Вероятность встречи

Видимо, наша встреча оказалась поспешной. У Сигмы оставался лишь странный осадок на душе. Безусловно, тот не считал себя солнцем, что способно осветить чьи-то темные углы. Более того — прочей яркой звездой. Луна тоже не подходила при его взглядах, а астероидов слишком большое количество. К какому итогу тот смог бы прийти? Да ни к чему толковому, только стоит замыслиться, а другие уже совсем иную тему берут во взор. Удавалось ли парню порой вникнуть в течение своих мыслей? Тот сам позабыть успел, как потерял их смысл. Из обычных обстоятельств, сами они шли в ногу с ситуациями дома, а при получении новостей из университета — переходили к возможным решениям проблем, хоть о тех речь могла и не идти. Тревожность всегда его преследовала, было ли это оставшейся связью с прошлым? Художник так не считал. Словом нужным не описать, насколько часто приходилось избегать своей же компании. В какой-то момент Сигма стал ловить себя на рассуждениях, насколько ему комфортно с самим собой? Брось он такие мысли ранее — обошёлся бы и вывод, но исход был один. Парень не хотел иметь похожего на него соседа, тот же странный актёр казался более приемлем. К слову о неординарной личности: вызывал он смешанные эмоции. Парень сразу увидел в нём склонность к лести во благо. Во благо себе. О других Осаму не беспокоился, по крайней мере — не показывал свои эмоции открыто. Возможно у парня низкий эмоциональный интеллект? О, знал бы Сигма. Да только тот человек представляет из себя сплошное описание загадочности. Вроде сам открыт, болтать любит, да и толком не имеет чувства стыда, но что-то в нём сильно смущало. Смущало не в своём обычном представлении, на том уловки Дазая и не могли бы сработать. Слишком закрыт, сравнительно с ракушкой. Смущала его улыбка, в момент, когда перед ним предстал примерно настоящий образ — мысли оказались не такими уж бессмысленными. Он обязательно узнает, узнает не поверхностно. Только вот каким образом? Возможна ли их следующая встреча? У подъезда вновь никого не было, район тихий, жители соответствовали. Порой хотелось с кем-нибудь ненароком побеседовать, обсудить, к примеру, что-нибудь приземлённое: «О, как там коты у местного магазина? Их сегодня кормил кто-нибудь?» Но такое происходило примерно никогда. Сигму оно не волновало, он действительно был интровертом хоть в душе и пытался понять импульсивных людей. В жизни его на них как повело, либо же этих людей — на Сигму. Тут уже остаётся под вопросом, но с такими встречался крайне часто. Да до такой степени, что сам уже перестал обращать внимание на их выходки. Безусловно, тот выступал в роли няньки, которая в любой момент сможет извиниться перед людьми за излишнюю активность у ребёнка. Но и самого выматывает не хуже. Вариантов решения было не особо много, сейчас Сигме, к примеру, приходится уходить в свой маленький и тихий уголок. При том на подольше, чтобы набраться сил, а позже выйти в свет с пускай и не полным, но частично набранным запасом энергии. Неделя, ровным счётом без двадцати минут неделя. Семь дней с их последней встречи. Для чего художник это считал? Знать бы ему. Происходило всё крайне неосознанным образом: вот пройдёт мимо календаря, а там глядишь — отметка появилась красная. Да до такой степени, что на глаза давит. Красный кружок же удивительно совпал с тем днём. Для чего он был поставлен? К чему этот странный отсчёт? Не смотря на количество их столкновений, что сводились к двум — Сигма действительно начинал скучать. За тем парнем? — Ну вот о чём я только думаю, — подпёр рукой подбородок тот. Сейчас же он сидел на кухне, в самом простом одеянии ввиде пижамы. Сегодня же выпал выходной по счастливой случайности, только чем заняться в столь необычайно свободный день? Возможность просто погулять попадалась редко, как и его силы да желание. После всех нужных эскизов, композиций и прочих вещей, что требовали немало внимания художника, приходя домой — тот сразу падал если не на кровать, то хотя-бы возле. В глубине души хотелось завести хотя-бы маленького котёнка, чтобы в коридоре ненароком кто-нибудь большими, невинными и милыми глазами мог встречать. Он действительно уставал. С утра ранний подъем, зайти к кафедре, расспросить старосту, порой даже сбегать обратно за забытым рисунком. Только мысли о возможных близких людях грели душу. Сам Сигма таких в общем-то и не имел, просто не сложилось, судьба так повернулась. Он никого не винил. Как можно заставить человека поговорить с ним насильно? Пусть ему внутри до неприятной боли одиноко вставать, смотря первым делом в ещё туманное окно, пусть все эмоции в горле давно встали поперёк, а надежда — пропадала. Но ведь не полностью? Вспоминая, как в садике от него отсели с обоих сторон, а разбежавшись по группам и вовсе забыли. И таких историй достаточно. Ещё с малого возраста общество давало ему кнут да пряник, воспитатели пытались помочь, мол сходи, поговори с ребятами. Ребята же гнали прочь. Казалось, ему проще перестать напоминать о своём существовании вовсе, так станет хотя-бы менее больнее. Ещё со школы парню полюбилось понятие рисования, пока все разговаривали на уроке искусства — он слушал. Правда дома, в казалось бы самом безопасном месте, где того не должны обидеть да как-нибудь навредить, но и там Сигме часто приходилось видеть свои первые наброски где-нибудь около мусорного ведра либо в качестве подставки под горячее. Он лишь тихо вздыхал, поднимая смятую, а то и порванную бумагу. Рисунков с детства — у него не осталось. Да и в принципе воспоминаний. Сегодня день был до одури красив, послеобеденное солнце светило всей своей силой. Лишь только Сигма на фоне бодрых людей казался лишним для самого себя. И что же заставило его почувствовать такую пустоту? Безусловно, она и раньше была, и будет, он же давно свыкся с этой мыслью. Только вот приходя обратно домой, тот услышал ещё на лестничной площадке громкий стук в чью-то дверь. О, неужели это действительно была его? — Эй, подождите, я уже подхожу, — спехом художник поднялся к последним ступенькам. На лестничной же площадке встретила пустота. — Стойте! Я тут, вам что-то нужно было? — Крикнул парень, оглядываясь по сторонам. Неужели какие-то дети решили преднамеренно посмеяться над такой устаревшей шуткой? Тот чуть было не прошёл домой, сопровождая своё недовольство громким выдохом, пока не опустил свой взгляд под ноги. А там лежала только записка, чёрными чернилами на розоватой бумаге, явно до этого лежавшей неаккуратно в кармане — были выведены буквы: «Гляжу, вы успели заскучать за моим отсутствием! Должен признать, мне это крайне льстит. Вам же совет: идти завтра никуда не стоит. Отдохните, подумайте о чём-то своём, мой встречный незнакомец!» — Явился, — подумал Сигма. Но рациональное мышление опередило все последующие действия, громко-громко забив тревогу. Забегая в квартиру, тот закрыл замок, успев снять с себя только верхний плащ. — Кто ты такой, Осаму, — руки вцепились в бумажку, — откуда только можно было узнать моё место проживания?