Молчать запрещено кричать

Астрид

— Ну вот мы и приехали, — остановившись, сказал папа, а я подняла глаза и увидела дом красивого бежевого цвета, у которого под крышей были установлены фонарики, что давало возможность разглядеть его в ночи.       Да, я помню его. В двух окнах горел свет, а значит кто-то, скорее всего, точно не спит. Не знаю, чего я хотела больше: встретиться сейчас, объявив о своём присутствии самой, или с утра, когда и так всё понятно. Но Вселенная меня не спрашивает, а просто делает так, как считает нужным…. — Астрид, ты слышишь меня? — слышу, причём прекрасно; но в этот момент я поняла, что боюсь, а паника овладела мной с головы до пят.       Вдруг всё будет как в «Золушке»? Только вместо умершего отца — мать, а сестёр заменит Ноель. С большей вероятностью у них другие порядки, не как у нас с мамой.       Меня охватила ревность, так как мой братец жил с отцом всю свою жизнь. Мама забеременела, а через два месяца они с папой поругались и он изменил ей — уже после она узнала, что он зачал одного ребенка, и всего через два месяца — другого. Родилась я, но семью это не скрепило, а когда родился Ноель, брак и вовсе распался.       Меня мучают мысли, что брат знает папу больше, чем я, а тот скорее любит больше его.       Я останусь одна? Инга такая светловолосая девушка с короткими волосами; годы прошли, а лицо по-прежнему осталось детским и таким невинным; она почти за полторы тысячи километров от меня. Мне нужно её видеть, а не просто писать сообщения. Других друзей у меня нет — да и не нужны.       Может, сказать ему сейчас? Просто признаться. Ах да, забыла, «я справлюсь»… — Да, вещи занесём сейчас или утром? — спросила я, просто пытаясь оттянуть момент, когда перейду порог дома. — Ну, если тебе нужны какие-то вещи, то можем достать, — устало проговорил папа и потёр глаза. Я решила не делать из себя капризного ребёнка, к тому же вещи первой необходимости у меня в рюкзаке, который всю поездку лежал у меня в ногах. — Нет, не нужно, это может подождать до завтра. — Хорошо, тогда идём! — облегчение явно слышалось в его голосе.       Я не хочу, переживаю, беспокоюсь. Что будет, когда я зайду в дом?       Папа заехал на площадку для машин у дома. Заглушил двигатель и начал выходить. Я же досчитала от пяти до одного, выдохнула, открыла дверь машины и вышла.       Пробежал ветерок; глотнув поток свежего воздуха, стало легче дышать. Звёзды усыпали небо. Шёл первый час ночи, но было ощущение, что завтра точно хлынет дождь.       Интересно, а какое небо сейчас в Тронхейме, будет ли завтра там дождь, гуляет ли сейчас там ветерок? Я этого не узнаю… — Идём? — отец вырвал меня из раздумий. — Эм… да, — промямлила я, и мы двинулись ко входу в дом.       Двинувшись за папой, который направлялся к крыльцу, я пыталась идти медленно, но не слишком, чтобы не выглядеть странной. Понятное дело, мы быстро дошли до двери, и отец, достав ключи, начал открывать дверь. Один оборот, и мы заходим.       Первой в глаза мне бросилась совсем маленькая прихожая с вешалками по обе стены, следом гостиная, находящаяся прямо, слева лестница, ведущая вверх. У этой лестницы были перила, а у перил стояла Хелен. — Наконец-то вы приехали, — сразу бросилась она к нему, обнимая, чмокнула в щеку.       Отец закрывал меня своей спиной, но когда они отстранились друг от друга, я вышла из-за своего «укрытия».       Мы встретились глазами с женщиной азиатской внешности. Насколько я знаю, она была чуть старше моей матери. Надо признать, у неё красивые карие глаза, а волосы такие длинные, чёрные… Я думала, что это у моих волос такая хорошая длина, но, очевидно, ошибалась. Она была не толстой, но и не «щепкой». Нормальная. — Здравствуй, Астрид! — Хелен подошла ко мне и обняла. Вот тут я опешила… Может, она просто хорошая актриса? И всё это только для того, чтобы папа видел, как мы «подружились», — как себя чувствуешь? — всё ещё не отпуская, — Милая, мне так жаль, правда жаль. По рассказам Томаса она была хорошей женщиной. Я искренне соболезную, — она отстранилась от меня и посмотрела в глаза.       Верю ли я её словам? Пока не особо. Особенно этим: «она была хорошей женщиной», ведь она не может знать наверняка. Нет, конечно она была прекрасной мамой, но часто уходила в себя, в свои мысли. Только об этом знаю я, а не Хелен. — Вы оба, наверное, очень голодные? Я могу подогреть еду или… — Спасибо вам, но я не голодна, — отстранившись, пролепетала я. — Томас, может, ты будешь что-нибудь? — в ответ папа отрицательно покачал головой. — Спасибо, дорогая, но мы с Астрид устали, наверное, пойдём спать, — от слов отца мне стало легче. Вдруг у них принято, что если ест один, то все вместе с ним… — подожди, а где Ноель? — А они с ребятами решили все собраться у Мортена. Всё же каникулы подходят к концу, — как понимаю из этого разговора, друзей у моего брата много…       А как я провела это лето? Только сейчас понимаю, что половины и не помню. Несколько прогулок с Ингой в первые недели, после того как закончилась школа, а потом? Пытаясь вспомнить, вижу только разные перебегающие картинки, но без какого-либо сюжета и действий, а потом второе августа… Вот это, конечно, прекрасное лето перед последним классом. — Так, ну тогда спать! — слишком бодро сказал папа. — И вправду пора, Астрид, пойдём я покажу твою комнату, — Хелен кивнула мне, и вот тут стало не по себе. — Комнату? Я думала, максимум коврик у двери, — когда этот бред вылетел у меня изо рта, Хелен уже развернулась и шла по лестнице вверх, но, услышав мои слова, обернулась, и я увидела… боль? Или простое непонимание. — Извините, не хотела, правда. — Мне стало так стыдно. Веду себя как маленькая девочка. Она не виновата, что моя мама умерла, не надо было на ней отражать свою боль. — Ничего, я понимаю, — вот тут я поняла, что она была искренней. Её взгляд смягчился, и я увидела такую нежность — ту самую, которой мне не хватало после ухода матери. — И давай на «ты», договорились? — Да, хорошо.       Мне стало так не по себе. Нагрубила человеку, который не проявлял ко мне негатив. Не смотря на то, что в моей жизни произошла потеря, надо оставаться человеком. Никто не должен терпеть мои выходки только потому, что у меня умерла мама. У каждого из нас своя жизнь и свои проблемы. Я такая не одна. Нас миллионы, и некоторые думают, что их жизнь намного сложнее других, но они невероятно сильно ошибаются. Смотря на людей вокруг, мы не всегда понимаем, что человек рядом с нами просто ломается, разбивается и ментально умирает. Эти люди — актёры, которые отлично играют свою роль. Надо? Они посмеются вместе с вами. Надо? Они вас поддержат, встанут на вашу сторону. Ибо они уже не знают, как собрать свою жизнь, которая разбилась вдребезги. Им легче забываться в чужих проблемах, чем решать свои. Просто так легче… Мои мысли прервала Хелен — Вот твоя комната, Астрид, — с этими словами она открыла дверь в мою спальню. И тут я опять удивилась.       Прекрасная комната в серо-лавандовых тонах. У дальней стены в углу стояла большая кровать, находящаяся у окна, рядом с ней милая тумбочка. В противоположном углу — шкаф, рядом с которым была дверь, ведущая, скорее всего, в ванную комнату. У ближней стены стоял стол, стул, рядом тоже было окно. А нет, не окно — балкон. Вот это круто! Между кроватью и шкафом место будто специально для пианино. — Тебе нравится? — с надеждой в голосе спросила жена моего отца. А как такое может не понравится? — Оо-чень! — с восхищением протянула я, — она просто прекрасна. Кто тут жил до меня? — уж очень мне стало любопытно. — А… эм, никто, — смущённо сказала Хелен. — Она была гостевой, но мы её всё никак не могли обустроить. А сейчас появился предлог это сделать. Если что, дизайн и мебель выбирала я. Думаю, неплохо? Томас сказал, тебе нравятся эти оттенки. — Неплохо? Всё очень красиво, правда! — я была рада, что папа помнит мои любимые цвета. — Я рада, что тебе нравится, — рассмеялась та. — Тогда располагайся, а завтра можешь разбирать вещи. Спокойной ночи, Астрид. — Спокойной.       Хелен уже собиралась уходить, как вдруг развернулась и искренне так сказала: — И да, если вдруг захочешь о чём-ибо поговорить или рассказать, то смело обращайся ко мне. Я хочу, чтобы тебе было комфортно и ты не зацикливалась на своей потере. — Хорошо, спасибо вам. Ой, то есть тебе. Она улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь.       Но мне было не до улыбок. Что значит не зацикливаться? Мне просто забыть? Забыть, что я осталась почти одна… С папой надо будет ещё долго налаживать «родительские» отношения.       Я направилась к балкону, открыла двери и вышла на воздух. Посмотрела на небо, усыпанное звёздами; маме бы понравилось. Она была астрологом…       В голову стали лезть непрошеные мысли. И вопросы, на которые я, к сожалению, не могла найти ответов. Почему ты ушла? Зачем оставила меня?