Вероятность встречи

Какое решение ему стоило принять? Только оглянись, как твои самые сокровенные тайны способны не то, что узнать, скорее, проникнуть под твою кожу, достать до самых костей, да переломать там всё в пыль. Такая резкая реакция была явно обоснованная, безусловно, просто так тревога Сигму не настигла бы. Ведь кто знает, к чему приведёт такая открытость, открытость для практически незнакомого ему человека. Неосознанная открытость Осаму явно не внушал доверия в последние моменты их встречи. Более того, сейчас хотелось напрочь забыть их знакомство, теоретически удалив все воспоминания. Художнику тема дома была не чужда, чуть ли не самой сокровенной считалась, а тут смотри, уже в гости без разрешения просятся. Пока-что не дошло до последнего, он и не позволит никому. — Не идти на пары? Ещё чего попросит, — закатив глаза, Сигма лишь раздражённо протянул повторно написанные строки у себя в голове. Парень не собирался прислушиваться к такому роду советам, тем более от странного попутчика: предстояла важная лекция, при таком хотя-бы к первой паре успеть, а там уже и попроще отсидеться будет. Самым рациональным решением, последовало бы лечь ко сну, к таким мыслям тот явно был более благосклонен.

***

Осаму всегда раздражал способ мышления у ждущих чего-то. Однокурсников в потоке было таких достаточно, что уж там, скорее вдоволь: «Лужи при входе перетерпели, ещё и треснувший экран у компьютера в аудитории перетерпим. А там и переживём». Он не мог смотреть, слушать, да толком стоять рядом при таком. Девушки, что наполняли ровно четверть его будних дней — в основном так и считали, мол, настоящий мужчина всегда подложит благородно свой пиджак под тонкие, фарфоровые ножки на красных шпильках. Негоже такие запачкать, только истинно неотёсанный мальчишка, не знающий манер сможет так поступить. Вот и актёру приходилось следовать таким прихотям, хочешь заполучить доверие человека — следуй его идеям поначалу. Дальше, при верном исполнении плана, будут следовать уже за тобой. — Таким дамам не положено ходить около полных бескультурья мест, к примеру в этом баре. Знаете, а вот на месте вашего паренька, я с радостью бы водил вас в рестораны... А не захотели в ресторан — мои руки всегда готовы вызвать такси, поднести куда требуется, да и в принципе много интересных вещей, — Дазай толк в слащавых обещаниях более чем знал, наобещаешь чего-нибудь красивого, такого обыденного, давно наскучившего, полного грязи и пошлости. А там уже и за тобой словечко замолвят. Да только таких людей он не уважал до последнего вздоха, не более, чем развлечение с вечер. Осаму не чувствовал себя чем-то стоящим больше погнутой монетки с такими. Переставал понимать, кто он. Дазаю давно казалось, что постепенно стаёт кем-то другим. Кем-то более отстранённым. Актёр однозначно считал себя иным человеком, такие мысли заставляли сходить с ума, постепенно душили своими маленькими нитями, перекрывая полностью доступ к кислороду. Хотелось лишь одного, завершить этот нескончаемый поток мозговой деятельности. Как ему это отключить только? Безусловно, всё сводилось всегда к одному исходу, но не завершалось. На экране телефона лишь засветились сообщения от кого-то. О, неужели в ночную пору кому-то действительно захотелось поговорить? Обычно самому приходилось звонить, раздражая людей резким порывом действий. Кто бы не испугался, увидев звонок к трём часам, это достаточно забавляло его. Осаму в самом деле знал, зачем и почему он это делает. Такие действия не являлись какой-то накрытой слоем пыли загадкой, отнюдь. Актёр давно пришёл к выводу, что психика у человека до ужаса интересная вещь, ведь, как иначе объяснить её повадки? Долгий период после травматического события он и вовсе не запоминал ничего, максимум рутину: Встать, поесть, поставить будильник, выйти на улицу. Приходилось вести личный блокнотик, правда, кто его подарил... Он обязательно запомнит в следующий раз. Много чего происходит, когда-то ему говорили настолько же много вещей, да и они имели смысл. Тысячу раз сказано, столько же раз процитированно, всего-то по-разному сформулированная фраза. А сколько разных мыслей складывалось в одну и ту же? А на заставке, по-прежнему оставалось непрочитанное сообщение. Ох, скоро день рождения у кого-то. Кто бы мог подумать, напоминание о важном событии. Очередном. Насколько же он привык, однотипные лица, крики, голоса. Голоса. Они... Пропадут. Жил Осаму в прекрасном районе, где за окном расположился асфальт при парке. Какая-то женщина явно любила всей душой свою клумбу, дети — играли на площадке неподалёку. Чего одни лужайки стоили, сколько счастивого смеха выпадала возможнось услышать на выходных. Под домом был маленький подъезд, где стояли две лавочки напротив друг-друга, на них же обычно сидели жители дома. Болтали о чем-то. Только их беседы часто превращались в непонятные сочетания звуков, эта какофония проходила мимо ушей парня, ему были неинтересны обсуждения новостей. На самой лестничной площадке стояли чьи-то вещи, до удивительности неожиданные. Странный цветок у первой при входе двери, он скоро должен распуститься, коврик ввиде котика, милого такого, махровый сам по себе. Каждое утро встречала неясная фигурка на почтовых ящиках, была ли она поставленна с особой целью? Ацуши любил приносить ему в бумажных пакетах продукты, в самые затяжные периоды апатии. Хоть его первый подопечный — Рюноскэ, старался отбить эту возможность оказаться помощником, они приходили к консенсусу. Правда, после с пары минутных поединков. Ему нравилось наблюдать за этим. Ему не нравилась еда. При навязчивых воспоминаниях снова поступало тянущее вниз чувство, то ли ком в горле, возможно что-то другое. Дазай не пытался понять сегодня. Оно ведь не пройдёт, верно? Ещё ни раз настигнет. Он ещё встретиться с Сигмой, увидит вскрики Куникиды о несдержанных обязательствах, как-нибудь пригласит кого-то на своё выступление, заведёт себе фиалки у подоконника, вступит в литературный кружок. Кажется, в нём учился какой-то иностранный студент? Поговаривали умный парень. Из окна дул тёплый ветер. Почему же уши пробивал настолько громкий звук? Странное ощущение не покидало вплоть до момента сна. Сегодня же сбылась одна затея актёра, под тихое шевеление листвы удалось увидеть город, словно на ладони. Оставался лишь вопрос, всегда ли было столь много фонарей? Да, впрочем, не только их. Оказывается, свист в ушах был спровоцирован резонансом движения тела с потоком ветра. А зажжённая лампочка в квартире всё отдалялась.