Детские травмы

Тёплый плед окутал Рому с головы до ног. На столе перед ним стоял горячий зелёный чай, от которого исходили клубы белого пара. Они очень походили на дым сигарет, что так любил курить Джонни, который сейчас стоял на балконе и выкуривал одну такую никотиновую палочку. Он тяжело затягивался, прикрывая глаза, а затем почти сразу же выдыхал. Рома оглянулся, посмотрев на друга, ожидая его на кухне. Парень боролся с желанием подойти и затушить яд, что так сладко потягивал Колбая, тем самым приближая себя к смерти, добровольно шагая в гроб. Фильченков отвернулся, вновь гипнотизируя чашку, уходя ещё дальше в свои мысли. Роме казалось, что его мысли похожи на тёмный, запутанный лес, куда почти не проникает свет. Там было так же просто заблудиться, блуждая от одной идеи к другой, будто от дерева к дереву, падая в ямы самокапания, а потом еле как из них выкорабкиваться, по уши измазавшись в слезах и крови, как в грязи. Иногда находя опушки, что залиты солнечным светом, он останавливался там, пытаясь залечить свои раны, но что-то заставляло его двигаться, уходя дальше и дальше от выхода. Он бы и рад выбраться, но для этого нужен специалист, а Рома не готов довериться кому-то, раскрыв все карты, показывая свою душу. Максимум, что он может делать сейчас-это шутить на подобные темы, надеясь, что кто-нибудь поймет его и поможет выбраться. Эти шутки будто крики, которые никто не услышит, так как по близости нет ни души. Ближайшая деревня в другой вселенной. Он совсем один, и это одиночество сводит с ума, заставляя чувствовать себя раз за разом более ужасно. — Рома, чай остынет. — Джонни, вернувшись с балкона, сидел перед ним все это время, наблюдая за каждым мускулом друга. Засмотревшись на его пустые, серо-голубые глаза, что раньше сияли, как два сапфира, Колбая поймал себя на мысли, что Роме все хуже и хуже. Он бы и рад помочь, но не знает с чем. — Будешь печенье? Джонни пододвинул к парню тарелку с угощениями, наблюдая за реакцией. Рома тихонько покачал головой, грустно улыбаясь, и сказав, что он не хочет, прильнул губами к чашке с напитком. Колбая так и думал. Предположения подтверждаются, а лучше бы опровергались. Парень опустил голову, тихо выругаашись, он уже не в первый раз замечает подобное поведение друга – это напрягало. Юноша вновь устремил свой взгляд на лицо Ромы, который, видимо, был не в этой реальности. Он бессмысленно смотрел на старые обои в старой хрущёвской кухне, иногда отпивая не сильно заваренный чай без сахара. — Рома, все хорошо? — не выдержал напряжения парень, открывая банку ягодного энергетика. Громкий звук открывающейся газировки разразил тишину, что вновь повисла между парнями. — Рома, еще раз спрашиваю, у тебя все хорошо? — еще более серьезно спросил Колбая, сводя брови к переносице. Фильченков метался в панике от рассказать все без утайки, до отшутиться и жить, как раньше. Лицо без эмоций, в голове ураган. Сложный выбор: либо ты расказываешь все, и тебе, возможно помогут, хотя с такой же вероятностью тебе будет хуже, либо же ты живешь, как раньше и сам себя со временем убьешь. Это как курение, зависимость, только другая, странная, не как у всех. Зависимость от самокопания. Интересно звучит, правда? — Все в порядке. Я в порядке. — сказал Рома, не решаясь ответить что-либо другое. — Правда. — он посмотрел на Джонни, который выглядел темнее тучи. — Пиздишь. — сквозь зубы процедил парень, щуря глаза, ставя банку с напитком на стол. — Пизжу... — сознался парень, опуская голову вниз. Он устал врать, устал притворяться, устал играть роли, что не подходят ему. Рома хотел почувствовать себя нужным. Он хочет быть приоритетом, хотя бы для одного человека... И этим одним человеком обязательно должен быть Джонни. — Я... Что ты хочешь услышать? — Правду, Рома. Правду. — он оперся руками о стол, сцепляя их в замок и положил на неё голову. — Расскажи, что ты чувствуешь. Ты можешь мне доверять. Паника. Дикий животный страх, что возник из ниоткуда, окутал с головы до пят. Всего юношу начинало трясти, глаз задергался, а движения его стали дерганными. Как всего пара фраз может вывести из равновесия и заставить буквально изнывать от безысходности? Джонни подскочил со стула, волосы на его затылке встали дыбом. Схватив стакан, он набрал в него воды и незамедлительно подлетел к другу, что бился в истерике. Он схватился за волосы, но тут же их отпустил, перенося руки на лицо, закрывая ими глаза и рот. Ощутив теплую руку на своём плече, что сжимала его, приводя в чувства, Рома нервно оглянулся по сторонам. Боль. Джонни ещё сильнее сжал предплечье, из-за чего раны на нём открылись, принося кучу боли, тем самым приводя юношу в сознание. Восстанавливая дыхание, Рома головой уткнулся в руки, зажмуривая глаза. Вот тебе и: " Все в порядке. "– пробормотал он не поднимаясь. Ощущая, как капля крови стекает под яркой кофтой, Рома был готов провалиться под землю от накатившего стыда. — Этого никто не должен был видеть... — только и прошептал он и сразу же после этого получил оплеуху от Джонни. — Эй! За что? — взвыл юноша, потирая ушибленное место. — За то, что ты такой придурок! Я же волнуюсь за тебя! Волнуется, волнуется, волнуется, как приятно это слышать. Ещё немного и Рома станет зависимым от Джонни. Хотя почему: " Ещё немного. "? Он уже. От подобных размышлений Рома всегда начинал улыбаться и безудержно смеятся, хотя на смех это походило меньше всего. Похоже на очередной припадок. Он ровно и шумно дышал носом, иногда ртом. Всю его грудную клетку трясло, а плечи содрогались при каждом вдохе. Уведомление. Звук телефона раздался в тишине, отражаясь от пошарпанных стен. Джонни проигнорировал его, даже на телефон не взглянул. Он всё так же придерживал друга, следя за его состоянием. Телефонный звонок. Этот некто, оказался настойчивым. Колбая прошептал что-то неприличное, вставая и отходя от друга. — Да? — Джонни ответил на вызов, не посмотрев кто ему звонил, а теперь ему предстояло узнать человека по голосу — Джонни! Ты сейчас занят? — парень поморщился, услышав звонкий голос своей девушки. Юноша посмотрел на Рому, чья нервная система, видимо, давно сгинула в пучине событий реальной жизни. — Нет, не очень... — соврал парень, отводя взгляд в сторону. — Круто! Как насчет погулять сегодня? Я так соскучилась. — искренне говорила она, чем-то шебурша на фоне, по всей видимости какой-то обёрткой. — Ты что опять шоколад жрёшь? — добро улыбаясь, Джонни запустил руку в свои волосы, зачесывая их назад. — Да, ты же сам мне подарил его целую кучу! Что с ним ещё делать можно? — парень усмехнулся, а ведь действительно, на день рождения. Джонни не придумал ничего оригинальнее шоколада, потому купил его целую гору, скупая разные виды, марки и вкусы, только бы увидеть радость на лице любимого человека. — Да, ты права. — девушка в телефоне усмехнулась, сказав, что она всегда права, и вновь зашуршала обёрткой. — Я сегодня не могу пойти гулять, извини уж. Может быть завтра? — Джонни мельком посмотрел на Рому, что наблюдал за каждым его действием, пытаясь понять суть разговора. Брюнет грустно улыбнулся, пытаясь таким жестом успокоить друга. — Да, хорошо, давай завтра! Всё, целую, пойду подругам звонить тогда. Пока-пока. — девушка быстро попрощалась и сбросила трубку. — Все хорошо? — спросил Рома, когда Джонни убрал телефон от уха. — Если что я могу и уйти сейчас, если надо. — Он хотел уже встать с табуретки, но грозный взгляд друга вынудил его упасть обратно. — Сиди здесь, я тебя не отпущу до тех пор, пока ты не расскажешь всю правду. Надо будет-переночуешь у меня. — Джонни взял энергетик, что до сих пор стоял на столе, и прошёл к окну. — Что рассказать? — Рома глупо улыбнулся, повернувшись лицом к другу и склонив голову в бок. — Хватит! — взвыл парень, срываясь на крик. — Правду! Рома, я тебе помочь хочу! Просто позволь мне помочь! Не отталкивай меня! — осознав, что он только что сорвался на друга, которому и так плохо, Джонни захотел разбить себе лицо, он ударил себя по лицу, запрокинув голову вверх. — Извини, пожалуйста... Я не хотел срываться. — Ничего... Я сам виноват... Ладно, хорошо. Я расскажу, только не кричи больше. — убирая слезы, что выступили, Рома грустно улыбнулся, от этой картины сердце замирало и что-то глубоко в груди у Джонни заныло. Парень подлетел к другу, обеспокоенно осматривая лицо, взяв его в свои руки. Рома в этот момент перестал даже дышать, боясь, что это все очередные галлюцинации, фантазии, или что-то подобное. Он засмотрелся на сухие губы парня, что сидел перед ним на коленях, аккуратно убирая каждую слезинку, его глаза метались по всему лицу Ромы. Фильченков отвёл взгляд в сторону, смутившись от всей ситуации. Что если он сейчас поцелует Джонни? Их дружбе конец? Наверняка. Мало того, что Рома уже натворил дел, так ещё и убить себя видимо хочет. У Джонни есть прекрасная девушка, которую парень очень любит. А еще Джонни – гомофоб, и Рома это прекрасно знал. Знал, но со своими чувствами поделать ничего не мог. Сердцу не прикажешь, так ведь? Парень пытался ненавидеть Колбаю. Он был уверен, что ненависть вытеснит все остальные чувства, а потом, когда Рома уже разлюбит, парни помирятся. К сожалению этот гениальный план не завершился успехом, Рома один на один с собой мог его ненавидеть спокойно, но стоило только увидеть его улыбку, так юноша сразу же сыпался, влюбляясь вновь. Ужасное чувство одиночества прожигало его изнутри, сводя с ума. — Рома, Боже, прости меня. Я не хотел срываться, правда. Я просто очень беспокоюсь за тебя, а ты меня постоянно отталкиваешь. — Джонни погладил Рому по щеке, а в следующую секунду заключил его в объятия. Ощущая, как плечи юноши начали трястись, Джонни сильнее сжал парня. Роме становится настолько грустно, что сердце начинает сжиматься, словно оно вот-вот остановится. Голова начала болеть от тяжёлых вздохов, что делал парень, в попытках успокоиться, если бы не Джонни, который крепко держал его, Фильченков точно бы упал от головокружения. Почему именно сегодня произошла эта истерика? Почему? Можно же было потерпеть и не позорить себя, можно.