Молчать запрещено кричать

Астрид

      Десять дней.       Я попросила десять чёртовых дней, чтобы пережить утрату. Они пролетели слишком быстро, и я толком не помню, что делала всё это время. Помню Ингу, которая разговаривала со мной и просила встать с кровати. Она моя самая близкая подруга, не хочу уезжать от неё. Ведь именно Инга сейчас — моя поддержка и опора.       Если не ошибаюсь, то я даже не плакала, но не потому что мне не было больно или обидно из-за потери матери — главного человека в моей жизни, а потому что не могла… Будто там, на кладбище, я выплакала всё, что могла. Я просто лежала и смотрела в потолок до следующего прихода подруги. Не уверена, спала ли я вообще…       Спустя неделю я начала потихоньку собирать свои вещи, которые поместились в машину отца, но для фортепиано нужно будет заказать грузовик.       Это было страшно, ибо значило, что скоро мне предстоит покинуть свой родной дом и город, в котором жили мои знакомые и друзья.       Я боялась того, как меня примет «новая семья». Но делать было нечего. Оставался последний учебный год, и я точно не хотела пропускать его начало, не важно, новая это школа или старая. А уж просто отойти от этого всего и пойти в последний класс на следующий год оказалось бы для меня страшным сном, так как я не хочу терять ещё двенадцать месяцев. Тем более когда я осознала, что жизнь коротка и может оборваться в любую минуту.       Время вышло. Я позвонила отцу и сказала, что готова — можно ли это вообще назвать готовностью? Можно было бы остаться здесь, в Тронхейме, но не думаю, что жить одной со своей потерей лучше, чем в доме со своим родным отцом, который, я уверена, любит меня также, как и я его. И тут дело не в законе, запрещающем мне жить одной, а в том, насколько я обижу отца. Даже представить не могу, что я бы чувствовала если б моя дочь решила, что жить одной после такого лучше, чем со мной, пускай и с другими людьми в придачу.       Отец жил в Тромсё, а это значило, что ехать нам надо будет примерно семнадцать часов. Папа сказал, что мы будем ехать без ночёвок, а останавливаться только на заправках, чтобы быстрее доехать и не тратить лишний раз время. Я не особо волновалась на этот счёт, так как у него большой опыт вождения, и он сам часто ездит из города в город по работе.       С утра девятого числа приехал отец, чтобы хорошо выспаться перед дорогой и не ехать уставшим. Если честно, я до сих пор не особо отошла от всей этой ситуации, просто жила и действовала на автомате.       На следующее утро, часов в пять, мы выехали из моего родного города, Тронхейма, а это означало, что начинается некая новая жизнь, которую я не особо хотела бы начинать…. *** — Астрид, просыпайся, — тихо проговорил отец, — Астри-и-ид, давай же, — и тихонько потрепал меня по плечу. — Уже приехали? — сонно спросила я. Первые несколько часов мы просто ехали молча, не разговаривая, только слушая музыку, а потом я и вовсе уснула. — Нет, дорогая, мы на заправке. Хотел просто узнать, будешь ли ты что-то? Чай, а, может, кофе и что-нибудь перекусить? — будто с надеждой спросил отец. Как будто такие поездки у нас в порядке вещей, и не бывает такого, что мы не созваниваемся неделями. — Возьми мне кофе, пожалуйста. — Что насчёт хот-дога? — Да, можно. — Тогда скоро вернусь, — отец, потрепав меня по голове, вышел из машины.       Достав телефон и увидев, что здесь есть сеть, я начала смотреть, сколько нам осталось ехать до Тромсё. Оказалось немного: всего четыре часа. И вот тут стало не по себе. Как меня примет Ноель — родной брат со стороны отца. Хотя вспоминая моменты, когда я приезжала к отцу, будучи маленькой, мы неплохо ладили. Но потом я перестала приезжать к ним, изредка папа стал навещать меня. На вопрос, почему он больше не забирает меня к себе, отец ответил, что это неудобно. И отсюда пошли мои мысли, что меня там не любят, а всё это время просто терпели. Разница с Ноелем у нас небольшая — около двух месяцев. Два месяца… Значит, одногодки, следовательно, один класс. Может, конечно разные направления, если таковые имеются в новой школе. Но тем не менее надо понимать, что мы выросли, а я понятия не имею какой он сейчас. Только вот и это не всё. Хелен — жена моего папы. Из детства я тоже не помню никаких негативных моментов с ней. Она всегда относилась ко мне хорошо. Но тогда я была маленьким ребёнком, а сейчас перед нами стоит мой возраст, подростковый причём, и понимание большего, чем тогда. У меня будто предчувствие, что ко мне будут относиться плохо. Надеюсь, у нас в роду не было экстрасенсов, и я ошибаюсь.       Но всё же это не другая страна, а всё та же горячо любимая Норвегия. В Тромсё, также как и в Тронхейме, есть выход к водам, а значит, пляжи. Люблю их. Морской ветер, песок, поднимающийся от него, а ещё горы, такие величественные, будто слышат всё и могут этим воспользоваться, но нет — будут молчать и хранить секрет на веки вечные.       Радует Инга, которая сказала, что приедет ко мне, если мы перестанем общаться. Но я так с ней не поступила бы. Мы дружим всю мою жизнь, наверное, она часть моей семьи. Из моих раздумий меня вырывает открывающаяся дверь. — Держи, — протягивая кофе с хот-догом, говорит отец. — Спасибо! — Ну как, выспалась? — Хах, ну как сказать… кровать машинным сиденьем не заменишь, — усмехаясь, отвечаю я. — И то верно, — смотря на меня с улыбкой, проговорил папа. — Ладно, дорога не ждёт!       Увидев мой кивок, он тронулся, а я принялась за перекус. Но тревожность не покидала меня. С момента случившегося отец спросил меня обо всём этом только один раз. В день похорон, но и это прозвучало сухо. Что-то вроде «как ты?», «как себя чувствуешь?» и «ты справишься!» Но с чего он взял, что я справлюсь? Он даже не особо знает мой характер. Я уже не справляюсь, ведь снова пишу Инге. ***      Спустя три с половиной часа мы съехали с трассы и заехали на красивый великий мост, у которого расположен нужный нам город. На повороте стояла табличка с указателем «Тромсё». Новый дом или место, из которого захочется сбежать? Пока мы ехали к новому месту проживания, я осматривалась. На улицы уже опустилась ночь, но освещение помогло всё увидеть. Разглядывала улочки, людей и вообще всё вокруг. Посмотришь с одного угла, и — вылитый родной Тронхейм, но стоит проехать чуть дальше, и ты перестаёшь понимать, как два города, находящиеся в одной стране, могут так отличаться. Мне кажется, что Тронхейм расположен больше на равнине, потому что домики в этом городе «скачут». Вот только что мы проехали красный домик в скандинавском стиле, но чуть дальше ты видишь похожие, только разных цветов и на разном уровне. Парки совсем как в моем городе… или уже это мой город? Только я успела подумать об этом, как мы уже въехали на какую-то улицу. Немного проехали, и я услышала:— Ну вот мы и приехали, — остановившись, сказал папа, а я подняла глаза и увидела дом красивого бежевого цвета, у которого под крышей были установлены фонарики, что давало возможность разглядеть его в ночи. Да, я помню его. В двух окнах горел свет, а значит кто-то, скорее всего, точно не спит. Не знаю, чего я хотела больше: встретиться сейчас, объявив своё присутствие самой или с утра, когда и так всё понятно. Но Вселенная меня не спрашивает, а просто делает так, как считает нужным….