его глаза словно небо

Я положил карандаш на стол. Готово. — Какой красивый рисунок! — заметила рядом проходящая девушка. — ой, вы меня испугали, вам правда нравится? — да! Просто великолепно! Знаете, вам бы в художники записаться, там ваш талант точно пригодится! — да не переоценивайте меня, я совершенно обычный молодой человек, художник на пол ставки. — ну ну, ладно, до свидания! — до свидания… Я уселся поудобнее, чтобы налюбоваться своим художеством. На листе красовался высокий мужчина, с чёрными волосами, эстетично длинными руками, и прекрасными голубыми глазами. И вот он смотрит на меня, своими живыми глазами. Я не могу пошевелиться, сопротивляться. Он такой красивый, а его глаза словно небо. Меня и мои мечтания прервала официантка, которая подошла ко мне. — молодой человек, кафе закрывается, идите домой. — ой, извините. Я встал и вышел из заведения. В голову прокрались мысли о том, что я что-то забыл, медленно перебирая в голове то, что я мог забыть, это рисунок. Быстрым шагом я вернулся в кафе. — девушка, извините, я забыл у вас свой лист. — да забирайте его, ничего страшного, бывает. Мигом схватив лист с рисунком, попутно прихватив карандаши, я вышел оттуда, чтобы не доставлять лишних хлопот. *** Добравшись до дома, Антон положил рисунок на тумбочку в прихожей. Снял обувь, помыл руки, вернулся обратно в прихожую и отнёс картину в спальню. Дождавшись ночи, Шастун включил маленький ночник и потянулся за рисунком. Стянув с себя лишнюю одежду, Антон наяривал на рисунок. Он не считал себя каким-то странным, у него не было никаких особых фетишей. Мужчина на рисунке был настолько хорошим и прекрасным, что руки сами делали это, а организм требовал большего, словно если бы Шастун этого не делал, то умер бы на ровном месте. Поняв, что лишь дрочки Антону было мало, он массировал пальцами свой анал, после чего плюнул на пальцы, и резко вошёл. Хриплые стоны залили комнату особой атмосферой. Шастун увидел фигуру, которая стремительно к нему приближалась. Это был… — мой художник… —протянул мужчина, опускаясь на колени перед кроватью Антона. — ч… что? — Антон глянул на рисунок, но его там не было, но мужчина с рисунка стоял перед ним на коленях. — это ты меня создал… — мужчина поцеловал руку Шастуна явно намекая, что хочет большего. — это всё неправильно. — но ведь ты дрочишь на рисунок, разве это правильно? Скажи лучше, как меня зовут? — будь Арсением. — буду. Громкие, горячие поцелуи эхом отдавались по комнате. Арсений играл с членом Антона, заставляя того чуть ли не умолять Арсения остановиться. Когда дело дошло до этого, Арсений схватился за край кровати, чтобы не упасть и было за что держаться. Один за одним толчки наполняли Арсения новой порцией вскриков и ударов кровати по стене. Это провоцировалось орами соседей. Как только всё завершилось, Шастун достал из прикроватной тумбочки пачку сигарет и закурил. — курить в постели плохо. — вмешался Арсений. —да завались ты, зато весело было. На следующее утро, Антон увидел себя всего в сперме, а рисунок валялся на полу. Антон выдал гениальную фразу перед тем, как пойти в душ: — хотяб во сне потрахаюсь.