Сердце Монстра

Девятнадцатилетний парень, смотрящий на гробницу перед собой, слабо усмехается и касается выведенных на мраморе букв. Сегодня он похоронил своего отца, чтобы завтра занять его место. И ему никто не помешает. — Кого Бог хочет погубить, того лишает разума. Тебя он погубил, но меня не сможет, потому что мы с ним не ладим, — обращается он к отцу и, встав с колен, выпрямляется. Уже завтра он начнёт новую эпоху, которую историки прозовут великой.

***

— Я уже большой, хочу на лошадке покататься, а папа не разрешает, — омежка забавно дует губки, заставляя окружающих всегда замереть от умиления. Чонгук не отличался ото всех, потому что его брат мог производить милейшее впечатление и влюблять в себя своим невинным образом. — Подрасти немного, я лично тебя на лошадь посажу, — Чонгук проводит рукой по непослушным волосам, заправляя. Юнги детской ладошкой сам себе помогает и встаёт с места, чтобы отправиться к брату на коленки. — Долго ждать надо будет? — уместившись, бурчит Юнги. Чонгук нежно целует его в висок и удобнее на себе располагает. — Ещё немножко. А ты знал, что ты такой крошечный, что можешь поместиться в ладошке? — шутит над омежкой Чонгук и прижимает к своей груди. Юнги бесится, что брат издевается над ним и шуточно бьёт его своими детскими ручонками. — Скоро всё будет хорошо, Юнги, и никто тебя не тронет, и не обидит. — Прям никто-никто? — не верит Юнги. — Прямо никто-никто, — Чонгук отвлекает его на свой разговор,ожидая, пока брат уснёт под его голос. Чонгук укладывает семилетнего брата на кровать, а сам не уходит, он боится за него, он знает, что Юонг оберегает омежку, но всё равно этого не достаточно, а терять брата Чонгук не хочет, он слишком мал, ещё ничего не смыслит, ему нравится бывать с Чонгуком, играть в свои игрушки и не думать, что его могут убить. Только он не знает, насколько сильно Чонгук его защищает, от зла уберегает и до утра сидит подле него. Уже случался один раз, когда Чонгук по обыкновению пришёл оберегать его сон, когда за братом пришли. Он не нарушил сна омеги, тихо убрал палача и потом дошёл до отца, чтобы предупредить, что, если ещё раз на его брата поднимется чья-то рука, Чонгук молчать не станет, и тот, кто придёт за жизнью Юнги, будет не последний, чью жизнь он отберёт. После того случая, в покои Юнги никто, кроме папы, Чонгука и некоторой прислуги не входил. Все свои года альфа посвящал книгам, учился боевому искусству, он прекрасно проявил себя уже в нескольких походах и вполне понравился войскам, отличаясь своей жаждой, он был жаден до чужой вражеской крови, поэтому ему всегда хотелось больше, кроме того, он выучился нескольким языкам, в том числе и древним, внимательно был ко всем, особенно к Тэхёну, который, становясь старше, всё больше походил на отца и всю свою ненависть выливал на Чонгука. Чонгук отличался терпением, и никогда не реагировал на то, что говорил ему тот. Если тому хорошо с отцом, то пусть так и будет, Чонгуку от этого ещё лучше, строить свои планы он и в одиночестве может. Пусть пройдёт несколько лет, пусть пройдёт ещё несколько лет унижений, для Чонгука всё это пустой звук, действий всё равно никто не предпринимал, однако самое главное, что было в нём — он никогда ни перед кем не преклонялся, он не выполнял приказов, которые ему давали, потому что он знал, что через несколько лет сам станет это делать, а уподобиться им, он не хочет. Он не тот альфа, который покорится, он не тот, кто может проглатывать абсолютно всё. За каждый чужой проступок Чонгук отплатит им кровью, причём их же. Альфа мог на несколько часов уединяться в своей комнате с книгой в руках, поэтому вход каждому сюда был запрещён, кроме одного человека. Юнги знал все места, где обитает брат, поэтому быстро его находил, Чонгук не злился и был не против, поэтому с радостью уделял своё время Юнги. Топот маленьких ножек был слышен за дверью ещё до того, как омежка забежал внутрь. Чонгук заранее всё отложил и ждёт, когда Юнги прибежит и бросится ему на шею. Всё происходит необычайно быстро. Юнги буквально виснет на Чонгуке, пока тот поддерживает его, чтобы не упал. — Я скучал по тебе, — неприлично громко говорит Юнги и обнимает Чонгука за шею. Альфа улыбается и прижимает брата к груди, глазами показывая слугам выйти, за братом он присмотрит сам. — Маленький негодник, ты снова от папы убежал? — Юнги часто-часто кивает, вызывая у Чонгука улыбку. — И что ты натворил? — обычно омежка так сбегал, когда нашкодничает, а защиту он всегда у Чонгука находит. — Я хотел сделать себе красивый наряд, но красивой ткани не было, тогда я взял папину и… — О, можешь не продолжать, — смеётся Чонгук и ставит Юнги на пол. — А ещё я к братику заходил, но он меня прогнал, — вмиг грустнеет омега, а Чонгук напрягается. Юнги тяжело объяснить, почему один брат его любит, а второй не очень. Для него они должны все его любить, ведь они оба хорошие. Хорошие только в представлении Юнги. — Он тебе ничего не сделал? — целуя детские пальчики, спрашивает Чонгук. Он очень хочет, чтобы Юнги ответил отрицательно, потому что идти на конфликт с Тэхёном не хочется, но если тот тронул его брата, то Чонгук на всё наплюёт. — Нет, просто взял вот так, — Юнги подходит к Чонгуку и берёт его за воротник рубашки и делает вид, что поднимает, — и прогнал, — грустно закачивает Юнги. — А я хотел лошадку показать! — Лучше бы ко мне шёл, — выдыхает Чонгук и устало потирает глаза. У него уже руки чешутся, чтобы наказать Тэхёна, если тот ещё не понял, что его брата лучше не трогать. — А ты куда? — одёргивает его за штанину Юнги, видя, что Чонгук собирается уходить. — Я сейчас приду, кроха, я быстро кое-что сделаю и приду к тебе, а потом мы поиграем, — Юнги лучезарно улыбается и залезает на кровать Чонгука, беря толстую книгу в руки, он в ней ничего не понимает, но делает вид, будто занят. Пока Юнги сам себя развлекает, у Чонгука давно глаза кровью налились. Каждый, кто попадался ему на пути, мог понять, что альфа очень зол, в воздухе этой ночью запахнет кровью. Все стараются не попадаться Чонгуку на глаза, поэтому быстро разбегаются по своим углам, конечно, кроме омег, которые давно страдают из-за неразделённой любви к альфе, они всячески пытаются его соблазнить, но Чонгук об этом вообще не думает. Он знает, где его брат и что он сейчас делает, поэтому найти его и отвлечь не составит никакой проблемы. Альфа минует второй этаж и, пройдя немного, сворачивает направо, почти натыкаясь на дверь, ведущую в покои брата. Чонгук резко распахивает дверь и врывается внутрь. Как он и думал, брат развлекается с очередным омегой, поэтому Чонгук даже не удивлён, он, не трогая испугавшегося омегу, тянется за Тэхёном, который не понимает, что Чонгук делает у него ночью. — Что ты… — Чонгук не даёт ему договорить, припечатывает к стене и локтём сдавливает горло. — Я предупреждал, но ты слишком глуп, — шипит ему в лицо альфа, пока его руку пытаются отодрать. — Ещё раз тронешь моего брата, я на тебе живого места не оставлю, — Тэхён видит это впервые, перед ним другой Чонгук, который не похож сам на себе, у него и силы будто больше, но самое главное, так это глаза, которые буквально пожирают сейчас его. Он не уступает Чонгуку в силе, но сейчас даже пошевелиться не может, а горло сдавливает чужая рука, не давая возможности даже глоток воздуха сделать. — Да пошёл ты, — еле выговаривает Тэхён и тут же жалеет о сказанном, Чонгук несколько раз ударяет его об стену, не отпуская согнутого локтя. — Прошу не надо, — Чонгук не сводит взгляда с брата, который всё пытается вздохнуть, но тщетно, однако прекрасно слышит, как омега просит прекратить. Он даже не поворачивается в его сторону, бросает Тэхёна к его ногам и, вытерев руки лежащим рядом полотенцем, бросает Тэхёну под ноги. — Я в последний раз предупредил, следующий может стать для тебя смертельным. Он не шутит. Тэхён тоже знает, что у брата отсутствует чувство юмора, поэтому впредь так рисковать своей жизнью не станет. Он молча провожает его взглядом и даже не находит сил, чтобы подняться на ноги. Чонгук слишком много себе позволяет, Тэхён устал от этого. Альфа возвращается к Юнги, которого в покоях не обнаружилось, он спрашивает о нём, сказали, что Юонг пришёл и забрал кричащего и отбивающего омежку. Чонгук понимающе кивнул, сейчас папа занимается Юнги, значит, он в безопасности. Чонгук возвращается на кровать, подкладывает согнутые в локтях руки под голову и задумывается. Он готов пойти ради своей семьи на что угодно, он не пощадит даже родного брата или отца, если те посмеют тронуть Юнги или папу. Он бы с радостью прямо сейчас встал и пошёл бы, расправился с отцом, но он не может, пока не может, потому что вынашивает план, ему нужно больше окрепнуть, а идти на безрассудство и терять всё, пока альфа не планирует. Альфа чётко решает для себя, что отныне и всегда никто не посмеет тронуть брата того, имя которого бояться будут произносить, а думать про него ещё страшнее. Он несёт за собой смерть, она свой красивый шлейф поправляет и ступает по пятам, пока Чонгук любезно новые жизни ей передаёт. Он не щадит никого, потому что его не щадили. Он не станет миловать, потому что никто его не миловал. Он не будет прощать, потому что его этому не научили. Везде, где он бывал, остаётся гробовая тишина, люди там больше не живут, родители не оплакивают своих сыновей, повсюду царит лишь мрак и ужас, никто даже не кричит, потому что это его привлечёт, потому что он может прийти и наказать за это. Народ не мог дать ему прозвище «Кровавый», потому что ныне это прозвище носил его предок, зато нашлось другое. Харам.

***

Чонгук не думал, что этот день настанет так быстро, буквально прошло пара дней, когда он размышлял над своей идеей, а уже сегодня на всю империю легло большое горе. Отец Чонгука скончался. Это повергло Чонгука в тупик, он не мог понять, как человек, который пару дней назад говорил с ним, уговаривал жениться, чтобы этим самым закрепиться на южных рубежах, из-за чего альфа долго не мог найти себе места от злости, а сейчас ему докладывают, что его нет. Но разгадка нашлась нещадно быстро, точнее она и не скрывалась. Отца альф отравили, и используемый яд тяжело найти, но решение упрощается, если ты тот, у кого много власти и денег. В тот же вечер Чонгук навестил папу и попросил его объясниться, теперь у него вообще не было сомнений в случившемся. Омега даже не оправдывался, прямо сказал, что приказал вылить весь пузырёк с ядом в еду мужа, потому что он устал от него и хочет видеть на троне другого. — Смотри, папа, как бы жажда власти тебе глаза не застелила. Чонгук на Юонга долго злился, считал, что тот в его силы не поверил, поэтому своими методами очистил его трон, но омега понимал, что сын отойдёт, что всё было сделано во имя его блага и что тот нисколько в нём не сомневается. Но из-за того, что император внезапно скончался, а наследник не был назначен, во многих городах империи вспыхнули мятежи, которые были подговорены сторонниками младшего брата Чонгука. Разница в их рождении составлялся четыре месяца, альфу очень любил народ и тот постоянно был с ними добр, на стороне Чонгука были войска, которые он считал движимой силой, поэтому постоянно со своими братьями на учениях пропадал. Тэхён понимал, что простой толпой ему к власти не подобраться, но если её будет много, если в каждом городе разжечь такой очаг, то никакая армия не справится, поэтому он даже не переживал, потому что бунтующие скандировали его имя. Только он не учёл ум своего брата. Альфа прекрасно понимал, что стоит отцу умереть, как начнётся борьба за его место, поэтому уже тогда начал стягивать силы. Да, он понимал, что воины помогут ему, но ему нужны те, кому выгодна смерть императора, кто рассматривает Чонгука как слабого правителя и кто ненавидит Тэхёна. И таких людей Чонгук нашёл, это оказались верные отцу люди, те, кто занимался вопросами государства и его процветания. За счёт их денег и карающего меча он подавил мятежи, он усмирил брата. И тогда час настал тех, кто ему помогал. Чонгук объяснил каждому, кто помог ему золотом, что убивает их только потому, что его воинам нужна земля, нужны деньги для существования, для обмундирования. Но главная причина крылась в личных амбициях альфы. Он ни с кем свою власть делить не собирался, даже с собственной тенью. Отец оставил разваливающуюся империю, ещё при его жизни Чонгук говорил, что ему стоит что-то делать, а то скоро может настать день, когда они будут ходить по руинам, но альфа не слушал его, «советы мальчишки» ему были ни к чему. Но прислушаться стоило бы. Теперь у Чонгука не только не мало проблем в империи, но и брат. Смерть отца развязала ему руки полностью и теперь он может воспользоваться своим влиянием, а у Тэхёна оно было огромное. Пусть Чонгук и был старшим и везде был рядом с отцом, но это не отменяло Тэхёна, которого отец не просто обожал, а рекомендовал, каждому, кого знал и кому доверял, к нему проникались симпатией и слушали его лестные слова, когда Чонгук ничего им не обещал и молчал, однажды на ужине он прямо сказал, что «не собираюсь раздавать земли тем, что сам скоро в неё отправится». Над молодым альфой посмеялись, отметили его ужасное чувство юмора. Только Чонгук не шутил. И пришло время это доказать. Было тяжело справиться с крайними городами, которые посчитали, что смерть императора может послужить им радостью и теперь они могут выйти из-под контроля. Теперь этот контроль Чонгук устанавливал сам. Девятнадцатилетний парень, которого никто никогда не ставил всерьёз, раздавал грамотные указания своим людям и рассылал их в разные части империи, чтобы не допустить большего разжигания. Людей отца он тут же отстранил от должностей, отправив на покой, вместо этого приставил к себе тех, в ком точно не сомневался и верил. Если Чонгук не был настолько популярен, как Тэхён, это не означало, что ближних людей у него не было. Нет, их было более чем достаточно, поэтому после смерти отца альфы они тут же воспряли и стали подле Чонгука, наконец-то почувствовав долгожданный вкус. Он посадил на места своих людей, самых верных, которые раз в три месяца лично ему будут отчитывать о делах в их городе. И если Чонгук найдёт то, что ему не понравится, каждому придётся плохо, он заменит всех новыми людьми, даже семей не пощадит, поэтому все старались исполнять свои обязанности так, чтобы не разгневать господина. Больше всего сил было направлено на борьбу с Тэхёном, тот только и ждал момента, когда сможет убрать его со своего пути, только вот альфа силы Чонгука тоже не рассчитал. Он сминал его на каждом рубеже, каждое их столкновение заканчивалось страшным кровопролитием и никто не мог остановить этот кошмар, никто не мог встать между братьев, у одного из которых жажда мести, а у второго — крови. Чонгук пошёл на союз с давним другом империи, Пак Сончёном. Это именно то семейство, с которым отец хотел его породнить, у Пака двое сыновей омег, старшему семнадцать, а младшему — семь, он ровесник Юнги. Только вот о замужестве Чонгук будет думать в последнюю очередь. Он запросил у него помощь — он её получил, правда, пришлось хорошо заплатить, но это пока. Ведь ещё никто даже не думал, что спустя несколько лет Чонгук своих союзников сделает своими вассалами и подчинит себе. Он пройдётся по каждой земле, соберёт столько богатств, увидит столько красоты, что ему до этого и не виделась, но всё это он направляет домой. В столицу, которую заново строит, даже дворец, который принадлежал отцу. Он приказал построить новый, чтобы он отвечал предпочтениям Чонгука и срок он установил в шесть лет, за эти годы, что он будет постоянно в походах и разъездах, лучшие строители, лучшие скульпторы и художники будут заняты в строительстве личного места для альфы. Его считали ребёнком, тот, кто взошёл на престол только из-за интриг своего папы, и Чонгук уверен, что всё это будет преследовать его до конца дней, но пока он наслаждается властью, которую в руках держит. Только она подобна песку, пока в кулаке держишь, всё едино, но когда раскроешь, то песчинка за песчинкой посыпятся и разрушится то, что давно строилось, поэтому Чонгуку надо продолжать строить то, что разрушил его отец, что принесла бессмысленная война в братцем. Ему нужно время, чтобы отстроить дворец, чтобы поставить нужных людей, присмотреться к ним, нормализовать жизнь своего народа. Два года войны с братом ему было достаточно, чтобы выявить недостатки. Лишь на несколько месяцев возвращался в столицу, чтобы увидеть папу и брата, чтобы сказать, что снова уходит и просит их не переживать, потому что он обязательно вернётся. Он всегда возвращается, потому что своих обещаний не нарушает. Никогда. Ему тяжело было справиться с навязчивыми людьми, которые постоянно что-то ему советовали, ему было противно слушать их речи, которые пропитаны ядом. Ему нужен был человек, который бы его понял, который разделял его взгляд, на которого можно будет положиться и не бояться за свою спину, потому что тот прикрыть готов её. И этот человек нашёлся. И этим человеком был его противник. Зимой Чонгук обосновался у местечка Арды, где собирался в очередной раз одержать свою победу и покорить крепость, но он застрял здесь на несколько месяцев, в его силе сомневаться уже начали, но Чонгук пресекал такие разговоры мечом, единственные, кто в нём не сомневался, его воины, которым только дай волю — пойдут рубить головы. Но здесь была другая ситуация, здешний правитель не хотел сдаваться, хотя знал, что обречён на смерть, потому что провизию давно ему не поставляют, союзные войска разбиты, а он окружён. Чонгук не может к нему подступиться, пока он сам к нему не выйдет, и ему везёт, потому что в один из дней, когда он, сидя у костра и ковыряя палкой угольки, усиленно думал, ему принесли письмо. «Я уважаю тебя и твою силу, но я слаб перед своим народом, мне больно видеть, как он страдает, поэтому я предлагаю тебе поединок, по которому победитель получаёт всё, в том числе и голову побеждённого, а проигравший заслуживает смерти от руки сильнейшего.» И ни больше, ни меньше. Чонгука поразили его слова, поэтому он решился дать бой, как тот и просил. Он отчего-то был уверен, что здесь нет никакого умысла или плана, потому что тому просто деваться некуда, у него связаны руки, но разочаровать свой народ и пасть так низко, сидя во дворце, он не может, поэтому и идёт на такой путь. Но Чонгук слишком в себе уверен, поэтому даже не сомневался в своей победе, но сомневался в убийстве этого альфы. Перед ним был не один из тех правителей, которых Чонгук привык видеть, а альфа в одних доспехах, на которых следы виднеются от многих битв, у него в руках меч, сделанный лучшим мастером и отменно наточенный, что перо на ветру разрубить можно. У него бесовский взгляд, от которого у самого Чонгука в глазах черти пляшут. Чонгуку двадцать четыре, перед ним соперник примерно такого же возраста, хорошо сложенный и умело владеющий мечом. С ним пришли только двое из его людей, остальных он не взял, а за спиной Чонгука вся его армия, которую он держит на готове, но не позволит им даже шаг сделать, потому что это неуважение к силе, которая перед ним стоит и скалится. Он ровно так же, как и Чонгук, не хочет уступать и рассчитывает на победу, поэтому Чонгук понимает, что разобраться с ним будет крайне тяжело, но он всегда пробует, даже если дело гиблое. Соперник оказывается ловким, он быстр и знает многие приёмы, но Чонгук не остаётся в долгу, его учила война, его учила ненависть, поэтому он, скрипя зубами, с силой отталкивает того от себя и замахивается с новым ударом, чтобы их мечи скрестились за уходящим солнцем, навеки запечатлев этот поистине легендарный момент, который точно будет описан в истории, может, переврут, скажут, что первый сразу победил, не дав шанса второму, но только солнце запечатлело, оно надолго запомнит лязгающий звук железа и два совершенно разных взгляда, в одном читается желание победить, во втором — победить победителя. Никто даже не смел шага сделать, выкрикнуть, чтобы посторонился, никто не предпринимал никаких попыток, потому что это не их бой. Смотря на уходящее солнце, Чонгук подмигивает своему сопернику, говоря взглядом, что заканчивать надо, он доблестно дрался, поэтому в следующую секунду Чонгук выбивает оружие соперника, ударяет локтём в подбородок и, нависнув с двумя мячами, втыкает их по разные стороны от сверкающих глаза напротив. — Ты мне нравишься, назови своё имя, — говорит Чонгук, рукой показывая своим людям стоять. — Что ты за правитель, что идёт на врага, даже не зная его имени, — кроваво улыбается альфа и облизывает губы. — У тебя много имен, кто-то даже Смертью тебя называет, но мне интереснее узнать твоё настоящее имя. — Я Аваз, — не сводит звериного взгляда, продолжает изучать, видит, как оскал появляется на чужом лице. — Отныне у тебя фамилия «Чон», а имя «Хосок», ты станешь не просто мне соратником, но и братом. И Хосок стал им. Доказывал в каждом новом бою, что достойно носит новую фамилию и готов прикрыть спину своему названному брату. Чонгук наконец-то обрёл брата, который его слушает, поддерживает и советы даёт. Он наконец-то кому-то стал доверять. Его враг другом стал. Лично каждую рану в бою Чонгуку обрабатывал, затыкал рот кувшином с вином, на ровне с ним победы праздновал и заслужил место подле него. Если альфы не было в столице, то Хосок занимал его место, именно Хосоку он позволял даже сидеть на его троне, что было всем непонятно, потому что он «приютил» непонятного альфу, который не смог защитить свои земли, своих людей, а сейчас командует ими. Но никто и слова не говорил, потому что все боялись, и если Чонгука боялись и уважали, то Хосока боялись и молились, чтобы тот жизни им сохранил. Альфа никогда не грезил трон друга получить, поэтому чаще всего принимал гостей в отдельном зале, к тому же ему не хотелось, чтобы Юонг лишний раз ему проклятия слал. Этот омега первый, кто не взлюбил альфу. Но Чонгук поклялся папе, что не посмотрит, что у них кровь общая, сможет и убить. Империя Чехеннем процветала с новым императором, который ничего, кроме походов не знал, поэтому его уже при жизни прозвали «Завоеватель», но Чонгук привык к другому, более привычному прозвищу «Харам», к нему оно прицепилось после первого похода, где он заставил живых людей сжигать на глазах у их семей, а после порубить да бросить собакам на съедение. Альфа никогда не церемонился с врагами, он уважал силу, поэтому если правитель поступает умно, то он сохраняет ему жизнь и присматривает, если тот проявляет к нему уважение, верно служит, то он поощряет его и к себе располагает, как тому казалось. Если же враг решил поиграть в героя и выставляет своих людей, чтобы себя защитить, то Чонгук никогда таких не жалел. У него в запасе было много пыток, которые он лично наблюдал и других заставлял смотреть. Только Хосок тот человек, который спокойно к этому относился и мог спокойно зажимать какого-нибудь омегу, затыкая ему уши, чтобы тот не слышал крики, или же попивать вино со скучающим видом, потому что он привык за долгие годы к методам Чонгука. Как-то один из правителей сказал, что когда одолеет Чонгука, то сделает из его черепа чашу, из которой будет кормить своих псов, ведь «не престало этому ребёнку указывать, что делать». И уже на следующий день правитель пал, а Чонгук кормил своих собак из его черепа его же мясом. Он знает своих врагов в лицо, каждого разгромить надеется, поэтому каждый раз, когда прибывает в столице, силами набирается, один на тридцать дней остаётся и собирается по новой. За эти тридцать дней к нему никто не приходит, только воду и хлеб приносят, чтобы с голоду не умер, а Чонгук не умрёт, даже если его лишат этой пищи, потому что желание жить в нём сильнее. Он начал обустраивать свой дворец, строительство которого долго ещё не будет окончено и на строительство которого уходит много средств. Столицу он переименовал, и назвал Эден, потому что Рай, а империя — Ад. Жизнь в Эдем не так страшна, как её описывают, Чонгук делает всё, чтобы столица процветала, привлекает мастеров из других империй, из завоёванных территорий пригоняет людей, чтобы те у него работали. Он ведёт активную международную торговлю, развивает связи, хотя с его образом жизни это трудно. Они привыкли постоянно быть в походах, но Чонгук всё равно вводит новые правила, потому что без основы, без развитой экономики он не построит сильное государство, поэтому строятся плантации, из-за обилия скота, экспортируются в другие страны меха, шерсть, мясо, но Чонгук не хочет, чтобы его страна только поставляла, потому что тогда станет зависимым от других, при этом не развив свой внутренний механизм. Он уделяет внимание искусству, он знает набожность своего народа, поэтому приказывает открывать храмы, не скупится и на внутреннем обустройстве. Он использует чужую силу, наёмную, для него завоеванные территории — дешёвая рабочая сила, которую можно перебросить к себе в империю и развить, потому что на землях, которые он подчиняет, находятся мастера, которые превосходят его, и он не кичится того, чтобы те обучали его людей, наоборот поддерживает подобное, ему нужен новый взгляд, опытные люди, которые бы помогли ему создать ту столицу, построить ту империю, которую он видит. Дворец он кардинально меняет, не хочет, чтобы хоть что-то напоминало ему об отце, поэтому приказывает убрать его статуи, лишает дворец броскости, ему нужна мера, чтобы вошедший не просто ослеп от красоты, но ещё и смог рассмотреть её, поэтому часть работы по дворцу он доверяет папе, которого пусть до конца и не простил, но долго злиться всё равно не мог. Этот дворец он готов отдать в личное пользование папы, пока его личный дворец ещё строится. Омега занимается лишь теми делами, в которые ему позволил совать свой «очаровательный носик», как любил повторять Чонгук. Юонг только после смерти супруга расцвел, будто помолодел на несколько лет, улыбаться чаще стал и начал позволять то, что для него было под запретом при муже. Он продолжает воспитывать Юнги и делать из него правильного омегу, потому что всё чаще, насмотревшись на брата, говорит, что тоже воином станет и воевать пойдёт, Чонгук даже ему меч подарил, который Юонг тут же спрятал и запретил омеге даже думать о нём. Омега заботится о своих детях, он очень переживает, когда Чонгук годами не возвращается домой, а стоит ему вернуться, как сердце родителя сжимается, на нём новые шрамы, взгляд всё тяжелее становится, он становится взрослее. Он уходит двадцатидвухлетним, приходит на три года старше. Он подчиняет себе каждого, его империя огромна, как и врагов, каждый нож в спину хочет воткнуть, и, если в столице его защищает омега, то в походах есть Хосок, и это, наверное, единственное, за что омега благодарен альфе. Его очень заботит, что Чонгук чаще остаётся один или с Хосоком, что ему уже столько времени не уделяет, но родитель не обижается, вытирает слёзы и сыну улыбается. Он отбирает для него лучших омег, гарем никогда не был полон таких красивых и разных лиц, Юонг был доволен своим выбором, а ещё его больше радовал аппетит сына, когда тот возвращался домой. Он надеется, что у альфы появится ребёнок, наследник, чтобы тот смог закрепиться официально, а то Тэхён продолжает точить зуб на трон. Чонгук успокаивается только спустя десять лет. Его долгие походы поубавились, он подчинил себе полмира, сделался его владыкой, но чем больше территорий, тем велика вероятность её потерять, тем больше врагов захочет ею завладеть, но альфа укрепляет рубежи, границы, старается сохранить всё в единстве. Он наконец-то может успокоиться, смерить пыл и позволить немного себе отдохнуть. Он очень скучает по своей семье, поэтому первое, что он чувствует, когда приезжает, руки его младшего брата. Юнги за эти годы подрос, ему шестнадцать, у него светлая улыбка, смоляные волосы, которые тот недавно немного подрезал и неимоверно большое сердце, в котором пока место есть для трёх человек. Омега очень привязан к брату, потому что тот любит его баловать, привозит самые красивые ткани, чтобы ему сшили лучшие наряды, омега любит украшения, поэтому Чонгук дарит ему камни, которых нет больше на земле, только на шее у Юнги. Он купается в его внимании, получает ласку, любовь, ест с его рук и обнимает до самого вечера. Юонг с горестью на сына каждый раз смотрит. Отмечает новые метки, которые на всю жизнь теперь с ним будут, еле держится, чтобы не показать, как больно видеть его таким. Он прижимает его к груди и позволяет паре слёз всё-таки скатиться, чтобы затеряться на затылке Чонгука. Альфа папу не расстраивает, выслушивает все его рассказы, налюбоваться не может. Он становится с каждым годом красивее, цветёт и радует своей улыбкой. Его длинные чёрные, как и у самого Чонгука, волосы аккуратно убраны в тугой хвост. Его наряды всегда прекрасны и нежны, он любит тёплые, нежные цвета, поэтому Чонгук старается ими баловать его. — Я распоряжусь, чтобы тебе ванну приготовили, чтобы… — начинает тараторить омега, но Чонгук его успокаивает. — Я всё равно здесь до вечера не появлюсь, пожалуйста, успокойся, — улыбается ему альфа. — Когда я вернусь, то мы можем вместе поужинать, хорошо? — Снова бросаешь папу, — делает вид, что обижается Юонг и отходит от сына, присаживаясь на софу. — И снова папа обижается, но я надеюсь, что он когда-нибудь поймёт, что его сын — воин. — Я понимаю, — кричит омега. — Но мне больнее каждый раз тебя отпускать, пойми это, Чонгук, я твой родитель, я переживаю за тебя, знаешь, как неспокойно бывает в столице, — слезящимися глазами смотрит на него омега. — Знаю, поэтому я здесь, — вытирает большим пальцем скатывающиеся слёзы. — Я наведу здесь порядок, не сомневайся во мне, — альфа целует Юонга в лоб и выходит, обещая вечером навестить. Я в тебе никогда не сомневался — остаётся неозвученным.