Детские травмы

***

Когда это всё началось? Когда мне стало противно от одного вида еды? Когда я стал ненавидеть себя за то, что хоть что-то съел? Почему мне кажется, что даже от воды я поправлюсь?.. Рома лежал в куче своих мыслей последние пару часов. Он хотел из них выбраться, подняться и пойти хоть что-то делать, но новые вопросы всё лезли и лезли, перебивая друг друга. Фильченков схватился за голову, немного оттягивая волосы, сильно зажмурив глаза. Он тяжело подышал и сделал ещё одну попытку избавиться от надоедливых раздумий. Поднявшись в сидячее положение, парень окинул взглядом всю комнату, увидев свой телефон на зарядке, он не придумал ничего лучше того, чтобы уйти от реальности посредством интернета. Встав с кровати, у Ромы сильно закружилась голова, но не смотря на помутнение в глазах, он упрямо сделал пару шагов вперёд. Рома, оперевшись о стол, дошёл до телефона. Проверив все уведомления, он увидел несколько непрочитанных сообщений. — Спам, спам, спам... — лениво перечислял Рома, просматривая сообщения. Он взял телефон, не дав тому зарядиться до ста процентов, и сел на край кровати, что была заправлена красивым бирюзовым пледом со снежинками. Увидев сообщения от лучшего друга, глаза Ромы загорелись, а на душе стало так тепло и светло, что захотелось прыгать от счастья. Он сразу же, ни секунды не медля, зашёл в диалог, там было пару голосовых, что были отправлены пару минут назад. — Рома, как насчёт пойти погулять сейчас? Погода просто шик! — раздался знакомый голос из телефона. — Ау! Рома, ты где? — сразу последовало следующее голосовое. — Да, прекрасная идея, через тридцать минут буду готов! — парень отправил сообщение, его сразу же прочитали и прослушали. — Ок, тогда через тридцать минут я буду ждать около твоего подъезда. Не опаздывай, а то я знаю тебя. — даже так, через телефон было слышно, как юноша улыбался. Рома тоже расплылся в глупой улыбке, тупо пялясь в телефон. Через минуту, Фильченков понял, что просто сидит и смотрит в никуда. Он легонько стукнул себя по лбу, подскочил и пошёл к шкафу, о чем сразу же пожалел. Голова вновь закружилась, а в глазах потемнело, на этот раз юноша остановился, придерживаясь за стол, он постоял минуту, пока всё не нормализовалось. Рома накинул какую-то чёрную футболку, что была велика ему, а сверху натянул жёлтую толстовку. Достав из шкафа джинсы-трубы, он натянул их на себя. Посмотрев на себя в зеркало, Рома подумал переодеться, так как ему не понравилось то, как он выглядит. Фильченков повернулся боком, ему стало совсем грустно. Всё было как-то не так. Он какой-то не такой, ещё чуть-чуть и покажутся первые слезы за те пару часов, что он бодрствовал. Рома осмотрел свое лицо, в частности глаза и синяки под ними. Он оттянул нижнее веко, думая о том, что пожалуй стоит спать больше. Отойдя от зеркала, парень проверил время, у него было ещё минут пятнадцать. Схватив свой портфель, Рома закинул в него повербанк с зарядкой и наушники, далее в него полетели деньги, бутылка с водой и зажигалка. Нет, Рома не курит, курит Джонни. Он часто забывает огниво дома или где-то ещё. А если Джонни не покурит, то он станет раздражительным и злым, будет срываться на людей из-за любого чиха, как бешеная собака. Знакомый рингтон зазвонил на всю комнату, Рома засуетился, ища свой телефон. Лежал он на самом видном месте, на кровати, где Рома его и оставил. Сняв мобильник с зарядки, Фильченков моментально ответил на звонок, увидев родное имя на экране. — Рома, ну ты где? — донёсся из трубки раздражённый голос Колбаи, что прерывался редким шумам ветра. — Ты можешь хотя бы один раз не опоздать? — В смысле опоздал... — протянул Рома, заворачивая рукав кофты, смотря на наручные электронные часы, что показывали четыре часа десять минут. Рома уже пять минут как опоздал. — Когда же я успел опоздать-то? — Хотя бы что-то успел. — усмехнулся Джонни, делая затяжку. Услышав это, Рома невольно поморщился, не нравилась ему эта привычка. — Выходи давай, скучно тут. — Уже бегу! — крикнул парень, сбрасывая телефонный звонок. Юноша взял телефон, подхватил портфель и вылетел из комнаты. Пройдя по коридору, он очутился в прихожей, где обулся, взял ключи и вышел из квартиры. Быстро пробежав по лестнице три этажа вниз, юноша вылетел на улицу, увидев знакомую макушку, Рома заулыбался, как последний дебил, но прекратить делать это он не мог. Не получалось физически. — Джонни! — протягивая гласные, крикнул парень, прыгая в объятья друга, что от неожиданности выронил сигарету из рук. — Еп твою мать! Рома! — ругался парень, одной рукой приобнимая товарища. Джонни печально посмотрел, на сигарету, что теперь лежала на земле, а не в руках подростка. — Привет-привет, но такая реакция не обязательна... Мы не виделись всего-лишь неделю. — Целую неделю! — Рома отошёл от друга, а то бабушки, что сидели на лавочке уже начинали странно коситься на него. — И ладно бы только не виделись, но ты ведь даже играть не шёл. Да и в дискорде, в сети тебя не было. Куда ты пропал? — На каникулы родители забрали меня с собой на огород. — Джонни закатил глаза, доставая очередную никотиновую палочку из пачки, поджигая её. Он сделал пару затяжек, выпуская дым в сторону, что бы на Рому не попало, юноша знал на сколько Фильченкову противен этот запах. — Там не было ни то что бы интернета нормального, там даже сеть раз через раз ловилась. — Джонни ещё раз затянулся, выпуская клубы белого дыма, прикрыв глаза. — Ладно, проехали. Пошли уже куда-нибудь, а то что, так и будем здесь стоять? — Рома уверенно зашагал в сторону площадки, махнув рукой Джонни, чтобы тот шёл за ним. Дети резвились во дворе, беззаботно играя в песочницах и качаясь на качелях. Рядом сидят их родители на обшарпаных скамейках, которые покрасили самой дешёвой краской вырвеглазного цвета. Эта беспечность детей, что ещё не знают тягот жизни и ужаса смерти, заставила Рому грустно улыбнуться, у него ничего подобного не было. Он не ощущал любви родителей в детстве, всё что ему говорили, было об учёбе, о достоинстве и о том, что мальчик позорит их. Это продолжается и сейчас, но теперь мать стала добрее, а от этого ещё хуже! Раньше Рома мог их нормально ненавидеть, а теперь что? Вроде за моральную боль, что ему нанесли, он должен их всех недолюбливать, но с другой стороны, они же покупали юноше разные вещи, платили за кружки и секции, да и теперь относятся получше... Относительно прошлого, разумеется. До идеала ещё далеко. Мать беспокоиться за его состояние когда он не питается... Сильно беспокоиться... Жаль что это уже ему не к чему.

***

— И врать о том, что ты поел это нормально? — недовольный голос матери раздался в темной комнате, где лежит пятнадцати летний Рома, ветер завывает за окном. Холодный декабрьский вечер. — Нет, я поел, в чем дело? — нагло врет он, натягивая маску безразличия и усталости, ведь он, якобы, очень хочет спать. — И что ты поел?! Еда как стояла, так и стоит не тронутая! — кричит она, захлопывая дверь полностью заходя в комнату. Рома истерически пытается вспомнить, что из еды он видел на кухне, что он может назвать, что бы не вызвать подозрений? — Я не вру, я поел зимнего салата, немного. Правда. — Даже если это и так то ты съел максимум ложку! Если тебе плевать на своё здоровье, то и мне тоже! — говорит она это уже в сотый раз, больно как в первый, но в прочем всё-равно, может быть это и к лучшему. Она выходит из комнаты с грохотом захлопнув за собой двери, но через секунду они вновь распахиваются. — Мне теперь тоже будет всё-равно! Почему ты так со мной разговариваешь. С чужими людьми ты разговариваешь нормально, просто идеально, а как приходишь домой так сразу настроения нет! — кричит она, срывая голос. Потому что чужие люди хоть и предавали меня, но хотя бы не таскали за волосы, по всей квартире за малейший проступок или слабость в виде слез, когда мне было лет пять, семь. Они хотя бы адекватные, в большей своей части. — Тебе уже не пять и даже не семь! — ау... Бьет по больному. — Тебе пятнадцать, а ведёшь себя ужасно! — чёрт, слезы подступают к глазам. Сразу в голове заиграла песня: "Слезы льются водопадом, потушил лесной пожар..." – надо явно меньше сидеть в тиктоке. — Я буду общаться с тобой точно так же! — в голове сразу просыпается скептик, что говорит плохие прогнозы моей матери. У неё не получится анализировать всё с холодным умом. Я говорю без эмоционально и холодно, а она срывается и орёт на меня – это не одно и тоже. Дверь захлопнулась. Громко. Топот ног по направлению в соседнюю комнату. Хлопок дверью. Рому всего трясло от переизбытка эмоций, ему страшно, ужас пленил всё его тело. Флешбеки с детства только и крутятся в его голове, вместо мыслей. "Не смей реветь! Не позорь меня! ", " Почему я должна позориться, стоять, краснеть, бледнеть из-за тебя", " Не реви! Сиди и учи уроки! "— говорила мама, всё его детство. " Не расстраивай мать. ", " Она любит тебя и всё делает для тебя. " – поддерживал её отец, игнорируя её ненормальные способы воспитания. "Мне можно доверять, говори что хочешь, я не расскажу родителям. " – лгала бабушка, позже рассказав все родителям, за что Рому сильно отругали. Рома не помнит, что он ей тогда сказал, но точно помнит, что ничего такого, максимум детская шалость. Он помнит... Помнит тот вечер так отчётливо, будто это было вчера, а не шесть лет назад. Лежит он, свернувшись в клубок, слезы льются не переставая, рядом сидит бабушка, поглаживая спину. Стоит мама, кричит, бабушка защищает, за что Рому ещё сильнее ругают. Он отталкивает бабушку, его называют неблагодарным. Я неблагодарный? Я ужасный ребёнок?Не заслуживающий всего, что у меня есть? Страшно сейчас, что отец придёт, он заставит идти извиняться, не хочу, это позорно, стыдно, ей будет плевать, или же... Нет? Может быть она плачет? Надо извиниться? Нет. Она хоть раз извинилась за всё что сделала? Нет. А сколько раз я извинялся перед ней за её же психи? Устал. Не буду. Не хочу. Нет. Не буду...

***

— Рома, ты как? — Джонни потряс друга, что уже минуту пялиться в одну точку зависнув. — Не буду... — сказал Рома в пустоту, не понимая что происходит. — Я не буду, не хочу. — вторил он будто в бреду, качая головой то влево, то в право. — Рома! — Джонни сильно встряхнул товарища, сводя брови к переносице. Он испугался за Фильченкова, раньше было нечто подобное, но сейчас всё как-то более странно. — А? — он посмотрел на Джонни, на лице которого застыло недоумение, понимая, что без объяснений друг его не отпустит. — Да-да... Я тут. — Рома, может быть не пойдём гулять? Может быть к тебе зайдем? — Нет, не надо, не ко мне. — Фильченов замотал головой, переводя взгляд с пола на собеседника. — Можем ко мне пойти, как вариант, пиццы закажем, пиво попьем. — В принципе можно, но ты же знаешь я не пью, да и пиццу не хочу. Я поел перед выходом. — Рома зачесал волосы назад, мило улыбаясь. — Ну тогда пошли, у меня дома никого нет. — Колбая махнул рукой, поворачиваясь к арке, что вела на главную улицу города.