Давно не виделись, здравствуй

Я знаю, ты — совсем другой, Не может время так калечить. Ошибки, мертвою водой, Любви тихонько тушат свечи…

***

В жизни часто бывают моменты, когда кажется, будто все ясно как белый день. Но только на первый взгляд. Будь то размышления античных философов — понятно, что на трезвую голову ничего не понятно, или же отношения двух взрослых, казалось бы, людей — все точки над «и» расставлены по десятому кругу, только они непременно превращаются в запятые. Страницы какие-то неправильные, или ручка странная?

Годом ранее

Женщина сидела на своем диване в гостиной, пристально всматриваясь в противоположную стену. Её терзали сомнения по поводу того правильно ли она поступила, согласившись на эту встречу? И с работы зачем-то ушла пораньше, дабы домой успеть перед встречей. Хотя ещё с самого утра она не находила себе покоя, и, почему-то, ужасно волновалась и уже намеревалась позвонить ему и всё отменить, но внутренний голос каждый раз её от этого отговаривал, и она снова откладывала телефон как можно дальше от себя и удалялась в другую комнату. «Может быть это не случайно?» - прокручивала у себя в голове Павлова и также резко качала головой, отгоняя эту странную мысль, ведь она пообещала себе в тот самый день, когда отдавала чемодан с вещами, что больше никогда о нём не вспомнит и не захочет видеть. И вроде бы всё постепенно налаживалось, Анатолий Алеников медленно, но верно забывался, и все моменты, связанные с ним, улетучивались в самый дальний уголок сознания, но не тут-то было… Она прекрасно понимала, что это лишь затишье перед бурей, и эта буря наступила сегодня утром, когда раздался его неожиданный звонок. И внутри, словно что-то всколыхнулось, стоило ей лишь услышать его голос, но также резко и потухло, когда она вспомнила день их расставания. Из раздумий Ирину вырвало пришедшее на телефон уведомление, где говорилось, что такси было уже на месте. Поднявшись с дивана, женщина одёрнула тёмно-синее платье, которое эффектно подчёркивало её фигуру, мысленно снова отругала себя за данное согласие и таки отправилась на встречу. Машина остановилась прямо около главного входа в отель, где, собственно, и была назначена встреча — в ресторане, что находился на первом этаже. Ирина Алексеевна знала это место достаточно хорошо, ведь они с Толей периодически посещали его, когда были вместе… Она достала из сумочки купюру и, передавая её таксисту, вышла из автомобиля, громко цокая каблуками по каменной дорожке. Шумно выдохнув, она вошла в помещение, и теперь их с Алениковым отделяло какое-то мизерное расстояние и пара минут времени. Мужчина уже был там, она это прекрасно поняла, стоило ей только войти в зал. Почему-то Ирина всегда ощущала его присутствие — оно напоминало что-то тягучее, темное и таинственное. Исторически так сложилось, что чиновник, в любом ресторане, выбирал места в самом конце зала, откуда прекрасно видно происходящее вокруг. Привык все контролировать. Он сидел за их столиком, как и обещал, плавно пролистывая меню ресторана. Все такой же спокойный и сдержанный, но женщина прекрасно знала, что это всего лишь оболочка. Внутри же он — абсолютная противоположность тому, что могли видеть окружающие. Павлова снова выдохнула. С гордо поднятой головой она прошествовала по направлению к столу. Как только она оказалась в поле зрения, мужчина вскинул брови вверх, а затем прошёлся по оценивающим взглядом, что не было новостью. Ирина же в ответ закатила глаза и также вскинула брови вверх, перебирая в руках свою сумочку — она слегка нервничала, но он не должен был этого заметить… Настало время знаменитого холодного взгляда. — Совершенно не удивлен твоей манере преподнести себя, Ира. — он покачал головой и поднялся из-за стола. Затем обошёл его и отодвинул стул, который предназначался ей, — Нисколько не меняешься, и мне это даже нравится… — Давай не будем. — резко отрезала Павлова, усаживаясь на стул и поправляя челку, – Чего ты хотел? — Ты невыносима, радость моя, — усмехнулся мужчина. — Я думаю, Анатолий Борисович, ты сюда позвал меня не для того, чтобы обсуждать мой характер. Знаешь, я спокойно могла отказаться от твоего приглашения, и я почти хотела это сделать… — Но ты согласилась, и я этому очень рад, — теперь была прервана женщина, отчего та слегка поморщилась. — Не могу сказать того же, — Павлова всячески избегала смотреть чиновнику в глаза, потому что понимала — стоит только встретить его взгляд, и она пропадет. Она чувствовала, что чертово пламя предательски вспыхнуло в ней, стоило только его увидеть, и он это прекрасно знал, и посему следующие слова ничуть не удивили ее. — Посмотри на меня, — практически шепотом произнес он, — Пожалуйста… Неуверенно, но Ирина все же подняла глаза, буквально впиваясь взглядом в мужчину. И да, она была права, стоило только это сделать, как ее будто молнией ударило. Воспоминания всплывали одно за одним, и она наконец поняла, когда её жизнь просто потеряла покой. Когда состоялось их знакомство в ее кабинете, она и не думала, что все так обернется. Чиновник из министерства просто решил пристроить своего сына в Склиф, просто стал куратором ее отделения, просто оказывал ей знаки внимания. Всего лишь. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Так рассудила и Ирина Алексеевна, выстраивая хорошие отношения с начальством, дабы обеспечить себе продвижение по карьерной лестнице. Да и более подходящей кандидатуры, чтобы позлить Кривицкого, было просто не найти. А дальше Павлова присмотрелась к новому знакомому. Сначала она опасалась его, боялась подпускать к себе мужчину слишком близко, но после первой ночи все эти барьеры и защитные стены, которые она строила вокруг себя, разрушились. Как и мечты о счастливых отношениях некоторое время спустя. Но эти моменты, которые Анатолий ей подарил, она никогда не забудет. Ирина часто вспоминала, как они ходили в рестораны, на приемы, либо же просто проводили вечера у нее дома, а после не вылезали из постели. Но одного секса мало для достойных отношений... — Почему ты уезжаешь? — Ирина Алексеевна сглотнула тяжелый комок в горле и пыталась восстановить сбившееся дыхание после этих нахлынувших воспоминаний. Алеников коснулся ее руки, что редко позволял себе на людях, и этот факт еще больнее задело чувства Ирины. Он потер большим пальцем середину её ладони и пожал плечами, тяжело вздохнул. — Работа, — он всегда оправдывался работой, своим положением. Не рассказывать же ей о главной причине отъезда.

***

Иной раз можно было подумать, что для Аленикова любовь всей жизни — именно работа, а не живой человек, кем бы он ни был. Но ведь и Павлова во главу угла всегда ставит свою должность… Два сапога — пара.