Паноптикум

Чёрный уголок мнётся под мокрыми от пота пальцами. К телу приливает жар при простом нерешительном взгляде на ровные пустые строки. Сейчас. Пора. Время пришло. Юри записывала в это время. Список имён врезается в память и жжёт, режет. Они люди. И она — тоже. Надо просто записать, дрожащей рукой вывести линии имён и всё… Она берёт ручку. В груди печёт, дышать становится тяжело и больно, инстинкты кричат убегать, не совершать этого. Но пойти на убийство — способ избежать краха. И обернуть себя в ещё больший грех. Первое имя. Его лицо. Неприятное лицо обычного преступника, отнявшего жизни многих. Око за око? Она вершит справедливость? Это её всегда мало волновало, в отличии от убийства человека, каким бы он ни был. Рука дрожит как тогда. Тогда оружием был пистолет, направленный на тринадцатилетнего мальчика, сейчас это обычная ручка и тетрадь с влажными от пота с её рук уголками. Ещё опаснее, ещё страшнее, чем такое простое и бездарное оружие как пистолет. Чернила на бумаге складываются в линии. Тук-тук, тук-тук. Сердце, она слышит его сердце. Живое, бездушное и мерзкое, но сердце. Или это кровь стучит в ушах? Ей попросту страшно становиться против закона, против общества, против норм и правил. Становиться на сторону осуждаемых, порицаемых миром. Чтобы воспользоваться тетрадью надо быть ненормальным, как минимум слегка сумасшедшим. Наоми не такая. Отсчёт пошёл. Бегущие секунды. Ещё и ещё, их уже не остановить, не остановить ни время, ни смерть. Сердце останавливается. Она слышит внезапную тишину. Звенящую, глушащую. Он мёртв. Следующее имя. Ещё. Список из пары десятков возникает на бумаге, приписывает смертный приговор живым людям. Не ей менять их судьбы. Но за своё спасение она обязана убить их. Внутри пусто. На листе чернилами выведены имена. Наоми закрывает тетрадь и выдыхает. Скоро до мира донесётся новость о сегодняшних смертях. И завтра. Ещё пару дней. Она виновна. Теперь убийца, настоящая, по своему выбору, а не вынужденная ради спасения своей жизни. Ей лучше оставаться бесстрастной, лучше позаботиться о себе и своей сохранности. Она берёт пальто и сумку, доходит до лифта, нажимает на кнопку. Двери открываются, в зеркале перед ней отражается лицо. Бледное, исхудавшее, безразличное лицо. За ней висит Рюк, сама смерть стала её спутником. Наоми заходит внутрь, двери закрываются, она вглядывается в свои глаза. Чёрные, пустые. Как у Юри. Ей было бы страшно от поразительного сходства, но это раньше. Сейчас — нет. Сейчас она не узнаёт это лицо. Эту женщину в чёрном, смотрящую на неё сквозь стекло. — Ты забыла нажать кнопку. Это опять он. Снова попытается поговорить? Ей стоит расспросить его о том, кто он, каков его мир, провести разговор, подразумевающий допрос, которому она научилась на службе в ФБР. Да, она избавилась от прошлых привычек. Теперь они ей просто не нужны, либо же нужны лишь для того, чтобы скрываться от поимки. Губы тянутся улыбнуться. Но глаза не меняются. В них нет ни радости, ни страха, ни горя. Больше ничего. Так будет попросту проще. И да, она правда забыла нажать кнопку. Последний по счёту этаж. — Зачем нам наверх? Разве ты не собиралась на улицу? Наоми предпочитает оставить вопрос без ответа. Это жуткое существо по необьяснимой причине жутко раздражает. Может, потому что он является тем, кто принёс тетрадь в этот мир? Дверь на крышу открыта. Из неё на пол соскальзывает полоса солнечного света, она напоминает мазок яркой краски. Поверхность крыши тёплая. Голова слегка кружится от высоты и проносящихся в ней мыслей. Наоми садится, чтобы обрести крепкую опору, Рюк опускается рядом. Ей хочется прогнать его, но она опасается даже обращаться к нему. — Красивое небо… Дома людей такие высокие. Он не может усидеть молча, а Наоми сейчас не видит голубизны, лишь кровавые подтёки. Насколько сильна боль при сердечном приступе? Куда они ушли? Рюк точно знает ответ. Справедлива ли их смерть? Многие из них и так были приговорены к казни, Наоми лишь ускорила их кончину. Она не убивала ни одного, кто бы не совершил того же ранее. Но по такой логике Наоми тоже должна постигнуть смерть. И того кто убьёт её. Если она не умрёт сама. Будет ли это правильно? Тетрадь найдёт Рей, а он наверняка рассмотрит её, сопоставит факты и отнесёт в штаб расследования. А Наоми тогда ничего уже грозить не будет… Вряд ли она попадёт в приятное место после всего совершённого. Может, там она вновь встретится с ББ? Там её никто не поймает, никто не погонется и не узнает, что она совершила… — Что, хочешь спрыгнуть? Она вздрагивает. Он озвучил эту странную мысль, доселе лишь кружившуюся на краях сознания, не приобретая формы. Она встаёт, глядит вниз. Сотни метров, этажей, а внизу твёрдая земля… Внезапно горло перехватывает, становится мерзко и жутко, она спешит отойти. — Нет, не хочу. — Это хорошо, тебе лучше пожить, после смерти тебя не будет ждать ничего хорошего. Каждый, кто использовал тетрадь не сможет попасть ни в ад, ни в рай. Она помнит это правило, записанное на обратной стороне тетради, и ей вновь становится интересно, куда на самом деле уводит души смерть, но что-то внутри восстаёт против общения с Рюком. Она заходит в лифт и жмёт кнопку своего этажа. Заходит в пустую квартиру. Просматривает новости, среди списков разнообразных событий больше нет заметки о утечке газа, смерть школьницы спустилась вниз, утонула в потоке других событий. Никто не обратил внимания, никто не искал специально и не нашёл следы крови. Конечно, утечка газа не редкость, никто не был хоть сколько-то удивлён… Наоми удалось увернуться от человеческой догадки. Но ощущение чужих взглядов и подозрений не отпускает. Хочется забиться в тёмный и тихий угол, но вокруг лишь тонкие лезвия, по которым Наоми шагает, перепрыгивая с одного на другое, балансируя над пропастью, над догадкой, обвинением, поимкой. Ей нужно обезопасить себя, ведь наверняка есть осечка. Где-то, где она ошиблась. L найдёт, по нити расследования выйдет на неё, Наоми. Она пытается вспомнить, где могла ошибиться. Не может. Кажется, что всё безупречно и те осечки, что могли быть на пути не вскрылись сразу и со временем шансов на их раскрытие всё меньше. Но, это лишь взгляд её несовершенного разума. Что может разглядеть L? Ей нужно отвести его в сторону. Обмануть самого великого детектива? Как, с помощью чего? Не лучше ли не выходить из тени? Но бездействие медленно убивает и разъедает её. Нужно решиться, подумать и идти дальше, раз она избрала этот путь. Хотя и выбора ей никто не давал. Наоми вновь распахивает ноутбук и хаотично гуляет по всей информации, известной о Кире, пытаясь создать теорию, в которую сможет поверить L. Выдыхает изумленно: новые сердечные приступы. Десятки преступников, умерших за последнюю ночь. И Наоми не писала эти имена в тетрадь. Неужели кто-то ещё?.. За спиной раздаётся сухой смех Рюка. Наоми перечитывает новость о погибших вновь. Из разных стран, разного пола, возраста и происхождения. Так откуда он может быть, второй таинственный Кира? — Ты знаешь кто он? У неё теплится слабая надежда на то, что Рюк может помочь. — Нет, наверно кто-то из богов тоже обронил тетрадь, — его речь прерывается хрустом яблока. Тарелка с алыми плодами совсем опустела. Наоми уже отметила его любовь к ним. Она думает дальше, но тропка шаткой теории разбивается о тупик и отдаётся головной болью. Через час Наоми уже спешит к высокому многоэтажному дому, стараясь заставить дыхание не сбиваться от быстрого шага и волнения. Она подходит к стеклянным дверям, раздвигающимися перед ней, ступает на чистый пол и на секунду замирает. Её игра против L началась.