестности и мы сами. — Плюс в этом тоже есть, когда всех остальных людей из своего сна нужно отсечь. Может, попробовать переместиться заграницу всем вместе? — подумал Гарри вслух, — кто-нибудь из вас был раньше где-нибудь? Раньше я аппарировал только в Грецию. — Вена. Давайте в Венский придворный театр, — негромко выдала Элизабет, рассматривая номера близлежащих платформ. — В Хорватии была с отцом на экспедиции. В детстве ещё была в Колорадо. Только я плохо его запомнила, — Гарри проследил взглядом за тонкими плечами Луны, которые опустились. Будто она сожалела, что плохо его запомнила. — Это не столь важно, куда. Только проверить, можем ли… Туда, куда требуется портал. — В Австрию — точно требуется, — нетерпеливо выдала Элизабет. — Давайте я попробую переместить нас в Вену к тому театру, можно сразу попробовать внутрь. Гарри кивнул. Они взялись за руки, как и в прошлый раз. И он мог немного почувствовать их тепло. Это было достаточно реалистично, почти так, как было бы на самом деле. Тонкая вспышка. И вот Гарри наблюдает огромный зал, красные зрительские стулья. Он не упал, не свалился мешком, как бывало при портальных перемещениях. Просто теперь видит совершенно другое место перед собой. Он сделал вдох. А девушки как раз синхронно опустили руки ему на плечи позади. Он улыбнулся, разворачиваясь к ним. Элизабет взобралась на сцену и стала по ней расхаживать. А Луна завороженно смотрела, смотря то на неё, то на Гарри. — Это приятно расширяет горизонты. И проникнуть можно, судя по всему, куда угодно. Я чувствую себя так, будто нарушаю закон, — она тонко улыбнулась, будто не слишком жаловала Министерство магии, и только и делала, что появлялась там, где ей не полагалось. — В реальности где угодно не окажешься. Куда бы ты хотел? Вдруг можно даже туда, где никогда раньше не был? — Я не знаю, — отозвался Гарри, задумчиво подперев голову ладонью, — вдруг можно хоть на Луну, но там должно быть довольно… скучно. — Не скучно. Страшно. Но вот изучить планеты для астрологии с помощью этого зелья было бы полезно. Астрологам, я имею ввиду. Запатентуй его, и они будут слать тебе письма с вечной признательностью. — Я даже не думал об этом, — немного удивлённо проговорил Гарри, снова повернул голову и смотрел, как Элизабет трогает занавес руками, — но для утверждений, что можно «аппарировать» хоть в глубину космоса во сне, нужно это проверить. — Мне страшно, — проговорила Луна. — Я один попробую, — взглянул на неё Гарри, — отправлюсь на Луну, а потом попробую в Выручай-комнату, наверное. Вдруг здесь вы уже не будете. Нам можно разделяться? Ну… думаю, можно. Ведь я один отправился на Кингс-Кросс, а вы потом. — Думаешь, это безопасно? — Я не знаю, какой мощью нужно обладать, чтобы в реальности удалось аппарировать на такое огромное расстояние. Наверное, даже Волдеморт не смог бы. Но во сне… это даже не выглядит в точности как аппарация, скорее как смена местности по желанию. Я, например, не падаю на пол или на землю. Но сначала попробую аппарировать туда, где никогда не был — на Земле, и если получится, потом туда — на Луну. Лавгуд вздохнула. — Я не могу такое пропустить, я попробую с тобой. Гарри сомневался. — Брось, Гарри. Мне страшно, но я не откажусь попробовать. — А Элизабет? Оставишь её? — Она не оставит меня, — улыбнулась Луна, — Как итог, мы не оставим тебя. И так веселее, чем поодиночке бродить. И когда они подошли к Элизабет и объяснили, что хотят попробовать, та сначала удивилась, будто ослышалась. Пожевала свои тонкие губы. Гарри даже показалось — девушка сейчас раскритикует их. Возразит, но она вдруг коротко кивнула. — Я никогда не был… почти где угодно никогда не был, — вставил Гарри своё признание. — Можно в Африку, — Луна повела рукой по воздуху. — Я бы хотела в Германию, замок Нойшванштайн. Я не была там, — качнулась Элизабет, расправляя и так ровные складки на юбке ладонями. — Может, куда-то дальше попробовать? — взглянул на них Гарри, — я не знаю… остров Рождества? Они помолчали. — Если в Индонезию, может, попробуем остров Бали? — предложила Элизабет. — Я бы искупалась. — Всё равно, лишь бы что-то далёкое. Можно Бали. А что представлять? — засомневался Гарри. — Лучше я, по крайней мере, я видела колдографии, — Элизабет подёргала синий галстук с сосредоточенным видом вспоминающего подробности человека, — храм Улувату, у воды, или Танах-Лог, или водный дворец Тиртаганга. Давайте… давайте попробуем к Танах-Лог, там повсюду рядом вода. Они взялись за руки. И Гарри снова укусил свои и без того покусанные губы. — Удачи нам, — проговорил не без некоторого беспокойства, не отрывая взгляда от их лиц. И Элизабет их переместила. Их выбросило будто бы даже быстрее, чем когда Поттер сам отделился от них впервые. Они сразу упали в воду рядом с храмом, а вынырнув, Гарри и Луна стали забираться на сушу. — Вода ощущается как нейтральная, будто даже немного как эктоплазма, как… я не знаю, — проговорила Луна. — Как не совсем вода с физическими свойствами, — проговорил Гарри, — когда я оказался на территории и летал на метле, не смотря на то, что был февраль, мне было не холодно. Сны — это всё-таки не материальный мир. Хотя внешне сейчас — никакой разницы. Элизабет вылезла на берег. — Купаться в мантии — извращение. И вода какая-то странная, — заметила она и добавила возмущённо, — как вязкая полупрозрачная жидкая пластмасса! Гарри с Луной прыснули. — Мы как раз об этом говорили, — проговорили они. — Я не знаю, успеем ли мы, — заметил Гарри, — отправиться на небесное тело. Пока мы не проснулись. — Я бы тут ещё погуляла по окрестностям, но давайте просто сюда вернёмся, если всё ещё не проснёмся после отбытия на Луну. — Лучше что-то конкретное представлять на ней, — высказал свою мысль вслух Гарри, пытаясь не действовать вслепую и не поддаваться растерянности. Наверное, будь он здесь один, уже совершил бы много необдуманных поступков. — Я знаю Луну по так называемым морям, — проговорила Лавгуд. — Например, Море Спокойствия. Море Ясности. Океан Бурь. — Только не в Океан Бурь, на всякий случай, — попросила Элизабет. — Там нет никакого океана. — Я понимаю, но давайте просто не будем. — Давайте в Море Ясности, я представлю лунную поверхность, ну, как могу. Магглы смогли. Мы тоже сможем. Хотя бы вот так. Без космического корабля. И Поттер сосредоточился на названии лунного моря и представил низменность. Было страшно, словно они собирались исчезнуть в несуществующем космосе, хотя Гарри доподлинно знал, что Луна существует. И всё-таки думать о том, что вот-вот там могут оказаться хотя бы только сознанием, было странно дико. «Это сон, всё происходит во сне» — уговаривал себя Поттер, когда тревога особенно усилилась. — Луна. Море Ясности, — вслух проговорил он, представляя этот объект, который видел из окон высоко над своей головой сотни раз, если не тысячи.

***

Воздух казался разряженным, ужасно пыльным: песок вихрился, и он понял, что окружён мелкими обломками. Он с ужасом смотрел вокруг и, хотя вдыхал воздух вовсе не здесь, морально ощущал себя по-настоящему здесь и сейчас. — Во имя Мерлина, — поднял он голову, рассматривая вдалеке маленькую синевато-белую Землю, размером с монетку. — Гарри, — Лавгуд выползла непонятно откуда и все её волосы были в такой пыли, что белоснежных прядей и вовсе не было видно. Он понял, что сам выглядит не лучше. — Ты в порядке? — воззрился на неё Поттер. Пыль забивалась ему в глаза. И он мог даже почувствовать несколько её хлопьев на своей радужке. Было неприятно. Она закашлялась и кивнула. Элизабет снова оказалась примерно на десять метров в стороне и Гарри попытался пройти ближе к ней. — Хватит, это чертовски странно, — проговорил он, ощущая слишком большую лёгкость в теле. Пыль, казалось, попала даже в рот. — Ты хочешь возвращаться? Уже? — Я это ещё несколько недель буду переваривать, — заметил Гарри, — а ты нет?! Луна посмотрела на него с искорками в глазах. — По сравнению с моими снами, ничего слишком необычного сейчас не происходит. А ещё мне несколько раз в жизни снилось, что я лечу между звёздами. Хватит и пары дней переварить. — Элизабет, — крикнул. — Можно просто Элиза, Гарри, после всего, честно… — она улыбнулась. — Сюда не аппарировать, — уверенно проговорила Луна, — твоё зелье — это больше, чем шикарно, — когда я расскажу папе, он сначала не поверит. Но если я объясню, что появилась здесь благодаря тебе… — Мм… — Гарри помотал головой, представляя реакцию отца на то, где пришлось «шататься» его дочери, за которую, как он помнил, он переживал очень даже сильно. — Могу ли я взять этот страшный грунт? — спросила Луна, рассматривая округленное зазубренное нечто. — Я не думаю, что мы проснёмся с чем-либо там, в Выручай-комнате, — Гарри одарил её сомнительным взглядом. — А ты пытался? Гарри прочистил горло. Получилось не очень хорошо. Когда бы он пытался, если экспериментировал только с ними? — Нет. — Тогда я возьму и посмотрим, — проговорила девушка. — Было бы досадно не проверить, — в конце концов согласился он, и взял в ладонь песок прямо у своих ног. Он сразу порезал им поверхность пальцев. Положил во внутренний карман мантии. «Мелкий и острый», — вздрогнул Гарри. То, что он смог ощутить здесь что-то, напоминающее боль, поразило его.

***

Он открыл глаза и долго моргал, прежде, чем подняться. — Ты довольно долго не просыпался, — заметила Элизабет. Поттер с тяжёлым вздохом растянулся в постели. Рубашка была очень влажной и липла к спине. — Ну как? — мечтательно проговорила Луна, которая сидела, подложив под себя ноги. — Результат превзошёл ожидания, надо полагать, — тихо проговорил Гарри. — Я всё ещё словно совсем не здесь, — заметила Лавгуд, — как будто всё ещё там. — Мы точно больше не спим? — спросил Гарри. — Да, за дверью появлялись другие люди, мы смотрели с Луной, — кивнула Элизабет, немного потирая свои щёки. Гарри снова тяжело выдохнул и стал подниматься. — Спасибо, что сделали это со мной. Хотя вы были не обязаны, особенно… особенно туда… Луна улыбнулась, а Элизабет посмотрела на него проницательно, с лёгким непониманием. — Не ты один что-то проверяешь. Ты ведь не яды на нас тестировал. — Такое не забыть, — добавила Луна с лёгкой улыбкой, зачем-то уставившись в пол. — Точно, — вздохнул Гарри, — камень исчез? — Ну… — неуверенно проговорила девушка, — камня нет, он… я проснулась и нашла песок. — Песок? — Гарри посмотрел немного недоверчиво. Он был уверен, что они ничего с собой не принесут. И был уверен, что здесь в этом только лишний раз убедится. — Да, очень острый. Гарри взглянул на свои руки, на нескольких пальцах были мелкие порезы. Он осторожно постарался достать тот песок, что взял сам, но аккуратно не вышло. Поттер снова порезался, куда сильнее, чем во сне. Зашипев, достал его, рассматривая на ладони — совсем немного. И замолчал, разглядывая его, словно тот представлял небывалую ценность. Затем проверил время. Было шесть часов утра, десять минут. — Вы будете спать ещё? — спросил он негромко, — я пойду. — Мы тоже пойдём. Гарри попросил у комнаты маленькую пустую коробку и когда та появилась, аккуратно смахнул песок внутрь, — зачем, он не знал, но выкинуть было выше его сил. Хранить как память или пробовать применить — не решил. Было больно отряхивать с руки. Дурацкие песчинки покорябали кожу. Гарри залечил подушечки пальцев. Когда уже вышли, и настала пора разделиться в коридоре, стал спускаться. Понял, что не идёт в гриффиндорскую башню — ноги несут его в другую сторону. Он на мгновение привалился спиной к колонне и посмотрел вниз. Перед ним открывался вид на вестибюль. Двинулся дальше — в подземелья. И только полы мантии успевали вихриться за спиной. Хотелось поделиться с Северусом. Он не представлял, будет ли ему это настолько интересно. Зельевар наверняка проводил очень разные эксперименты с зельями, но по его словам в классе Гарри когда-то понял, что сны его профессор явно не избирал полем экспериментов.

***

Тихо прошептал пароль, толкнул дверь. Зашёл в комнату, сел рядом с Северусом, глядя на него с нежностью и тихо положил ладонь на плечо, проскользил вниз по его телу почти невесомо. Постарался осторожно лечь рядом, вдыхая его запах. Он не мог снова уснуть и разглядывал его спину, — мужчина спал на боку, и Гарри сжал свои руки на груди, вопреки первому своему порыву, стараясь не мешать и не забрать у него минуты сна, как делал Северус для него. Так, в тишине, он провёл, наверное, не меньше двадцати минут, вспоминая самые разные вещи, начиная от сна под действием зелья, и даже о том, как столкнулся с Северусом у теплиц, когда приходил за лепестками бегонии. Он вздохнул. — Поттер, — прошептал Северус. И Гарри протянул руку, обнимая его сзади. — Я здесь, — тихо проговорил он. — Не спится? Гарри прикусил губу, промолчал. Он не собирался говорить, сколько здесь пробыл. По его меркам, не слишком долго. Северус развернулся к нему лицом. А Гарри, когда увидел его глаза, вдруг начал и всё не мог прекратить улыбаться. Почти светился изнутри, и щёки его порозовели. — Мне удалось, — выдал Гарри как на духу. — Что удалось? — Помнишь, я тебе рассказывал про то, как мы пили зелье Попадания в чужой сон втроём? И что видели друг друга по очереди? Северус недовольно выгнул бровь. Но Гарри ещё шире улыбнулся. — Теперь это зелье общего сна. Но снов в нём нет, — довольно проговорил Поттер, будто это было здорово. — Ничего непонятно, Гарри. Зелье общего сна без снов — это как? И Гарри рассказал ему, наблюдая за тем, как он медленно моргает, хмурит брови, что-то уточняет, а когда рассказал, куда они отправились в последнюю очередь… — Поттер! — громко рыкнул на него Северус, — ты сделал что? Я, похоже, сплю… Нет… нет-нет-нет, — начал он бормотать себе под нос, — ну, конечно, — посмотрел перед собой, — Поттер отправился на Луну. Совершенно ничего необычного. Во имя Мордреда, — он резко повернул к нему голову опять. Мог потянуть шею от этого рывка. И Гарри тоже привстал с постели, весь подобрался. — И это не всё, — добавил Гарри и сжал губы. — Как тебя на кусочки не разорвало? — с болью спросил зельевар. — Это же не настоящая аппарация. Это во сне, как ты мог заметить, довольно управляемом. Но, Северус… я… я принёс с собой песок с Луны. Имею ввиду… чёрт, именно это я и имею ввиду. Он не исчез! Луна взяла камень. Он рассыпался в песок, когда мы проснулись. А я просто сразу взял там песок. Понимаешь? Он ужасно острый. Я даже порезался, несильно, — видя лицо Северуса, уточнил он, — но выходит, что это всё-таки немного больше, чем сон. Совсем немного больше. Думаю, если бы я взял с собой газету с вокзала Кингс-Кросс, сейчас у меня мог бы остаться мелкий бумажный мусор, изодранный в клочки. Или то, что песок остался, связано с тем, что я взял образец не на Земле или из-за того, что к тому времени мы долго пробыли на тонком плане. Может быть, он истончался… Или люди видят сны только потому, что у нас есть этот спутник? Я не знаю. — Конечно, мои поздравления, — прошептал Северус и опасно над ним нависнул, — но я бы тебя… Гарри застыл. — Что… ты бы меня…? — Прибил бы за то, что тебе совершенно неважно, как ты рискуешь! — Я же объяснил, мы сначала попытались появиться в Лондоне, потом — в Австрии, потом — очень далеко — в Индонезии. Когда удалось, уже попытались и с Луной. — Индонезия — далеко, — кивнул Северус, — но, чёрт возьми, Луна — невообразимо дальше! — крикнул он и обрушил кулак с силой на постель, так, что Гарри вздрогнул. — Не сердись, — Поттер чувствовал кожей, как напрасна его просьба. Эмоции, которые совсем недавно разрывали его от проделанного «путешествия», теперь ослабли и он почувствовал себя, как провинившийся сорвиголова, которого каким-то чудом не размозжило. Или как там Северус сказал… Не разорвало на кусочки, вот. Северус склонил голову на бок. — И что ты ещё выкинешь? Решишь проверить, правда ли у аллигаторов мясная диета — на себе? Сожжёшь себя на Солнце? Захочешь изучить жерло вулкана изнутри? Что, Поттер? Что? Попытаешься удавиться в этой воде, в которой вы, трое… безумных… Он явно проглотил сейчас «трое безумных дебилов» — подумал Поттер, болезненно за ним наблюдая. Магия всколыхнулась и пару листков пергамента поднялись и скукожились, а затем рухнули. — … решили поплавать? Может, мне просто сразу выбросить тебя посреди Атлантики? Как раз очень холодно! Гарри задумчиво подпёр голову рукой. — Ты близок к истерике, Северус. Никто из нас не собирался умирать. Гридич вывел правило, что физический вред во сне получить нельзя, только ментальный…. Но… — он виновато опустил глаза, — как оказалось, — на Луне я порезался вполне физически, и это правило не совсем верно. Мне жаль… но мне… не жаль! В смысле, мне жаль, что я тебя расстроил! Он тяжело и быстро выдохнул, опустил руки вдоль тела и снова воззрился на него. — Порой, мне кажется, что ты будешь в безопасности в одном случае, — тихо проговорил Снейп, — если прикую тебя цепями к кровати. Но я и этого не могу. Мужчина сжал кулаки и разжал. Переместился по комнате. — Северус! — воскликнул Гарри, глядя, как тот наливает себе в стакан огневиски и быстро выпивает. — Сейчас утро. — Сейчас не утро, — резко ответил Снейп, — сейчас уже вечность, как я за тебя переживаю, моя дражайшая зазноба. Гарри затих и уставился на мужчину. Наконец, Северус запустил пальцы в свои чёрные пряди, но всё ещё глядел на пустую каменную стену. — Я не хотел, чтобы ты переживал. Не нужно. Давай я сварю нам кофе? — Никакого сахара, — тяжело выдохнул он, всё ещё сверля стену. — Никакого сахара, — кивнул Гарри, — думаешь, я не знаю, как ты любишь? Северус прикрыл глаза. — Можешь попросить эльфов. — Нет, я сам. Гарри смог оторвать от него взгляд только тогда, когда вышел из комнаты. И тут же занялся кофе. Северус стал одеваться, резко одёргивал на себе одежду, и пуговицы едва не отлетали, когда застёгивал их. Платок на шее он повязывал спокойнее и наконец медленно спрятал края под мантией. Когда мужчина вышел, Гарри подал ему чашку, снова несмело всматриваясь в это суровое лицо. — Без сахара? Гарри закатил глаза. — Северус, серьёзно? — Я не хотел тебя пугать, — проговорил мужчина, а Гарри проглотил ком в горле, — не хотел поднимать голос, — не хотел тебя донимать. Но, чёрт, Поттер! Гарри слабо улыбнулся: — Не знаю, как ты меня терпишь, — попробовал кофе, — такого вот… дебила. Северус удивлённо на него взглянул. Ну да, он же как будто недавно с его языка снял. Опустил только «безумного». — Иногда я задаю себе тот же вопрос: как ты терпишь меня, — парировал он. — Ладно, о терпении и речи не идёт, — заметил Гарри. — И это не какая-то добродетель, присущая нам обоим, по большому счёту. Ничего страшного, что ты поднял голос. Я подозревал, что можешь меня за это отчитать. Но думал… что тебе будет любопытно. — Это правда интересное достижение, — заметил Северус более спокойно и отпил кофе, — но мне не нравится, что ты так рисковал. Действовал вслепую, даже не предупредил и не посоветовался. — Ты бы запретил или пытался отговорить, — Гарри провёл пальцами по чашке. — Не обязательно, Поттер. Но мне было бы спокойнее за тобой присмотреть. В экспериментах всегда что-то может пойти не так. Ты мог, например, слишком долго не просыпаться. Мог начать задыхаться. Мог отравиться. Ты кого-нибудь предупредил, что делаешь? Кто-нибудь был рядом с вами? — Прости, — покачал он головой, — это было безответственно. Я… никому не сказал, кроме самих Луны и Элизабет. Но на счёт «отравиться», я десять раз убедился, что мы не отравимся. Но… ты всё равно прав. Прости. — Ты гениальный и безмозглый одновременно. А безмозглым в зельеварении делать нечего… — Ты больше не будешь меня учить? Гарри покосился на беспорядочную стопку своих дополнительных книг, которые принёс сюда ещё на выходных. Почти все они были по зельям. — Буду, — пробурчал себе под нос. — Гениальный и безмозглый, но Северус Снейп меня любит, — улыбнулся в чашку Поттер. — А кто за тобой наблюдает, когда сам эксперименты ставишь? — Возмутительно, — выдохнул Северус, приоткрыв рот и оставив чашку довольно резко, — нисколько не смешно! Он даже сузил глаза. — Похоже, за тобой тоже никто не наблюдает... Ты возмущён тем, что любишь меня? Гарри нисколько не испугался. Задал вопрос, пряча лёгкую ухмылку в чашке. — Ещё как, маленькая зеленоглазая змея, — почти прошипел. — Здравого смысла в любви нет. А ты ещё об этом напоминаешь. У меня руки чешутся тебе уши надрать! — О да, — Гарри отставил чашку, приближаясь к нему, — из-за меня всегда есть риск начать пить огневиски по утрам. А ещё есть огромный риск просыпаться от поцелуев по всему телу. А уши мои драть разве не контрпродуктивно? — Я возмущён, но преимущества вижу. — И прямо сейчас я бы рискнул снять с тебя брюки, — прошептал Поттер, опуская взгляд с его губ вниз. — Неужели твоя голова так отравлена пошлостью, что ты даже сейчас смотришь туда, куда тебе не положено смотреть в данной ситуации? Гарри снова поднял на него взгляд и ухмыльнулся: — Мне нравятся мои привилегии. — Какой смелый, — поднял бровь Северус, прожигая его взглядом. — Ты такой милый, когда язвишь, — добавил Поттер, ступая на опасную дорожку. Зельевар закатил глаза и застыл на мгновение. — Поцелуй меня. Я не могу… больше смотреть на тебя и… Прости, я не буду снимать с тебя… брюки. Но ты же сам намекал, что любишь утром… Он прислонился к его груди и сначала медленно, поверхностно поцеловал. Северус приоткрыл губы и начал целовать глубже и спустя мгновение — торопливо, вцепившись руками в плечи. — Ты больше не будешь на меня за это злиться? — с надеждой спросил Гарри. — Буду, — коротко ответил Северус, — больше так не делай. Ты не варился в этом так долго, как я, чтобы проворачивать подобное в одиночку. Гарри неуверенно повёл головой и прикусил свои губы. — Не хочу доставлять тебе неприятности. Северус провёл пальцем по его щеке, заставив взглянуть на себя. И Гарри посмотрел сейчас со всем океаном щемящей надрывной нежности, которую умудрялся испытывать к этому человеку так же, как и целый океан бурь, далёкий от того, что на Луне. Который совершенно точно не был для него одним только абстрактным названием. — Поттер, приходи на общие занятия сегодня. А на счёт дополнительных… может, тебе лучше заняться ритуалистикой? Он думает о его безопасности больше, чем об их эгоистичных желаниях друг от друга не отлипать. Гарри вздохнул, последний раз чувственно прислонившись к его губам. — Я тысячу раз предпочёл бы твои занятия… однако, ты прав, — тихо проговорил, — но я приду к тебе ночью? Не поздно. После библиотеки, — Гарри вопросительно взглянул в его лицо. — После полуночи. Раз уж согласен заняться сторонними дисциплинами сегодня вечером, я займусь делами факультета. — Помочь тебе? — взглянул на него Поттер. В который раз. — Провести беседы со слизеринцами? — нейтрально отозвался Северус. — Изучить списки успеваемости? Ответить на некоторые письма родителей, которые обожают мне писать? — Да, пожалуй, беседы мне никак не провести, разве что выпил бы Оборотное, — с озорством отозвался Гарри, — но я могу проверить работы студентов. У тебя к выходным обычно набирается много. — Если будет свободное время… Завтра тебе сдавать теорию по артефакторике. Может, лучше её бы почитал ночью? Можем заниматься разными делами… в присутствии друг друга, — выдавил он. — Разве что немного, — кисло проговорил Гарри, — из чужих дисциплин, я занимался ею больше всего, как только мы с Гермионой узнали, что попали на этот Турнир. Думаю, и без подготовки не провалю её. Так что всё равно могу тебе помочь. Северус втянул носом воздух. — Если у тебя останутся силы и желание. Если задержусь со своими студентами, зайди сюда. Стопки будут на столе. Отдай предпочтение седьмому курсу. А захочешь спать — ложись в постель и не занимайся проверками. Я ясно выразился? — Договорились. Оценки ставить самому? — Как всегда, — кивнул Северус, — ты делаешь это справедливо. И комментариев не жалеешь, если нужно. Ссылаешься на нормальные источники. Понимаешь, что и откуда взяли. Ты… хорошо с этим справляешься. Те работы, что перепроверял за тобой... я был согласен. Ставь оценки, Поттер. Гарри смутился от его прямого цепкого взгляда. Этот человек умудрялся отчитать его, как щенка, и похвалить тоже. — Спасибо, что доверяешь, — тихо проговорил, обнял его и застыл, ощущая, как Северус отмер после секунды замешательства, а затем сжал руки на его лопатках, — тебе не сложно с твоими студентами? — Я не так думаю об этом, Гарри. — А как? — Они в каком-то роде как временные приёмные дети, и я забочусь о том, чтобы решить их конфликты, а ещё вопросы с успеваемостью и дисциплиной. Но с тобой сложно. Пока сплю, ты занимаешься дьявол разбери чем… Крайне сложно не превратиться в деспота. Как задумчиво он это проговорил! Будто ему и правда сложно.

***

Книги носились между стеллажами с тихим шорохом: мадам Пинс занялась сортировкой по местам, но он не поднимал головы. Сидел в библиотеке уже почти три часа, погружаясь то в гримуары, то в книги с пояснениями и описаниями. Гермиона присоединилась чуть более часа назад — она решила провести немного времени с Роном. — Положить перья собственноручно убитой орлицы в центр рунического круга. Какая прелесть. — Согласен, — состроил Гарри гримасу, — ты ещё не читала о ритуале, где нужна голова гиппогрифа. — Фу, меня сейчас стошнит. — Именно поэтому я взял книгу с собой и читал её в туалете, недалеко от раковины. — Для теоретической ритуалистики? Или ты вынес гримуар под носом мадам Пинс? — подняла глаза Гермиона. — Да, вынес. В книгах хватает мерзких деталей. А для одного нужно убить чёрную кошку. Убить, сварить и разобрать на косточки. Проглотить самую мелкую кость, что в ней обнаружишь. Вот зачем мне об этом было знать, а? — с немного покрасневшими глазами спросил он у неё. — Хорошо, что Косолапу это не грозит, — возмутилась девушка, потерев немного синеватые веки. — Зато это грозит каким-нибудь чёрным кошкам. — Проклятая демонология! — Это не из демонологии, — он легко проехался кончиками ногтей по своему подбородку, — это ритуал ведьминской невидимости на всю ночь, до первой зари. Вместо мантии-неведимки, дезилюминационных чар. Поэтому и нужна такая кошка. У неё не должно быть ни одного волоса иного цвета. Но в остальном ты права. Робустус обожал демонологию. Восхищался открывающимися возможностями. Сколько книг по ней написал! Я не успею прочитать и четверти из них, — Гарри устало всплеснул руками. — Если бы я только знала, что он был таким жестоким учёным… как можно идти на такие зверства? Зельеварения я тоже боюсь, Гарри. Гарри открыл рот. — Не отвечай. Это был риторический вопрос. Здесь Пилварди, сбоку в метрах шести. Смотрит на нас. Хочешь с ней поговорить? Я могу взять вот эту книгу и пойти читать её над раковиной. Её, кажется, даже вынести можно. — Нет, эту тоже нельзя выносить. Гарри повернул голову и поднял взгляд на Салли. Та отмерла у одного из стеллажей и неуверенно стала подходить. — Лучше останься, — тихо проговорил Гарри. — Уверен? — подняла бровь Гермиона. — Ты и так всё знаешь. — Всё? — Да, всё! — Привет, — проговорила Салли. — Привет, — хором ответили Гарри с Гермионой. — Я вам сильно не помешала? Гарри завис на мгновение, моргнув. — Как дела? — вместо ответа он сам задал вопрос. — Нормально, — с глубокомысленным видом ответила Салли и опустила взгляд на их книги, — ритуалы? Гермиона и Гарри молча кивнули. — Вы выглядите почти несчастно, — хмыкнула она. — Только не говори, — прошептала Гермиона, — что сама читаешь это с довольным видом. Салли запустила руку в волосы. И Гарри отметил то, что сделала она это прямо почти так же как Северус сегодня утром. Он вздрогнул. — С нейтральным видом, — пожала она плечами. — Тебя ничего не смутило? — не выдержал Гарри. Салли подняла на него светлые зелёные глаза. — «Кровавая жатва», «Красные слёзы», «Право первой ночи». Да и «Небесное погребение» смущают, Гарри. Поттер отвёл глаза. — Вас смутили другие? — девушка положила руки на стол. — Если бы я ещё знала про «Красные слёзы» и «Небесное погребение», — тихо прошипела Гермиона. — А что с «Правом первой ночи»? К какой ветви он вообще относится? — прошептал Гарри, потому что рядом проходила мадам Пинс. Опять. — Церемониальная демонстрация власти, — закинула голову Салли немного назад. — Вассал подчиняется своему сюзерену, так же как участник культа — своему верхновному жрецу, либо раб — своему господину, и если женится, его супруга должна в первую очередь подчиниться лицу, что стоит над ним — его жрецу, сюзерену или его господину соответственно. Именно у сюзерена есть право лишить её девственности церемониально, провести с ней первую ночь. Только после этого законный муж может сам с ней спать. Аналогично с мужчинами-супругами. Вот так, — хмыкнула она. — Варварство, — прокомментировала Гермиона. — «Красные слёзы» — из демонической ритуалистики, в частности, ритуалист обращается к Бельфегору с прошением, в котором просит страданий для своей жертвы. А та ощущает острую боль, потом — глухую, и так постоянно. Когда слёзы начинают литься — они красные. А ещё жертва не может пить ничто и никак. Люди после него совсем высушенные. Это проклятие, никак не относится к церемониальным ритуалам, где участвуют те, на кого они нацелены. Жертва может находиться где угодно. И за это нужно быть самому согласным умереть очень неприятной смертью на его выбор, когда захочет Бельфегор. А захотеть он может когда угодно, хоть на следующий день. Но я читала про случай, где он дал целых десять лет. — Это нас точно не заставят делать, — покачала головой бледная Гермиона, — никого в жертву приносить не заставят. Или проклинать. — Людей приносить в жертву не заставят, скорее всего, — уточнил Гарри. — Интересно про «Небесное погребение»? Гермиона неуверенно кивнула. — Плоть умершего надрезают многочисленное количество раз и скармливают стервятникам. Когда его объедают, кости переламывают и тоже скармливают до самого конца. В Тибете и частично в Индии к этому погребальному ритуалу прибегают до сих пор. Это считается благородными похоронами — отдать тело птицам и демонстрацией того, что жизнь эфемерна. — Наверное, выглядит не очень, — заметил Гарри. Гермиона поджала губы и опустила голову на стол, закрыв всё каштановыми кудрями. — Ритуал не для слабонервных, — проговорила Салли, не опуская глаз. — Ты это видела? — У меня есть родственники в Тибете и они видели. Более того, деду устроили такие похороны по его завещанию. Так что да, — кивнула она, — моего деда съели птицы. И бабушка хочет такие же, когда её не станет. — А ты? — воззрился на неё Гарри, — Прости… — покачал он головой. Да что с ним сегодня такое. Салли почему-то улыбнулась, хотя должна была бы сказать что-то… нелестное. — Подумаю об этом лет через пятьдесят-сто. — А какие ритуалы тебе нравятся? Спрашивать подобное точно должно быть безопаснее. — Разные, — подняла она кончики губ, опустив глаза. — Но в Ильвермони нет ритуалистики, — подняла голову Гермиона, — ты её с этого учебного года начала учить? Гарри перевёл взгляд на Гермиону и обратно на Салли. — Её не преподают в Ильверморни, — кивнула она, — я немного была с ней знакома, благодаря маме, но здесь изучала её месяцами. Особенно благодаря вашему профессору Бинсу. — Призраку? — тупо уставился на неё Поттер, — он что, в ней разбирается? — Неплохо для историка, в былые времена к ней чаще прибегали. — Но он же… занудный. Едва поддерживает диалог, если его о чём-то спросить. Можно устроить драку у него под носом, он и не заметит. — Правда? — немного дерзко взглянула на Поттера она. — Мы столько лет спали на его лекциях. И что только там не творилось! Пивз выл. Джастин огневиски на столе разливал... Рон пытался вскрыть маггловскую банку с консервированными ананасами. Помнишь? Гермиона едва улыбнулась, но в глазах он прочитал тень неодобрения. — Я люблю историю магических народов, мне интересно говорить с профессором. И ему, судя по всему, тоже. А как он любит историю Северной Каролины! Просто вау! На мгновение воцарилась тишина. — Это… неожиданно, — выдавил из себя Гарри, — я думал, ему дела нет до живых людей. — Зато в прошлом он разбирается щепетильно. — Хорошо, что тебе понравился. Он никому не нравится: меланхоличный, монотонный... Гермиона посмотрела на Гарри с хитрой улыбкой, будто вспомнила его характеристику призракам о просвечивании. — Вы его недооцениваете, — Салли подпёрла голову рукой с тихой улыбкой. — А Гарри историю совсем не любит, — ввернула Гермиона. — Увы. — Лучше не начинать тему историю, — обронила Салли, — или я заговорю вас до смерти. — Ладно, мы хотели ритуалами заняться. Хочешь с нами? Или уже ко всему подготовилась? — поднял бровь Гарри. — Ко всему? Для этого нужна пара десятков лет. Вы уже читали «Ритуальную магию» Конрада Тернового? — Нет. — Советую. Он хорошо объясняет и затрагивает почти все ветви в различных разделах книги для своих примеров. Указывает и распространённость и уровень опасности, даже историческую справку. Логично и продуманно. — Спасибо за наводку, это же… я видел, там вроде под три тысячи страниц, она? — Да. Обьёмная. Тонкие буклеты по ритуалам никто не печатает, Гарри Поттер! Гарри почувствовал, как Гермиона стукнула его по ноге под столом. Почему она это сделала? Он в курсе! Он тоже не видел тонких книг по ритуалам. Тяжело вздохнул. — Но всё равно вы сами поймёте, что её стоит прочесть, — проговорила Салли, — после неё вопросов остаётся не так много. По крайней мере, по основам их не остаётся вообще. — Спасибо. Она кивнула и поднялась. — Тогда всего хорошего. — Ты не останешься? — спросила Гермиона. На этот раз Гарри немного с опаской посмотрел на стол перед собой. — Уже немного поздно. Пойду на улицу. Была рада вас увидеть, — она сумрачно улыбнулась, развернулась и пошла к выходу. Гермиона уставилась на Гарри. — Конрад Терновый? — спросил он у неё. Усталый тон в его голосе вернулся. — Почему нет? Но… ты как? — Ха… а как я могу быть? Сбит с толку, но так всегда с Салли после озера… По крайней мере, мы говорили об учёбе. — Тут же была я, — напомнила Гермиона. — А, ну да, — Гарри взглянул в сторону выхода из библиотеки, — и ладно, думаю, она не планирует меня смущать. Видишь, даже не предложила выйти на улицу вместе. Гермиона хмыкнула.

***

Они написали теоретическую артефакторику на следующий день, а затем напились зелья Бодрости вместе с Гермионой и засели с ритуалистикой до глубокого вечера. У Гарри не было в субботу дополнительного занятия с Северусом, но он всё равно направился к нему, отложив написание нескольких эссе. Подземелья стали настолько привычными, что он мог бы закрыть глаза и пойти к нему на ощупь. — Ты ко мне явно неровно дышишь, — прокомментировал слизеринский декан его появление, выводя что-то на пергаменте. — Северус, — расплылся в улыбке Поттер. — Как твой день? — Жизнью не рисковал. А твой? — Вернулся с конференции и с новыми книгами от некоторых мастеров зельеварения. — И как прошло? — Время пролетело незаметно, — проговорил Снейп, — но я всё равно придрался к некоторым выступлениям. — Ты можешь, — улыбнулся Гарри, подходя к нему и усаживаясь у его ног. — Это не слишком забавно. Гарри взял в ладонь его руку. — Я соскучился по тебе. Но, может, я помешал? Северус развернулся к нему, прикоснувшись пальцами к его губам. Гарри нежно поцеловал подушечки и уставился на него. — Поцелуй ещё, — тихо сказал Северус. И он взял его руку в свою, прошёлся губами по запястью, занялся каждым пальцем и оставил поцелуй на внутренней стороне ладони. — Поднимись, — со вздохом проговорил мужчина. Гарри встал. — Чем хочешь заняться? — Чем угодно, — проговорил Поттер, — можешь рассказать мне о себе. Северус встал, воззрился на него, сведя брови. — И что же тебе интересно? — Про тебя — всё, — Гарри отошёл и сел на диван. — Ты же не думаешь, что я сейчас выдам тебе всю историю своей жизни? — скептически проговорил мужчина. — Тогда понадобится от двух недель и более, — хмыкнул. — Подумай о том, что интересует и скажи. Гарри затих. Стал рассматривать кабинет, ни на чём не задерживаясь. — Ты когда-нибудь, — он прочистил горло, — когда-нибудь был в отпуске, не считая это лето, когда ты… — он помолчал, — я имею ввиду, так, чтобы не дёргали ни Дамблдор, ни Волдеморт, ни другие обязанности? Северус опустился рядом. — Каждое лето у меня было свободных дня три, пару раз — пять дней, если хочешь знать. Но до возрождения Волдеморта их было значительно больше. Гарри вздохнул. — И что ты делал? Только скажи мне честно. — Гарри… — Северус. Он сжал руки на груди. — Проводил эксперименты с зельями, пропадал в лесах, в охоте за редкостями, заготовками образцов, за кем-нибудь следил. Пил. Встречался с некоторыми мужчинами. — Ты был с несколькими мужчинами одновременно? — Ты о сексе? — Да, — глухо сказал Гарри. — Тебе правда так интересен мой опыт? Гарри упрямо на него взглянул. — Я понял, — Северус провёл ногтями по колену, — одновременно был с женщиной и мужчиной втроём, как-то раз. С другими двумя мужчинами одновременно не был. И с одной женщиной. Гарри поднял брови и щёки у него порозовели. — Расскажи мне. — Когда я это перечисляю, звучит так, словно я только и делал, что... — Ты… — А я не вёл активную сексуальную жизнь, Поттер. — Всё равно, — покачал головой Гарри, — расскажи мне. — О чём? — прошептал Северус, и звучало это почти угрожающе. — Почему тебе не сильно понравилось с женщинами? Северус улыбнулся, глядя немного в сторону. — Разве я говорил, что не понравилось? — Ты говорил, что меньше, чем с мужчинами. — Меньше, — проговорил Северус, — немного. Но тоже хорошо. Гарри прикрыл глаза. Ревность вдруг обожгла его, но он предпочёл бы её скрыть. — Что ты с ней делал? И когда это было? — Ну… мне было лет на семь больше, чем тебе сейчас. Гарри сжал свои руки. — А секс втроём? Понравился? — Что-то не похоже, что тебя радует это знание. — Понравился, Северус? — почти прошипел Поттер спустя почти полминуты. — Да уж, Гарри, — покачал он головой, — ты выглядишь так, словно сейчас на меня набросишься и будешь драться, хотя вопрос задал сам. — Мне каждое слово клещами из тебя тянуть? — глаза Поттера опасно замерцали, — Расскажи. — Было необычно. Но секс вдвоём не превзошло. Чтобы удовлетворить одного партнёра полностью порой нескольких часов не хватает, а на двоих нужно ещё больше, и когда никаких чувств к ним нет, кроме симпатии, это становится довольно скучно продолжать. У Гарри занемело что-то в горле, он выдохнул и прикрыл глаза. — Ты знаешь, что выглядишь очень консервативно? Северус расправил плечи и взглянул с насмешкой. — Я не знаю как ты решился. Это на тебя не похоже. — Специально не планировал, — опустил глаза Северус, — и был много моложе. К тому же, когда знаешь, что в любой день можешь погибнуть, мораль о поведении в постели несколько притупляется. Адреналина больше, мыслей о том, что правильно, а что нет — меньше. Почему ты так дотошно спрашиваешь об этом? Гарри открыл рот, опять закрыл и снова открыл. — Хочу лучше узнать тебя. — Уточнив именно о сексе, — Северус снова установил с ним зрительный контакт. — Ты не слишком-то подробно рассказал, — заметил Гарри. — От деталей ты придёшь в дикий восторг, — с сарказмом проговорил мужчина, и снова прожёг его взглядом. — Ты уже едва держишься, несмотря на то, что услышал и ты прав — довольно мало. Сейчас опять захочешь утвердить на меня свои права, а я не в том настроении, чтобы позволять тебе своеволие в постели. Его пальцы сжались, как когти хищной птицы рядом с коленями Гарри. — Просто я… немного ревную тебя, когда это слышу, — увидев выражение лица Северуса, поправился, — ...ладно, ревную достаточно сильно, но понимаю, что это глупо. И… я рад, что у тебя были другие, что ты не вёл какую-то аскетичную жизнь, где нет ничего, как на пустыре. Я бы не хотел такого для тебя, но теперь… когда думаю о тех других, не то, чтобы действительно бы их убил, но… — Гарри тяжело вздохнул, — не потерпел бы, чтобы они томно смотрели в твою сторону. — Контролировать чужие взгляды я не могу, — иронично заметил Северус, и прикоснулся к его лицу. Гарри задал ещё более мучительный вопрос: — У тебя были серьёзные отношения? — Довольно давно, ещё в первую Британскую магическую войну, и я не был влюблён, но он мне… действительно нравился. — Могу спросить… — занервничал Гарри, — почему вы расстались? — Лучше бы ты не спрашивал, но я скажу. Он погиб. Так же как и твои родители. Но его убили раньше. Гарри хотел, но не мог опустить глаза. — Прости. Это ужасно. — Я был довольно подавлен, — коротко кивнул Снейп, — но смерть твоей мамы стала более сильным ударом. Она была для меня совершенно особенным человеком. Я не всегда ей это показывал, в силу своей натуры. Пока не стало слишком поздно. — Ты скучаешь, — проговорил Гарри, заметив, как выражение Северуса заметно переменилось. — Всегда, когда вспоминаю её. Думаешь, будь она жива, могла бы порадоваться, что ты... со мной? Гарри горько улыбнулся. — Кто же знает? Это вопрос к тебе. Я знаю маму только по колдографиям и обрывочным описаниям, немного по твоим воспоминаниям. Все говорили, что она была замечательной. — Была. Красивая, умная, великодушная и храбрая. Глаза у неё были совсем как твои. В общем-то вы похожи. Похожи не внешностью, если… глаза не считать. — Но… — Я знаю, что ты скажешь, Гарри, — цепко взглянул на него Северус, — но нет, ты не смог бы мне её заменить. А если представить, что она жива, Лили никогда не смогла бы заменить мне тебя. Мои... чувства к вам отличаются. Гарри беспокойно зацепился взглядом за его опущенные вдруг ресницы. — Хочешь сказать, друга во мне ты не видишь? Он и сейчас не смотрел. Только буравил взглядом пол. — Чувства к тебе гораздо более сложные, как ты сам можешь предполагать. — Но… — Учитывая некоторую внутреннюю схожесть с Лили, лучше сам скажи, была бы она рада или нет, что ты со мной. Но не ври, я узнаю, если соврёшь, — предупреждающе взглянул вдруг Северус. Гарри стало от этого взгляда не по себе. — Если скажу, что нет, попрощаешься со мной? — грустно протянул Поттер. Северус раздражённо вздохнул. — Значит, нет? — Ну, если представить, что я однажды приехал домой… В Годрикову впадину, а не к Дурслям, увидел маму и рассказал ей… она бы, наверное, отправилась разбираться с тобой и биться за меня, как белая медведица. Северус пытался сначала сдержаться, но потом рассмеялся. — А мне пришлось бы аппарировать следом. Заслонить тебя грудью раз пять, пока она пыталась бы швырнуть в тебя пару мощных Ступефаев. — Великолепно, как будто я стал бы тобой прикрываться, — Северус расхохотался, что и так происходило нечасто. Гарри каждый раз, когда подобное случалось, хотел запомнить этот леденящий самозабвенный смех и всегда неожиданное тёплое послевкусие, что от этого смеха оставалось. — Ну, если мы похожи, значит, в гневе она довольно не безобидна, если это касается близких людей — предположил Гарри, — так вот, я бы орал и заслонял тебя от неё, пока вы бы орали, чтобы отошёл в сторону и дал взрослым поговорить. И плевать, что мне восемнадцать, конечно. — Прекрасно, возможно, примерно так бы и орали. — Да, — монотонно добавил Гарри, — маме пришлось бы странно поначалу. Но она знала и так, что ты замечательный и, возможно, сказала бы, что мне повезло, расспрашивала в подробностях что мы делаем, а я бы изворотливо рассказывал про благородные чаепития и поцелуи с плотной учебной программой; как ты нежен, что мы очень близки и… и совместимы, — улыбнулся он. — Про страстный секс и порку не рассказал бы? — Нет, — лукаво посмотрел Гарри, — даже если бы у нас сложились крайне доверительные отношения, во-первых, это слишком личное, во-вторых, я не мог бы предсказать, правильно ли она поймёт, или же решит, что сын и друг совсем там рехнулись в своём Хогвартсе и пора в Мунго. — Может, пора в Мунго? — Северус приблизил к нему своё лицо. — Конечно, Северус, — прошептал Гарри, — сразу после тебя, — и поцеловал его. — И что бы ты им сказал? — на мгновение оторвался. — Всё тебе интересно, любопытный. Поцеловал ещё. — Так что же? — Что им немедленно нужно поместить нас в одной палате, потому что иначе ты разнесёшь всю больницу, а я всё равно не собираюсь лечиться от чего бы то ни было, — улыбнулся ему в губы. — Дерзил бы, да? — Да. — Твоя дерзость возбуждает. — Может, в Мунго, сэр? Обычно дерзость приводит Вас в раздражение. — Не в отношении тебя. Тобой хочется заниматься лично… крайне тесно. Очень тяжёлый случай, но я не боюсь сложностей. — Может, до сих пор удавалось потому, что я шёл с Вами на контакт? — сверкнули глаза Поттера. — Маленькая змея хочет попробовать уползти? — Маленькая змея сейчас тебя укусит. — Хочешь рискнуть? — Не представляешь, насколько, — быстро произнёс Гарри, прикусывая кожу на его запястье так, что остался след от зубов. Северус схватил его руками за шею, сжал и Гарри устремил вызывающий и всё ещё упрямый взгляд на него. — Поттер, ты сейчас так получишь, — прошептал мужчина, сжимая его гортань. Гарри приоткрыл губы. Оставив одну руку на горле, он нащупал его верхние резцы двумя подушечками пальцев, и ощутимо их потёр. — Хорошая змейка. Ты знаешь, что змеи, будучи хладнокровными, вынуждены поддерживать свою температуру в нужном диапазоне какими угодно способами. И могут сделать это даже с помощью людей. Например, спящих в лесу. Так что я задам вопрос… тебе холодно? — На улице всепожирающий мороз. Я умираю.