Я не забыл

Когда Уэллс начал терять свой интеллект из-за шлема, который он сконструировал с помощью темной материи в попытке поймать ДэВо, он понимал, что конец неизбежен. Он должен уйти. Должен покинуть команду, пока не подвел никого, пока не стал посмешищем. Он итак чуть не угробил Кейт из-за того, что - представьте себе – что-то забыл! Размышляя об этом, ученый с досадой покачивал головой, с раздражением зашвыривал вещи в рюкзак. Поток разбушевавшихся полу-мыслей полу-ворчаний прервал Рамон, заглянувший в комнату. Ему всегда удавалось остановить Уэллса, перенастроить его внутренний спутник на другую волну. И этот раз не стал исключением, хоть треклятая коробочка и билась о стенки его израненной души, но, преодолевая себя, Циско продолжил применять свой дар убеждения, использовав козырную карту – Джесси. Он убедил Хэрри, что лишь прекрасный отец, а не великий ученый может воспитать такую чудесную личность. И это сработало. Парень понимал, что без Хэрри - пусть даже просто как друга - ему будет ещё хуже. Не видеть его каждый день? Ну уж нет! Дни шли, а состояние ухудшалось, и вот Хэрри уже всерьез размышляет над советом Уэллсов заглянуть в свое сердце. И в этот раз его строгий, безжалостный интеллект не помешал ему это сделать. И то, что он там нашел, обезоружило его окончательно. И именно тогда в кабинет снова вошел Циско. - Прости, Рамон, - первое, что услышал парень немного ошарашило его - настолько искренне и горько звучали его слова. - За... что? - Я отнял у тебя драгоценное время, пока ты пытался спасти мой угасающий мозг... Да и не только за это, - после небольшой паузы вкрадчиво и слишком тихо добавил Уэллс. - Прокурор Хортон сказала мне, что интеллект можно почерпнуть даже из сердца. То же самое твердили и мои Уэллсы. Поначалу эта мысль казалась мне нелепой, а теперь... Рамон, - Хэрри поднял голову и с грустью посмотрел на друга, - ты ведь единственный умный в этой комнате теперь. Как думаешь… они все правы? Что-то изменилось в поведении мужчины. Его тон стал мягче и спокойнее. Он как будто нашел что-то важное внутри себя, но ещё не конца осмыслил и прочувствовал. А в глазах было что-то настолько умоляющее, потерянное, что-то, что зацепило Циско. Инженер неспешно присел рядом с учёным и тихо начал. - Хэрри, я лю... ценю тебя не столько за твой ум, а за твоё сердце, которое ты оградил забором из интеллекта. Вайб тяжело вздохнул и продолжил. - Я... люблю тебя. Даже несмотря на то, что ты отверг меня. Отверг себя даже, и самое ироничное - не понимаешь этого. Уж прости меня, но я тебя вайбнул тогда. Два раза. Я не специально! Я много чего увидел… Парня понесло, и он уже не мог остановить себя. Его тон становился взволнованным, а боль сквозила в каждом его слове. Хэрри внимательно слушал, ощущая, как что-то непонятное происходит в его душе, похожее на лавину, грозящую снести всё на своем пути. - Ты ведь все равно забудешь этот разговор, когда мы вернём тебе твой разум, потому что это то единственное, что делает тебя счастливым. А для меня твое счастье важнее, чем мои чувства. И я переживу. Наверное… - горько усмехнулся парень, - просто, пока ты готов меня сейчас слушать, я говорю тебе это. Да даже не столько тебе, сколько себе самому... Я не знаю, просто... Вайб резко замолчал, поджав губы, развернулся и хотел умчаться куда подальше, потому что эмоции снова накрывали его, и он не был уверен, что сможет справиться с ними в этот раз. Коробочка трещала по швам, угрожая разлететься на мелкие кусочки. Но ему не дали уйти. Уэллс схватил его за руку, резко притянул к себе и прижался к его губам - точно так же, как однажды сделал Циско. Не ожидая такого поворота событий, Вайб опешил, но не смог противостоять. Руки Уэллса крепко прижимают его и гуляют по его спине - Хэрри сам, первый целует его, но на этот раз смело и уверенно, с жадностью, нежностью, искренностью. Уэллс углубил поцелуй, а Циско с готовностью подался навстречу, отвечая столь же самозабвенно. Стало жарко и невозможно хорошо. Пока длился этот момент, Циско успел поймать ни один вайб, сумел почти физически потрогать чувства Хэрри, но в этот раз он не увидел сопротивления, не увидел внутренней борьбы или недоверия. В видении была только любовь – всепоглощающее сильное чувство, которое сносило с ног и выбрасывало в реальность, которая была не менее приятна. Та коробочка, которую когда-то забросили в никуда, наконец, взорвалась. Все те чувства, что Рамон предпочёл запереть внутри себя, радостно вырвались наружу, подобно пару из-под крышки кипящей кастрюли. Лавина сошла. И стало тихо. И свежо. Светило солнце. Когда Хэрри медленно отстранился от его губ, он аккуратно поднес руку к волосам парня и одним только взглядом спросил разрешения, помня, что тот никому не позволял трогать свои волосы. - еще одно наблюдение за предметом обожания, которое он, как оказалось, когда-то четко обозначил для себя. Циско с улыбкой легонько кивнул, и тот аккуратно запустил пальцы в его шелковистые волосы. Табун мурашек пробежал по спине парня - этот момент стал для Циско интимнее, чем все, что случилось до этого. - Вау, – Хэрри восхищенно выдохнул, осторожно перебирая прядки, а парень, не чувствуя ног, поддерживаемый только сильными руками Уэллса, плавится от приятных волнующих ощущений, но все же не удержался от комментария. - Тебе нравятся мои волосы теперь? А кто говорил, что у меня дурацкая причёска? - хихикнул Циско, все еще не веря в происходящее. Его пальцы крепко держали мужчину за плечи - Рамон боялся, что это всё лишь один из его беспокойных снов, от которых утром было так горько, что хотелось выть. - Вероятно, какой-то идиот, потому что мне они всегда нравились – знаешь, я был уверен, что они такие же красивые, как волны, что в своей прекрасной и могучей стихии затапливают берега. Мои берега. И я был прав. Глаза ученого были невероятны в этот момент. Они сияли даже ярче, чем тогда, в его прежние дни, когда ему приходила гениальная идея. Это лицо Рамон еще не видел, но очень хотел отныне видеть почаще. - Оу, ты превращается в Уэллса-поэта какого-то, - смущённо пробормотал парень, потупив взгляд, - Мне нравится... Скажи ещё что-нибудь… такое... - завороженно попросил Циско, снова с удовольствием утопая в таких прекрасных для него глазах. - Я просто... почему-то не позволял себе заметить такую красоту - красоту твоих чувств, твоей души, Циско, поверить в них, поверить себе... Ты не знаешь, почему, скажи мне? - окончание фразы Хэрри прошептал ему на ухо. От услышанного у парня окончательно пересохло горло. Он еще сильнее замер, боясь спугнуть того Хэрри, что сейчас был перед ним - без защиты, без предрассудков - настоящего. - Д.. должно быть ты был слишком занят спасением мира, - севшим голосом брякнул он первое логичное, на что был ещё способен его уплывающий мозг. - Да, это благородно и важно, я уверен, но что же спасёт мой собственный мир, если не мои чувства, не моя любовь к тебе? – улыбнулся Уэллс. - И да, запомни это – Хэрри вдруг стал серьезным – ты не прав в одном – я не забуду. Это слишком важно. Я ничего не забуду, слышишь? Рамон кивнул, и тот снова потянулся к его губам. Циско наконец-то позволил себе расслабиться, его руки скользнули на шею мужчины, и он отпустил себя окончательно. Сейчас ученого не беспокоило ничего из того, что не давало ему спать по ночам, все оказалось настолько просто. И зачем он все усложнял? Он уже и не помнил.