Детские травмы

— Ты хочешь узнать всё, что у меня на душе? Да? — Рома, поднял взгляд, без эмоционально посмотрел на друга. Из-за недавней истерики он устал, и сейчас даже держать открытыми глазами было непосильной задачей. — Ну что ж, слушай... — из последних сил он улыбнулся, откидывая голову назад. — Я ненавижу себя.— чеканил он, пристально смотря за реакцией Джонни. — А ещё больше я ненавижу родителей и бывших друзей. — он нарисовал воздушные скобки, всем своим видом показывая, на сколько эти люди ему противны. — Почему после всего, родаки делают вид, что всё хорошо? Почему они не обращают внимания на мои панические атаки? Почем пытаются откупиться всякими подарками? — Фильчинков, не отводя взгляд, смотрел в глаза Джонни. — Мне хуево! — внезапно выкрикнул он, ударяя кулаком по стене. — Как они этого не замечают?! Меня трясёт, как наркомана постоянно, мне плохо! Как до них докричаться? — Рома после очередного приступа, откинулся назад, запрокидывая голову, тяжело дыша, прикрыв глаза. — Хотя зачем мне это делать? Иногда всë чего я хочу, так это уничтожить их морально. Я хочу видеть слезы своей матери, видеть разочарование в глазах отца. Хочу убить их изнутри, хочу чтобы им было так же плохо, как и мне. Хочу, чтобы они не могли никому верить, чтобы сходили с ума от одиночества и постоянной паники. — Рома оперелся руками о стол, пряча лицо в руках, тяжело сглатывая слюну. — Я хочу, чтобы ненавидели любое проявление любви от меня точно так же, как его ненавижу от них я. Хочу, чтобы они поняли, насколько мне плохо, чтобы они осознали, кого создали своим прекрасным воспитанием! Хочу, хочу, хочу, хочу! Хочу, чтобы они поняли, что это их вина! Их! Их! Не моя! — Рома вцепился руками в свои кучерявые волосы, сжимая их и оттягивая. — Но это я рассуждаю про себя. Ночью. Тихо плача в подушку, застыв в немом крике, сжимая свои ребра, врезаясь короткими ногтями в нежную кожу, на которой уже живого места нет! Ты знаешь как больно ходить с этими ранами, когда каждая из них постоянно открывается и кровоточит? — Фильченков вскинул голову, безумно смотря на Джонни, что стоял по одаль от юноши. — Рома... Успокойся...— тихо прошептал Джонни, испуганно смотря на друга, не решаясь подходить — А я не хочу, не хочу успокаиваться! Ты сам хотел узнать, что со мной! Что не нравится? Не хочешь со мной общаться? — Нет-нет! Я не об этом! Ты сам убиваешь себя подобными размышлениями, может стоит попробовать отвлечься? — Джонни покрутил рукой воздухе раздумывая, что можно добавить, но не придумав ничего лучше, замолк, ожидая ответа. — Отвлечься?! Отвлёкся! Теперь ещё страдаю от любви, которая никогда не будет взаимной! Никогда! Понимаешь? — вновь забился в истерике Рома. Да уж, у бедняги явно поехала крыша. — Почему ты уверен, что она не будет взаимной? Я думаю, ты нравишься многим девушкам, с высокой вероятностью понравился и той, о которой говоришь. — Колбая опустился на корточки перед Ромой, приподнимая его заплаканное лицо. — Да не девушка это! Не девушка! Парень! Гомофоб! Мы в России! — с каждым словом он все сильнее и сильнее впивался в голову, царапая ее и рвя волосы. — У него есть девушка! — наконец выпалил Рома, Джонни никак не отреагировал, если честно, то он уже после заявления о том что это не девушка выпал из разговора. — Не получиться у нас ничего! Не получится, понимаешь? — Парень?.. Ты... То-есть, — быстро исправился Джонни, в голове сильно себя ругая и матеря. — я хотел спросить... И кто же? Я его знаю? — Ты всё ещё хочешь со мной общаться? — удивился Рома, изумленно смотря на Джонни. — Я же гей... Тебе разве не противно? — парень склонил голову в бок, сщуривая глаза. — Противно? Ну... Не ожидал конечно... — юноша почесал затылок, вытягиваясь в полный рост. — В принципе... Не в меня же ты влюблен, надеюсь? — Рома опустил голову, отрицательно качая ею, врать в глаза было не приятно. Хотя, он уже должен был привыкнуть. — Значит плевать. Я с тобой давно дружу... Мне комфортно с тобой. Так что все хорошо, наверное. Так кто же это? "Не в меня же ты влюблен, надеюсь... "– лучше бы молчал, лучше бы как и раньше держал всё в себе, а не это всё... После стольких ран сердце оказывается все еще живое, но оно на грани, вот-вот взорвется. Рома грустно улыбнулся, не поднимая головы. — А вот секрет. — Фильчинков приложил указательный палец к губам, подняв взгляд, устремив его на друга. — Я и так много тебе сказал, извини. — он завел руку за шею, почесав её. — Не извиняйся, тебе это было нужно. Стало легче? — Да... Наверное не стоило держать это в себе всё время. — А теперь давай закажем пиццу. Отказы не принимаются, будем востанавливать тебе организм.— Джонни махнул рукой выходя с кухни, но через секунду в приходе показалась его макушка. — И ещё, когда в следующий раз плохо будет... Рома, ты мне звони, окей? — Фильченков согласно закивал головой, пристально следя за действиями друга. — Ну всё, пошли. Весь вечер Рома и Джонни шутили и вели себя непринужденно. Включили какую-то второсортную комедию и смотрели её, закусывая пиццей. Под ночь Рома ушёл домой, его мутило от съеденной пищи, но он чётко решил выбираться из своего плачевного состояния. Пообещал себе, что больше не будет резаться и восстановит свой режим как сна, так и питания. Может Джонни и прав? Может действительно стоит отвлечься, как от размышлений о прошлом, так и от Джонни. Оглянуться, вокруг ведь столько прекрасных девушек, да и парни не хуже. Хотя сейчас лучше думать о предстоящих экзаменах. Пара месяцев пролетели так быстро и незаметно. Уже настало лето, да и экзамены прошли. Вся нервотрепка осталась в прошлом, как и проблемы со здоровьем. Рома неплохо сдал экзамены и сейчас, как и подавляющая большинству детей, думал куда подавать документы. Где у него больше шансов поступить, задумывался о том, что его вообще интересует в жизни. Жизнь стала налаживаться. Рома завел отношения с прекрасной девушкой, хоть он и не до конца был счастлив в них, но расставаться Рома тоже не желал. С Джонни они остались хорошими приятелями, лучшими друзьями. Он переехал в другой город, возможно они больше никогда и не увидеться, но по интернету созваниваются постоянно. В любом случае, даже при взаимной любви, у них на счастливое "мы" не было и шанса. По крайней мере в этой стране.