not like this

В конце концов, им приходится отстраниться друг от друга. Отчасти потому, что в шкафу начало агрессивно пахнуть потом, однако в основном потому, что прошел уже час, а Чанбин всё не переставал тарабанить в двери. — Минхо, ты убил Джисона? Почему я не слышу ваших разговоров и какого чёрта вы вообще так долго там сидите? — его нельзя винить за прерывание, всё же он выпил приличное количество рюмок с тех пор, как парни оказались запертыми в шкафу. Так что они разглаживают складки на одежде и причёсывают волосы во что-то, что не привлекало бы внимания к привычке Минхо тянуть за волосы и к Джисона наслаждаться этим. Однако их попытки оказываются тщетными, так как красный румянец, покрывший лица обоих, немедленно выдает шестерым парням, которые поворачиваются к ним лицом при звуке открывающейся двери шкафа, то, чем они только что занимались. — О, забейте. Я знаю, почему вы не разговаривали, — Чанбин, совершенно потерявший голову и смеявшийся как сумасшедший, не соблюдает абсолютно никаких правил приличий и не стесняется буквально тыкать пальцем и смеяться. — Так, что вы там, парни? Мне нужно знать, за что над вами можно стебаться, — не с сильно отличающимся от Чанбина приличием уточняет Сынмин. — Клёвый засос, Джисон. — Всё, хватит, — комментарий Чонина был спусковым крючком для Феликса, чтобы закрыть рты пьяным парням и увести их всех обратно в гостиную. — Ладно, они расскажут нам в следующий раз. А сейчас моя очередь задавать Сынмину вопрос. Правда или действие? — спрашивает Чанбин, как только они садятся назад. — Правда. — Как ты и Чонин узнали, что ребята нравятся друг другу, раньше, чем кто-либо другой? — Ох, стоило выбрать действие. — Поздняк метаться. Отвечай. — Подождите, сколько людей узнали о наших чувствах раньше нас? — Джисон пытался сохранить свою любовь к Минхо в тайне с тех пор, как они встретились, поэтому информация, что многие люди уже знали об этом, стала для него сюрпризом. — Буквально все, кроме меня, — казалось бы, алкоголь довел Хенджина до максимальной грусти по поводу того, что все скрывали от него такой важный факт, и теперь он просто дуется в углу комнаты. — Ладно, хорошо. Я расскажу вам, как мы с Чонином узнали, если это заставит всех перестать быть такими раздражающими. Мы знали, что Минхо нравится Джисон, потому что слышали, как они с Чанбином говорили об этом после первой игры в «Правда или действие». Мы были в нашей с Чанбином комнате, когда он притащил туда Минхо, чтобы отчитать его за то, что тот вел себя как козел с Хенджином, и тот признался, что вымещает свой стресс на остальных ребятах, потому что его смутило то, что сказал Джисон после той ночи в шкафу. — Почему мы вас не заметили? — Так ты поэтому на меня орал? Какого хуя, Минхо? — Пожалуйста, запомните ваши вопросы до конца моей речи. Так вот, Минхо в конце концов признался, что влюблён в Джисона, ну, и таким образом мы о нём узнали. О влюблённости Джисона мы узнали, когда взяли ноутбук Чана, чтобы объединиться против Феликса в игре, в которую он сейчас залипает, чтобы он не догадался, кто с ним играет. — Что? — О, расслабься, Феликс. Будто это впервые, когда мы жульничаем против тебя. — Что?! — После того как мы надрали ему задницу, Чонин и я заметили на ноутбуке Чана файл, которого не было в прошлый раз, когда мы им пользовались. Файл был назван «Финансовые отчёты», что, очевидно, не было финансовыми отчётами, потому что Чан — абсолютный лох в математике и понятия не имеет о том, как следить за своими или чьими-либо еще деньгами. — Эй! — Мы открыли этот файл и нашли песню, в которой Джисон признавался кому-то в любви. Мы сразу же решили, что он поёт о Минхо, но не были полностью уверены. По крайней мере, пока мы не услышали, как Чан и Чанбин пришли к такому же выводу сегодня днем. — Я думал, вас двоих не было сегодня дома? — Ну, я тебе солгал. Ты бы начал чувствовать себя одиноко и свалил бы в зал вместе с Чаном. — Что? Почему? Кстати, ты так и не ответил, каким образом мы не заметили, что вы в моей комнате. — Это не только твоя комната, Чанбин, но и моя. Мы с Чонином уже были там, когда вы вошли, и спрятались, когда услышали, как вы открываете дверь. — Зачем бы вам прятаться? Ты пытался шпионить за мной или что-то в этом роде? Боже, Сынмин, это извращение! — Расслабься, Чанбин. Мы не следили за тобой, никто в принципе не хочет знать, что ты делаешь за закрытыми дверями. И по поводу «извращения»… Мы подумали, что ты решишь, что мы извращенцы, заметив нас, трахающихся на твоей кровати, поэтому мы просто спрятались. — Что?! Пять человек произнесли это в унисон. Один человек — Хенджин — был слишком потрясен. Сынмин и Чонин просто посмотрели друг на друга и усмехнулись. — Какого хуя? С каких пор вы спите? Вы же дети! — Чан, что обычно спокоен в реалиях хаоса, не может сдержать удивления, когда ему раскрывают вторую шокирующую информацию за день. — Остынь, папа, мы взрослые люди и встречаемся уже несколько месяцев, — возможно, Сынмину не стоило называть Чана папой, но ему это показалось забавным и, кажется, только раззадорило еще больше. — Вот почему мы также солгали тебе о том, где мы были весь день, Чанбин. Мы надеялись получить общежитие в своё распоряжение на целый день. Когда ты написал сообщение с просьбой купить соджу, нам пришлось буквально вылезти в окно, чтобы ты не узнал, что мы ещё дома. — О нет, ты не можешь разговаривать со мной тем самым ртом, которым ты осквернил нашего драгоценного макне. — Он не осквернил меня, Чанбин. Будто я ни с кем не спал до Сынмина. — Кроме того, я бы не сказал, что из нас именно мой рот кого-то осквернил, — Сынмин не успевает закончить фразу, смотрит на изумленные лица своих друзей и начинает смеяться, словно старая ведьма. — На самом деле… — Нет! Пожалуйста, боже, ни слова больше. Я думаю, этой информации хватит на миллион раундов игры. — Как скажешь, Чанбин, но не забывай, что это ты спросил меня об этом. И это ты начал игру. — Мы больше не будем играть в эту игру. — Я не знаю, Чанбин. Я бы сказал, что это был лучший раунд, который мы когда-либо играли, — заявляет Минхо, глядя прямо на Джисона. Если бы пришлось, он бы принял ещё тысячу дотошно нелепых решений, как и человек, рядом с которым он сидит, нежно поглаживая волосы, убранные с глаз. — Грёбаный простак. — Заткнись, Сынмин, ты трахаешься с ребёнком, у тебя нет права голоса. — Я не ребёнок! — Не соглашусь. — Пошел ты, Минхо. Почему бы тебе не вернуться к притворству, что ты не одержим Джисоном, и не оставить нас в покое? — Как у вас, четверых сучек, появились отношения, а я всё ещё один? Должно быть, Вселенная дала сбой. — Мы все сошлись с людьми в общежитии, Феликс, может, тебе нужно переспать с Хенджином или Чанбином. — Чур я. — Ты не можешь кричать «чур я» в вопросе секса с Феликсом, Чанбин. — Да ты что, ведь я уверен, что я только что так и поступил. — Он человек, способный принимать собственные решения. И давай будем честными, кто предпочтет тупую спортивную крысу великолепному художнику? — Это большая претензия для человека, который постоянно роняет свои кисти с пожарной лестницы, Хёнджин. — Почему я должен выбирать между этими двумя психами, разве Чан не в счёт? — Чан не в твоей лиге, он буквально ни в чьей лиге. — Да, но мне не нужно трахаться с ним, чтобы встречаться. — Я знаю, что Чанбин — абсолютный гад, и встречаться с крысой было бы лучше, чем с ним, но никто ни за что не выбрал бы старика Чана вместо меня. Приходи ко мне в комнату прямо сейчас, Феликс, и я покажу тебе, что ты упускаешь. — Может, все перестанут говорить о перепихоне с членами группы? Мы уже стали худшим кошмаром пиарщиков. Восьмеро парней спорят на протяжении нескольких часов, пока сон медленно не сносит их друг за другом. В конце концов, бодрствуют только те, кто выпил всего по рюмке соджу, поэтому они были недостаточно пьяны, чтобы заснуть на полу вместе с остальными. И именно поэтому они добираются до одной из кроватей, забираются на неё и обнимают друг друга, пока сон не забирает и их. Каждый день, начиная со второй игры «Правда или действие», Джисон показывает Минхо, что именно он имел в виду, когда сказал «не так», и каждый день, начиная со второй игры «Правда или действие», Минхо отвечает взаимностью, показывая Джисону, что бы он имел в виду. И каждый день, начиная со второй игры «Правда или действие», Сынмин хватает Чонина за задницу на глазах у Чанбина, просто чтобы позлить его.