Давно не виделись, здравствуй

Бывает так, что совпадения — Нам предначертаны Судьбой. Спешу унять свое волнение, Мне встреча предстоит с тобой.

***

— Михаил Александрович, мы с Вами без малого год занимаемся психоанализом, а видимого результата я категорически не наблюдаю! — А что, Ирина Алексеевна, в вашем понимании «видимый результат»? — Это Вы мне скажите. Уже и о детстве поговорили, и этот идиотский дневник эмоций я пишу ежедневно. Про дыхательные упражнения нужно ли говорить? Осталось мне, разве что, черепную коробку вскрыть, да посмотреть что к чему и почему. — Хорошо. Сформулирую иначе. А хотите ли Вы этот самый результат? Или истинное решение проблемы противоположно Вашему запросу?

***

День у Павловой не заладился с самого утра: родственники пациентов с претензиями у дверей кабинета, Фаина со своими глупостями, пожарная инспекция. Вишенкой на торте проблем было предстоящее судебное заседание, о результатах которого придется отчитываться в министерстве. При любом исходе. Министерство. Каждая мелочь, связанная с этим заведением, приводила Ирину Алексеевну к мыслям, а точнее к воспоминаниям об одном человеке. Алеников. Причина всех бед и несчастий, свалившихся на голову Павловой. Она так привыкла думать. Удобно, правда? Всемирный потоп, аврал на работе и вечерние пробки — все это он. И непременно — ей назло. А почему? Да потому что однажды бесцеремонно появился, заставил к себе привязаться, а потом исчез. Из ее жизни, из министерства, из Москвы. Не без ее участия, естественно. С некоторых пор весенние месяцы Павлова терпеть не могла. Эта пора непременно ассоциировалась теперь горечью утраты важного человека ценой собственной глупости. Но тут же присутствовала легкость освобождения. Погранично. И все стало так запутанно, непонятно и неразрешимо, что оставалось лишь одно: искать помощи в кабинете психолога. Ах да, ко всему в придачу Ирина Алексеевна обзавелась чудеснейшей привычкой бесконечно анализировать свои неудачно закончившиеся отношения. Каждый день. Кто-то приходит провожать поезда с пожеланиями легкой дороги, кто-то скупает каждый выпуск «Вокруг Света» не читая потом ни страницы, а кто-то, вместо подготовки к судебному заседанию, растворяется в мыслях о том, что было, не было и могло бы быть у них с господином Алениковым. Весь прошедший год женщине не давала покоя анонимка. Ведь так она сломала ему карьеру, жизнь… Или нет?

Годом ранее

Его пальцы выбирали уже до боли знакомый номер из всех, что могли находиться в его контактах. На экране высветилось имя «Ира», мужчина приложил к уху телефон, откинувшись на черном кожаном кресле, но длинные гудки так и не давали услышать голос абонента. Третий звонок за час, и он уже подозревал, что она нарочно могла не брать трубку. Неужели все-таки решила выбросить его из своей жизни навсегда, как и пообещала ему при последней встрече? Анатолий снял очки и встал со стула, начиная мерить шагами собственный немалый кабинет. Заработал селектор, послышался взволнованный голос его секретаря: — Анатолий Борисович, там отдел обеспечения настаивает на срочном разговоре, поставки не успели прибыть, и... Он тяжело вздохнул, подошел обратно к столу из темного дерева и нажал на кнопку ответа: — Я сейчас занят, передай им: пусть сами разбираются. Темные густые брови сошлись на переносице от того, насколько сильно этот привлекательный мужчина нахмурился, и через три секунды Алеников снова предпринял очередную попытку позвонить Павловой, на этот раз она, наконец-таки, соизволила ответить немного раздраженным голосом... — Доброе утро. Чем могу быть полезна? С чего это вдруг Вы решили обрадовать меня своим дорогостоящим вниманием? «Ну знает же, как меня раздражает её снисходительный тон по отношению ко мне...» — подумал он, но очередной скандал раздувать не стал, ведь звонил он ей вовсе не для этого, да и повторять свои старые ошибки глупо. — Нам надо встретиться. Жду тебя сегодня в семь вечера в ресторане «Закат», за нашим столиком, — сухо продиктовал Анатолий, голос его был жестким и не выдавал каких-либо эмоций, но внутри этот мужчина просто рвал и метал. Он прекрасно понимал, что Ирина может просто не прийти, и тогда все будет кончено, они даже больше не увидятся. — Господи, ничего не меняется, все так же раздаешь приказы и ждешь, что тебе будут подчиняться? Позволь напомнить, я больше не в твоей власти. Или ты номер перепутал? С какой радости я должна бежать к тебе по первому приказу? Моим отделением ты больше не занимаешься, других общих дел у нас нет. Мужчина и подумать не мог, что она будет так с ним разговаривать. В свое время Ирине даже нравилась его властность и решительность, а сейчас… — С какой радости? — усмехнулся чиновник и подошел к окну, пытаясь успокоиться. — Я улетаю завтра в Женеву... и больше не вернусь. Хотел с тобой попрощаться. Это, правда, в последний раз, Ира, больше мы никогда не увидимся. Мужчина ждал новых протестов и возмущений, уже намеревался сказать, что позвонить ей — было одной сплошной ошибкой, но в трубке наступила тишина, и только через мгновение Павлова тихо ответила: — Я приду…

***

Неделю Алеников собирался позвонить, сомневался, откладывал телефон и снова открывал список контактов. Было одно недавно открывшееся обстоятельство, которое подталкивало его ко встрече с этой женщиной снова. Дело с анонимкой удалось урегулировать без особых последствий, отделался заграничным переводом и был даже рад. Правда не долго. Алеников все же по-особенному относился к Павловой. Была ли это любовь? Трудно объяснить. Да и в принципе что такое «любовь»? Существует ли? Ему было необходимо присутствие этой женщины рядом. Она была важна для него, она стала его близким человеком. Его душой. Главным страхом Анатолия Борисовича стало то, что Ира исчезнет от него навсегда, что ничего нельзя будет изменить. И он оберегал ее, руководствуясь какими-то своими мотивами и доводами, в моментах даже перегибая с такой вот «заботой». Забрав свои вещи из квартиры Ирины Алексеевны, Анатолий Борисович решил, что их пути разошлись окончательно и раз она столь сильно хотела завершить эти отношения — так тому и быть. И это было железным решением. Только… Все клятвы и обещания, данные самому себе, в момент поддаются корректировке, если где-то рядом замаячила возможность отправиться в путешествие на тот свет. Это многое объяснило, но не оправдало.