{I'm alone}

Тёплый ветер гладит лицо А я глажу твоё Растворяемся где-то Эта ночь — последний восход И последний закат, и последнее лето Тёплый ветер гладит лицо А я глажу твоё…

После школы, я уже не как обычно бежал домой, чтобы не встретиться с компашкой Кира. А на этот раз, сплитовый парнишка сам предложил меня проводить до дома, для того чтобы никто не тронул моё беззащитное тело.Ведь я даже отпор не смогу дать в таком случае. Он стоял и ждал меня возле входа в учреждение, а я пытался как можно быстрей собраться и выйти, не хочу заставлять его ждать. Надев черную шапку и короткую куртку, я накинул рюкзак на плечо и вышел из раздевалки, направляясь к входной двери.Вышел и тут же столкнулся взглядом со старшим,опустил глаза вниз и спокойно взял его за руку, прижимая к себе.Затем встал на цыпочки и прошептал на ухо: — они сзади, не отпускай меня. Кир тут же обернулся и увидел его компанию, что прожигала взглядом парочку парней.Один из них медленно подошёл к Киру и усмехнувшись, начал язвить и давить на меня и его моральным образом. — а что это тут у нас? Кир, ты защищаешь этого неудачника? — противным голоском произнёс парнишка. Кир взял за шкирку низкого пацана, затем откинул в сторону, да с такой силой, что он, бедный, в стену здания влетел,а потом со слезами убежал за близлежащий угол. — Ещё вопросы имеются? Нет? свободны. — старший выглядел абсолютно спокойным и уравновешенным, но я знал, что в его голове всё явно было не очень спокойно. Я тихо икнул и аккуратно задел хрупкой рукой чужое плечо, поднял голову вверх и начал говорить: — может, пойдём уже.? Скоро стемнеет, холодно будет.. Кир кратко кивнул и взяв меня за руку, повёл к выходу из двора школы.Я спокойно выдохнул и начал задумываться о разном.Но вот, мгновение, я совсем не заметил, когда мы оказались у моего подъезда. Курсед остановился и не отпуская мою руку, произнёс: — серёг.тут такое дело.ты не против, если я к тебе зайду? ну, погреюсь.холодно на улице. Я лишь кинул милую улыбку в ответ и коротко кивнул, доставая ключи и заходя в подъезд.Поднявшись на свой этаж, я вставил в замочную скважину ключики и провернул их три раза, раздался щелчок и входная дверь слегка приоткрылась. Я зашёл на порог квартиры, снял обувь и быстро скинул с себя курточку, повесив на крючок для одежды. Тоже самое сделал и Кир. В родной квартире пахло подаренным мамой ароматизатором с палочками и сигаретами. Я прошёл в просторную кухню и включил чайник.Шарясь по полкам, выбирал, какой чай будем пить я с Курседовым.Выбор остановился на виноградном чае с кусочками роз. Достав две кружки, я кинул туда два пакетика и залил кипятком, аккуратно помешивая ложечкой и дуя. Опять чувствовал на себе обжигающий взгляд парня, сидящего за столом сзади меня.Блять, он во мне дыру точно прожжёт. Я повернулся и поставил две кружечки на стеклянный стол, затем сел напротив старшего и стал попивать уже заварившийся чай. Обстановка между нами не вызывала никакого дискомфорта, мы просто пили напиток и смотрели на друг друга.Хоть и держа в памяти то,что натворил сплитовый, я простил его.Когда они все издевались надо мной, на лице парня, стоящего поодаль от всего этого, красовалась ужасная гримаса, выражающая жалость и противное чувство,вот именно тогда я его и простил. Вдруг,мои длинные рукава закатились по локоть.Я нечаянно оголил запястья, изрезанные кухонным ножом и показал большие шрамы вдоль всей руки. Кир с удивлением посмотрел на это, а я поняв, что что-то не так, увидел свои голые руки и тут же их закрыл обратно, стыдливо опуская голову вниз. — Объяснишь? — его голос слегка подрагивал, волнуется что-ли? — Объясню.потом, я чай пью. Через несколько минут, я допил свой чай и положил кружку в раковину, это сделал и Кир. Я как и говорил, провёл его в свою комнатку, посадил старшего на застеленную кровать и встал напротив его.Затем оголил свой торс, снимая лонгслив.На моей спине было много синяков и ссадин, которые ужасно зудели и болели, на груди и животе были уже мелкие порезы, а синяков совсем не было. На руках, как и ожидалось, было множество следов от селфхарма.Кир без слов подошёл и аккуратно приобнял меня, пуская мужскую слезу. — Серёжа, ты столько пережил, прости меня, умоляю. Я и сам расплакался, прижимая к себе крепкое тело и утыкаясь лицом в тёплую грудь сплитового. — Я давно тебя простил, Кир.