Сердце Монстра

Ушла одна эпоха, но появилась другая, появился новый правитель, который кардинально меняет все преобразования предшественника. Стало больше власти — появились новые возможности. Стало больше власти — жажда усилилась. И он постоянно её чувствовал, хотелось большего, хотелось умыться в этом бодрящем потоке, ему требовалось новое. Чонгук не уставал, за все эти десять лет, он только и делал, что строил, он давал всё, чтобы усмирить народ, чтобы улучшить их жизнь, он знал, что конфликт забудется, всё имеет свойство забываться, поэтому уже через пару месяцев все были довольны новым правителем. Чонгук радости не показывал, но в душе успокоился, это спокойствие и в империи наконец настало, он может не переживать, что произойдёт что-то страшное и он не успеет это потушить. Наоборот, всё налаживается, однако бдительность увеличивается. Отныне с ним все считаются, ставят его решение превыше своих и не вспоминают, что однажды этот мальчишка не представлял для них реальной угрозы. Они боятся познакомиться с его гневом, с его пытками, потому что Харамом его не просто так называют. Ему угождают, льстят и пытаются пробить себе место подле него, только Чонгук ни для кого его открывать не собирается, у него свои планы и решения. Власть у него абсолютна, чужих советов он не слушает и отстранил от себя мешающих людей. Все территории, что входят в империю, подвластны только ему, только он на них главный правитель, он стоит выше остальных. В столице полный порядок, его любят и уважают, хотя скорее боятся и уважают, именно любовь на страхе он и построил, своими пытками людей трястись заставил, каждому будто видятся его собаки, которые сжирают живых по команде хозяина, больше всего слухов о коллекции Чонгука. Говорят, что из черепа каждого непокорного правителя он делает себе чаши. Чонгук считает эти разговоры пустыми и шутит, что скоро его коллекция в тысячу перерастёт. Этим он хотел всем показать, что лучше не идти против него, тысячу раз подумать и уже тогда выдвигаться. Им прекрасно известно, что Чонгук уважает силу и готов даже миловать, но только небольшому количеству удавалось получить его милость. Один из них сейчас подле Чонгука, всегда за ним тенью ходит и ужас на окружающих наводит. Хосока знали, как карающую руку, знали, как хорошего воина, Чонгук знал его как верного брата, которого взял себе и теперь разделяет с ним свои горести и радости. Он позволял Хосоку больше, чем кому-либо, даже иногда говорил, что сам себе запрещает это делать, а Хосоку можно, у него больше привилегий. Альфа Чонгука уважает, благодарен за всё, что тот делает и как с ним обходится, он дал ему возможность на другую жизнь, которую он сейчас с радостью проживает, он бы и подумать не мог, что не сможет представить свою жизнь без него. Они знакомы так мало, но для них это так много, что каждый день проводят друг с другом, каждый раз удивляясь, встречая рассвет, потому что время друг с другом летит неимоверно быстро. Строительство дворца Чонгука закончилось в точно установленные им сроки, поэтому альфа был доволен, а когда увидел труды долгих лет, он приказал щедро вознаградить каждого, ему объясняли, что это только начало, на постоянные здесь работы альфа не был против, он хочет дворец, которого ещё не было в мире, хочет, чтобы он стал тем местом, куда он с радостью будет возвращаться и отдыхать после тяжёлых битв. Он постоянно приглашал новых людей, говорил им, что хочет видеть, те слушали и выполняли всё в точности, что им сказал господин. Он перенёс в новый дворец всё: и казну, и гарем, и свою любимую библиотеку. Каждый правитель, который должен был отправиться к Чону, знал, что ему преподнести в качестве основного подарка, поэтому сейчас у Чонгука огромная библиотека, которой могут позавидовать некоторые во всём мире. Есть много книг и про его предшественников, которые альфа с удовольствием читает. Узнав, кто такой Монстр и что он после себя оставил, Чонгук тысячу раз в голове проговорил, что любовь его сгубила, а его не должна, потому что он как плющ, разрастается, пускает корни и, только отдирая, понимаешь, как больно. Чонгук не хочет этого испытывать, травить свою душу бесполезным. Но он верит, что однажды вкусит настоящую и искреннюю. Юонг, который был рад за сына и который всячески в начинаниях его поддерживал, забрал старый дворец себе, объясняя, что преобразит его так, что Чонгук сам захочет туда вернуться. Только альфа возвращался туда только к родителю, который отказывался переезжать к нему, зато согласился Юнги, который готов был пойти на всё «только не слушать крики папы». Омега настоящее сокровище для Чонгука, он до сих пор продолжает его крохой называть, бережёт, всё равно боится за его состояние, ночью приходит и проверяет сон, аккуратно пальцем по носику проводит, улыбается ему и не нарушает сна, уходит. А то, что он теперь рядом, даёт Чонгуку больше возможности за ним наблюдать. Юнги невинен, он красив и он сражает своим взглядом целые отряды, сколько уже альф получило от него отказов — Юнги не знает, потому что их было настолько много. Всё, что бы он не попросил, Чонгук делает для него, иногда омега может специально это сделать, чтобы Чонгук попотел, чтобы Юнги подарок понравился. Он всегда получал от него много любви и ни с кем его не делил, его брат принадлежит только ему. Чонгук только улыбается и во всём соглашается, потому что отказывать Юнги — равно смерти.

***

Сегодня во дворце и во всей столице праздник, потому что Юнги исполняется семнадцать лет. Ему уже прислали множество подарков, но главный он ждёт, естественно, от брата, который до вечера во дворце не появится. Сейчас омега просто принимает поздравления, слушает нотации от папы, который на несколько дней приехал к ним и теперь говорит, что омеге пора задуматься, кто он на самом деле. Юнги и без намёков понятно, что именно хочет от него родитель, но выполнить просьбу не может. Что поделать, если в сердце живёт один недосягаемый альфа, к которому Юнги обязательно попробует подступиться, сказать всё, как есть. Сердце до сих пор предательски сжимается, стоит им оказаться вместе, Юнги за это себя ругает, но ничего подделать не может. Ему с ним плохо, плохо так, что дышать хочется, ощущать его ближе и ждать. Он увидел его рядом с братом, влюбился в его случайно брошенный взгляд, за нежное «Юнги» и за простой разговор. Омега в такие моменты считает себя самым счастливым, он уже чуть ли всё не распланировал, но с братом поговорить боится, он может такое не понять, но Юнги знает, что если хорошо постараться и приложить всю силу своего обаяния, всё возможно. Омега специально надевает наряд любимого синего цвета, потому что альфа любит этот цвет, делает себе аккуратный макияж и целый день проводит в ожидании вечера. Ведь если будет брат — будет и он. Сердце у Юнги бешено колотится, он проверяет всё по несколько раз, по новой просит уложить себе волосы, натыкается на папу, который его куда-то утаскивает. — И нравится тебе здесь? — спрашивает Юонг и сам поправляет непослушные волосы Юнги. — Да, всё лучше, чем с тобой, — шутит омега, а Юонг в изумлении даже рот приоткрывает. — Вот вы, мои дети, один сбежал и рад, а второй пропадает на своих войнах, — недовольно говорит омега, сворачивая с Юнги по коридору. — Но признаться, вкус у Чонгука отменный, — он рассматривает длинные коридоры, которые вовсе отталкивают и холодом не веют, наоборот, здесь чувствуется родное тепло. Он уже успел оценить часть дворца и только и мог, что поражаться его масштабом и красотой. — А Чонгук скоро будет? — отвлекает папу Юнги вопросом. Юонг пожимает на это плечами. Чонгук приезжает тогда, когда сам посчитает нужным. — Кто знает твоего брата, он же как засядет с Хосоком на разговоры, так до утра и не дождёшься, — вспоминая Хосока, Юонг даже рот кривит. — Понятно, — Юнги вида не подаёт, что ему грустно, а сам готов дрожать от нетерпения. Стоит брату приехать — Юнги скажет ему парочку слов, которые вряд ли тому понравятся, а ещё он наконец-то сможет увидеть его. Они заходят в покои Юонга и тот, вздыхая, валится на софу, прикладывая руки к вискам. Юнги улыбается, папа всегда таким был, он может быть несносным, жутко бесить, но и Юнги, и Чонгук его любят, ровно так же, как и Юонг своих детей. Он жизни своей без них не представляет, всегда всё для них делал и будет делать. — Как думаешь, какова вероятность того, что если я начну оскорблять Чонгука, он появится? — Юнги удобнее присаживается рядом с папой, поправляя наряд. — Я как знал, что про меня говорят, — омеги переводят взгляд в сторону и сталкиваются к стоящем со скрещенными руками Чонгуком. Юнги радостно пищит и в следующий момент уже привычно виснет на шее брата, то ли обнимая, то ли решив его задушить. Чонгук нежно касается его лба и поздравляет его. Он также здоровается с папой, который рад видеть сына не меньше. — Подарок мой где? — сразу спрашивает Юнги, Чонгук начинает смеяться нетерпению брата. — В конюшне он тебя ждёт, — ещё раз целует его альфа, прежде чем Юнги ускальзывает от него. — Кошмарная любовь к лошадям с детства, — качает головой Юонг и обнимает Чонгука. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — они оба присаживаются. Чонгук принимает решение дождаться Юнги, ещё раз поздравить его и отправиться к себе. — Я наконец-то смог со всем разобраться, сейчас единственное, что я хочу, — немного отдохнуть, — устало улыбаясь, говорит Чонгук, чем только убивает Юонга, его сердце папы не выдерживает мук за сына. — Мой хороший, — Юонг касается ладошкой его щеки и нежно поглаживает. Чонгук подносит миниатюрную руку к губам и еле касается пальчиков. — Я так за тебя переживаю, накручиваю себя, а ты возвращаешься и даже забываешь, что у тебя папа есть. — Я говорил тебе, оставайся здесь, — не понимает негодования родителя Чонгук. — Но кто-то «там мой дворец, оттуда не уеду», — альфу забавляет реакция Юонга, поэтому он смеётся. — Только и можешь, что смеяться над папой. Не стыдно, Чон Чонгук? — А не стыдно от меня за зря промышлять? — Юонг резко замолкает. Сейчас им предстоит тяжёлый разговор.

***

Юнги как сумасшедший нёсся в конюшню, уже забыв, кого он ждал. Он действительно с детства обожает лошадей, кроме того, он прекрасный ездок. Его лично Чонгук учил верховой езде, сейчас он от него мало чем отличается, так же хорошо держится и ловко управляет. У него ещё не было такого подарка, поэтому он очень хочет поскорее его увидеть. Омега перепрыгивает через ступени, сталкивается со слугами, снося их подносы, и выбегает на улицу, судорожно ища глазами тропку, ведущую к конюшне. Брат точно знает, как удивить, про все желания Юнги ведает, точно знает, что понравится. Омега наконец-то доходит до нужного места и замирает, потому что не в силах даже оторваться, ибо перед ним настоящей красоты животное стоит, мотает своей головой из стороны в сторону. Перед ним конь с белой гривой и хвостом, но бронзового окраса, у брата одни вороные скакуны, тут ничего интересного нет, но этот. Юнги даже пошевелиться боится, смотрит на прекрасное создание и еле ногами передвигает. — Красавец, да? — омега дёргается от неожиданности и натыкается на Хосока взглядом. Вот тот, кого он ждал, вот тот, ради кого он так красиво наряжался, ради кого готов был брата оставить. Он так близко, в паре шагов стоит и улыбается ему, а может и не ему, но омеге кажется, что именно к нему она обращена. Юнги смотрит и взгляда не отрывает. Хосок подзывает конюха и начинает ладонью водить по морде животного. Он что-то рассказывает Юнги, но тот молчит. Он рассматривает его, следит за каждым его движением. Он долго думал, как начать их разговор, когда они будут вместе, что спросить и как позволить настолько близко оказаться, но судьба уготовила ему другой поворот, теперь Юнги судорожно пытается придумать, что делать. Хосок выглядит свежо, на нём чистая одежда, он выбрит, а волосы убраны, он никогда не любил длинные волосы, поэтому периодически их стрежет, но когда Юнги был маленьким, он постоянно ему хвостики заплетал, но сейчас хочется другого. Сейчас Юнги уже вырос и смотрит на Хосока по-другому. — Как ты его назовёшь? — спрашивает Хосок, пока Юнги несмело протягивает руку и тоже начинает поглаживать. — Это было неожиданно, я не думал даже, но, — Юнги на минуту замолкает, обдумывая. — Может, Хайям? — Жизнь? — вскидывает бровями Хосок, а Юнги кивает, точно делая выбор. — Ты знаешь, что сегодня за праздник? — сощурив глаза, спрашивает Юнги. Он наконец-то нашёл тот вариант, который ему подходит. Он просит отвести Хайяма в стойло и хорошенько накормить, завтра он хочет его навестить. Он целует на прощанье животное и манит рукой Хосока за собой. Подарок очень понравился, надо потом брату большое спасибо сказать. — Как тут не знать, — усмехается альфа, следуя за омегой. — Весь мир знает, что у брата Чон Чонгука праздник. — И ты мне ничего не подготовил, — становится на камушек возле искусственного озера Юнги, таким образом становясь выше альфы. — Я вообще-то тебе такого шикарного коня нашёл, а ты, — улыбается Хосок и помогает Юнги держать равновесие. В лунном свете его фарфоровая кожа кажется ещё красивее. — Это не Чонгук? — удивлённо распахивает глаза Юнги и чуть ли не падает с камня, но ему не дают это сделать крепкие руки. — Его отчасти. Дьявол, что ты делаешь со мной, — выдыхает прямо в губы. — Я получу свой подарок, — Юнги и рта не даёт ему открыть, притягивает к себе настолько, насколько можно, и впивается в губы. Сам. Первый. И ему плевать, что альфа может отказать, сегодня не посмеет. Омега понимает, что нельзя, что неправильно, что это для обоих может стать концом, но он не отпускает его от себя, он получает всё, что хотел. Он чувствует его руки на своей талии, как те сильно её сжимают, горячий язык проникает в его рот, из-за чего Юнги неприлично громко стонет. Омега сильно сжимает его волосы, не давая шанса оторваться, не дать даже возможности воздуха глотнуть. Он впервые целуется, и это поцелуй с тем, кого он любит, кого так давно хотел и получил. Юнги послушно приоткрывает рот, хитро улыбается и отдаётся ощущениям. Определённо, это лучший его подарок за сегодня, самый настоящий и долгожданный. Хосок ненасытный, он горячий, он грубый, нет ни намёка на нежность. Альфа целует долго, мокро, также не давая возможности отстраниться. Если их кто-то увидит, то это будет катастрофа, Хосок точно не выживет, Чонгук Юнги любит, поэтому не тронет, но Хосок, его самый верный человек, погибнет, потому что такого альфа не прощает. Хосок знаком с ним несколько лет, ему всегда нравилось наблюдать за чересчур активным омегой, который от брата не отлипал и всегда был подле него. Он стал ему таким же другом, как и Чонгук, Хосок никогда не смотрел на него, как на своего омегу. Альфа видит его красоту, понимает его намёки и ему нравятся его прикосновения, но он не может себе позволить этого, потому что это запрет. Юнги — запретный плод, ему нельзя не только касаться, но и пробовать. За этот поцелуй сегодняшний альфа себя не простит, карить всю жизнь будет и умолчит от брата своего свой поступок, ибо не столько за свою жизнь боится, как за Юнги. Он пытается оторваться от сладких губ, но не может, не может сделать больно омеге, пока тот вертит им как захочет, пока тот прижимает его к себе и думает лишь об одном, что он его. Юнги маленький, поэтому Чонгук его ласково крохой зовёт, у него непослушные смоляные волосы, он субтильный, нежный, фарфоровый мальчик, которого только тронь, трещины пойдут, а заделать их почти невозможно. И Хосок знает, что именно он и послужит причиной этих трещин. Он не может себе позволить предать брата. Именно мысли о Чонгуке и предательстве заставляют Хосока отстраниться. Юнги облизывает распухшие губы, переводя дыхание после сумасшедшего поцелуя, пока Хосок о чём-то быстро думает. — Хосок, — Юнги касается его плеча, но тот отстраняется, снимает Юнги с камешка и ставит на землю. — Ничего не говори, — снова продолжает Юнги, — всё нормально, — омега ещё раз, но только уже на цыпочках, приподнимается и чмокает альфу в щёку, подмигивая на прощанье. Это был лучший подарок, Юнги больше не нужно. Только он не знает, с каким грузом оставляет альфу. Он радостный возвращается к Чонгуку и папе, первый, оказывается, остался его дожидаться. — И как тебе подарок? — вставая, спрашивает Чонгук. Юнги отстраняется от его рук и плюхается на подушки, притягивая к себе поднос с едой. — Я жду от тебя подарок, — закидывая финик в рот, говорит Юнги. — Не понимаю, — хмурится Чонгук. — Это подарок от Хосока, не от тебя, поэтому жду завтра свой подарок, — Чонгук тут же успокаивается, значит, омега пересёкся с Хосоком и тот ему всё рассказал. — Хорошо, мой господин, как прикажете, — альфа шуточно кланяется, желает папе добрых снов и выходит. Как он и сказал, он хочет отдохнуть. — Ну и куда он ушёл? — недовольно дует губки Юнги. — Отдыхать, — тяжело выдыхает омега и тянется за горсткой арахиса. У него был тяжёлый разговор с сыном. — Ага, небось с Наилем трахаться, — Юонг от такого заявления давится. — Это что за слова? — возмущается омега. — И что с твоими губами?

***

Наиль действительно был омегой, которого Чонгук почти постоянно, как вернётся, к себе звал и больше времени проводил. Ни у одного омеги не было такого положения, как у него. Он получал самые красивые подарки, любил их надевать и показывать тем, у кого навсегда закрыт доступ в покои Чонгука. Мало того, что красив, так ещё и умён. У него тёмные длинные волосы, которые он редко заплетает, пока окружающие наблюдают за его красотой. Кроме того, омегу считают колдуном, потому что за столько лет у него соперников так и не появилось, они все трагически умирали, он смог подружится с Юонгом, что почти невозможно у омег, потому что Юонг строг к каждому. Он считается всеобщим любимчиком, постоянно в центре внимания и обожания. Когда Чонгук возвращался во дворец, то все знали, что эту ночь первый в покои войдёт именно Наиль, ему даже приглашение не нужно, он и так знает, что Чонгук будет его ждать, но он не рискует, всё равно сидит и ждёт, когда за ним придут. Так и происходит. Чонгук получил его в подарок. Один из правителей сказал, что «пора в твой гарем добавить истинную красоту», и Чонгук бы его тут же казнил, потому что самые красивые омеги обитают у него, пока не увидел Наиля. Его мало было показать, его надо было именно представить, чтобы он себя зарекомендовал, а привёзшего его не убили на месте. И он произвёл приятное впечатление. Он был в красном полупрозрачном шёлке, глаза прикрыты и подкрашены, а на руках и талии звенят украшения. Омега медленно, не сводя своего змеиного взгляда от глаз Чонгука, легонько подтанцовывая, крался к нему, демонстрируя свою гибкость и грациозность. Он нёс, «главный» подарок императору в своих руках. Оказавшись рядом с Чонгуком, омега медленно, так же не отводя взгляда, опустился на колени, склонил голову и передал альфе золотую шкатулку, в которой оказались лежать жемчуга. Чонгук «основной» подарок принял, но и от второго не отказался. Теперь он постоянно греет его постель и может позволять себе чуть больше, чем другие омеги. Он купается в нежности самого могущественного властелина мира, он тот, кого уже столько времени никак не могут убрать с дороги и пробить свою. Омега не позволит никому приблизиться к Чонгуку, потому что он только его. Вот и сегодня омега был готов прийти к нему, надел любимый Чонгуком красный цвет, повесил украшения, сам про себя усмехаясь, что с него всё это сдерут. Так и получилось. Наиль только и успел сказать, как соскучился, как тут же начал показывать, насколько сильно. Чонгук его не щадит, всего до капли выжимает, но омега и не просит нежничать с собой, любая близость с господином— большой для него подарок, поэтому он потерпит. Он делает всё, что нравится Чонгуку в постели, он выучил его досконально. Он зарывается пальцами в его волосы, раскрывает шею для поцелуев, приподнимается, чтобы получить новые удовольствия и ощущения. Наиль лежит на животе, согнув ноги и виляя носками в воздухе, пока Чонгук внимательно его слушает. Омега приподнимается, берёт губами дольку винограда и наклоняется к Чонгуку, тот сразу же прижимает того к себе и набрасывается на сочные губы, виноградный сок стекает по подбородку и Чонгук его тут же слизывает. После насыщенного и долгого поцелуя, омега ложится Чонгуку на грудь и начинает аккуратно водить по ней пальчиком. — Вас так долго не было, я скучал, — Чонгук неторопливо поглаживает его по волосам, пропуская пряди меж пальцев. — Вы снова скоро меня бросите? — поднимает грустные глаза на альфу омега и ждёт. — Ты же умный мальчик, должен понимать, что я не просто так пропадаю, — хмурится Чонгук, и Наиль уже придумывает, как выйти из этой ситуации. — Конечно, мой господин, — хитро улыбается омега и седлает его бёдра. — Именно поэтому я буду вас ждать, — омега обхватывает ладонями его лицо и целует первый. До самого утра омега будет срывать голос, чтобы потом утром, еле продрав глаза, наблюдать, как Чонгук одевается и уходит, не забыв подарить утренний поцелуй.

***

У Хосока ужасное настроение, после недавнего, он с Юнги больше не виделся, хотя надо бы, чтобы всё прояснить и объяснить. Он не будет скрывать своего влечения к омеге, он действительно ему симпатичен, Юнги именно тот, кого бы он с радостью бы сделал своим, но он не может даже представить, что между ними что-то может быть. Он самый ближний человек Чонгука, а Юнги его брат, он точно не обрадуется такой связи, предать брата он не сможет. Омега для него младший брат, которого он раз увидел и полюбил, он видел, как Чонгук к нему относится, как любит и желает только лучшего. Хосок не может здесь встать, поэтому лучше он будет держаться от омеги подальше, впредь не позволять похоти застелить его разум, потому что следующее такое действие может стать последним. Альфа уверен, что Чонгук уже ищет Юнги пару, потому что тому уже исполнилось семнадцать, и Хосок явно не является его будущим мужем. Альфа доходит до своего кабинета и замирает в дверях, на его столе сидит Юнги и мотает ногами, поедая при этом яблоко. Завидев Хосока, Юнги откладывает его и спрыгивает. — Наконец-то ты пришёл, я уже думал… — Что ты здесь делаешь? — перебивает его альфа, Юнги хмурится от неприятного тона альфы и отходит назад. — Не разговаривай со мной так, — так же холодно ему отвечает Юнги. — Я к тебе с поручением от Чонгука, но видимо, ты его не исполнишь, — омега отталкивает грубо Хосока и собирается уходить, когда вопрос летит в спину: «что за поручение?». — Я хотел выйти прогуляться, пошёл к Чонгуку, чтобы он вместе со мной погулял, но тот оказался занят и сказал, что «возьми лучше Хосока, так мне спокойно будет». Но ты не хочешь, плевать, возьму стражу, — пожимает плечами Юнги и выходит. Он слышит, как Хосок тяжело выдыхает и идёт следом за ним. — Ты же знаешь, я могу проверить, говоришь ты правду или врёшь, — пытается достучаться до него Хосок. — Я это прекрасно знаю, Чон Хосок, жаль, что ты до сих пор не понимаешь, когда я лгу, а когда говорю правду, — грустно отвечает омега, медленно спускаясь по ступеням. Уже у самого выхода, он вдруг поворачивается к Хосоку и говорит: — Слушай, я вижу, что тебе некомфортно, поэтому иди и занимайся своими важными государственными делами, а я возьму других. Ты слишком давишь на меня, — Юнги хлопает его два раза по плечу и упархивает. Но он не рассчитывал на упёртость Хосока, ибо тот всё равно идёт следом. — Ты же знаешь, если Чонгук приказал — я выполню, — объясняет, а Юнги закатывает глаза. — Конечно, ты же его верный пёс, из «чаши» ещё не пил? — сам непонятно на что злится Юнги и с силой пинает камешек под ногами. — Если надо, то выпью, — спокойно отвечает Хосок, чем ещё больше злит Юнги. Он нарочно отходит от него подальше, чтобы даже рядом не ощущать. От недавнего Хосока и следа не осталось. Такая же глыба льда, что и все эти года, пробиться в неё невозможно, почти нереально. Они идут молча, точнее Хосок, ведь Юнги подходит к каждой лавочке и принимается рассматривать содержимое и почти везде он что-то покупает и отдаёт это не слугам, а Хосоку, таким образом мстя. Альфа всё терпит, он точно уверен, что Чонгук отдал распоряжение о сопровождении Юнги, поэтому он потерпит. Омега выглядит немного грустным, но собирается воедино стремительно. Он рассказывает Хосоку про любимые места в столице, куда обычно ходит, альфа делает вид, что слушает, а сам в своих мыслях пропадает. Он ни разу в своей жизни не ошибался, а пару дней назад сам себя начал закапывать. Кажется, что Юнги комфортнее с ним, чем ему. Этот омега ходячий лучик счастья, который горя не знает, что неудивительно, ведь Чонгук делал всё, чтобы брата уберечь только. Юнги наглый, высокомерный, эгоистичный, но при этом в нём больше прекрасного. И омега всегда получает того, чего хочет, даже кого. Он не может сделать ему больно, не может горькую правду сказать, что больше смотрит на него как на ребёнка, которого он призван оберегать, но ни как на предмет своего воздыхания. Представить страшно, что будет делать Чонгук, если узнает о случившемся. Он сначала вида не подаст, будет ждать, пока Хосок сам ему всё расскажет, а если тот продолжит молчать и не расскажет, то пытка для Хосока будет страшнее, чем могла быть. Юнги могут признать опороченным и никто не захочет взять его замуж, хотя Чонгук хорошенько постарается, а вот для Хосока правда равняется белой рубашке и хорошо заточенного меча, потому что он предал больше, чем императора, он предал своего брата. — Ты слушаешь? — вырывает Юнги из мыслей, альфа поднимает на него глаза и видит, как Юнги держит два разных подсвечника. — Какой из? — Бери тот, который тебе нравится, — отмахивается альфа, ещё ему не хватало советы давать, какой лучше. — Свинья, — шепчет Юнги, но Хосок всё равно всё слышит и переспрашивает его. — Говорю, спасибо тебе, Хосок, — широко улыбается омега и просит упаковать правый. Всё-таки зря Чонгук приставил именно Хосока к нему. Юнги думал, что прогулка будет приятной, а в итоге он стоять рядом с ним не может, а описать это не в силах даже. Юнги сначала обрадовался, что именно Хосок пойдёт с ним, но сейчас очень сильно жалеет об этом. Альфа не смотрит, не обращает на него внимание и полностью игнорирует. Юнги понимает, что ему может быть не по себе из-за случившегося, но ведь это уже произошло и ничего не изменить. Изменить и Хосока нельзя. Снова в ледяную глыбу превращается. Юнги думал, что поцелуем хоть что-то заставит в нём поменяться, но, как оказалось, всё тщетно, потому что Чон Хосок остался прежним. Пока Юнги может, он не оставит попыток, ведь точно уверен, что и в Хосоке брешь можно пробить, что он ещё сам к нему придёт. Юнги влюбился в него до беспамятства и навсегда. Теперь Юнги с этим жить. Как ни странно, но всё проходит гладко, в какой-то момент даже Хосок поддерживает разговор с Юнги, ободряет его, ведь тот начал рассказывать, что папа пристаёт к нему с очередным женихом, а омега шутит, что пока сердце Чон Хосока не получил, ни за кого не выйдет и не посмотрит даже. Хосок шутки не оценил и снова замкнулся. Кажется, пора ломать фарфорового мальчика, иначе потом будет уже поздно. Омега благодарит Хосока у ворот дворца, когда к ним подходит стражник и докладывает, что Чонгук срочно вызывает Хосока к себе. Альфа прощается с Юнги и удаляется, пока тот пытается собрать себя воедино. Он на ватных ногам плетётся к себе, отдав слугам свои покупки. Несколько часов с Хосоком вечностью показались, в которой Юнги то умирал, то воскресал. Он видит и понимает, что неинтересен альфе, но от этого интереснее ему становится. Неужели он может вот так вот остановиться? Юнги достаёт нужные вещи, просит набрать себе ванну, чтобы расслабиться и чтобы немного отвлечь свои мысли. В конце концов, если так и дальше пойдёт, то он может попросить Чонгука, немного поплачет, пообижается — брат согласится. Ведь он всегда соглашается.

***

Чонгук быстро окреп, у него появились ближние люди, которым он доверяет, в том числе и в других землях. С ним считались, его уважали и боялись. Он мог и умел оказывать помощь, но всегда за неё надо было платить, а кто не мог, Чонгук просто уничтожал, ведь он оказал им услугу, предоставил свою помощь. Кто-то просил её, чтобы проверить, настолько страшен Харам, как его рисуют, кто-то действительно в ней нуждался. Только один раз Чонгук сделал исключение и сам предложил помощь правителю империи Ашур. Он не мог видеть, как доселе крепкая и могущественная империя разваливается под натиском врагов, поэтому выслал своих людей к их императору с предложением, но тот отказался, а Чонгук настаивать не стал, тем лучше было для него, ещё одна территория сможет войти в состав его империи, но всё изменилось спустя год, когда правитель сам пришёл к нему и попросил помощи. — Ты отказывался от неё, — наливая в кубок вина и передавая его альфе, напоминает Чонгук. — Не я, а мой брат, что очень глупо, я отделился от империи, теперь он правит ею и разваливает ещё больше, у меня есть войска, но их не хватит, чтобы разбить его, поэтому я подумал, что придя к тебе, я смогу получить помощь, ведь ты её уже обещал, — заканчивает альфа и ставит допитый кубок на стол. Чонгук внимательно на него смотрел, пытался обман уличить, но не мог никак найти, сам с собой спорил, просил у себя совета. — Да, я посылал помощь в Ашур, но ты ведь отделился, значит, ты не принадлежишь этой империи, — скалится альфа, видя, как собеседник начинает злиться. — Что ж, твоё право, только я пришёл на мирных началах, ты не думал, что победив, я пойду на тебя? — сощурив свои глаза, спрашивает альфа. Чонгук вскидывает бровями, удивляясь. — Я верю в тебя, я вижу это, ты пришёл сюда, чтобы просить воинов, а сейчас говоришь, что справишься сам, мне нравится, — довольно улыбается Чонгук и просит себе налить вина. — Я отправлю помощь, но уже когда ты станешь императором. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — качает головой альфа и встаёт с места. — Было приятно увидеться с тобой лично. Жди вестей, скоро на одного соперника у тебя станет больше. — Или брата, — хмыкает Чонгук и провожает альфу. Друзей среди правителей у него не было, разве что один. Ким Намджун. Именно тот альфа, который пришёл к нему и просил, а уйдя, принёс себе в два раза больше. Чонгук вселил ему уверенность, более того, он действительно помог ему войсками, но после, те помогли разбить остатки вражеских войск, отправить их далеко за границы империи, открывая для нового императора дорогу. Такую помощь Намджун не забыл, отправил подарок Чонгуку в виде кольца с уроборосом, которое Чонгук до сих пор не снимает и дорожит им. Намджун оказался хорошим и верным товарищем, который мог всегда прийти на выручку. Чонгук встретил его в дорогой одежде, с перстнями на пальцах, а перед ним был Намджун, который ничем не отличался, имел жалкую кучку воинов за спиной и желание вернуть себе трон. Но когда они встретились во второй раз, Чонгук уже выглядел на его фоне как оборванец. Перед ним стоял сильный воин, в его дворце было полно богатства прекрасного, а сам он выглядел как человек, который впервые осуществил свою главную цель и останавливаться не собирается. Чонгук получил от него недавно ответ, он просил того приехать, чтобы кое-что обсудить, Намджун предложение принял и уже со дня на день должен прибыть. Альфу беспокоят его соседи, те слишком долго молчат, обычно это никогда хорошим не заканчивается, а когда засланные на те земли шпионы принесли весть, что правитель тех земель собирает под своим началом войска и агитирует народ других земель на свержение власти Чона, терпение закончилось. И всё бы ничего, Чонгук бы и сам справился, но никогда на юге правитель Пак решает, что пора прекратить платить установленную для него дань и желать отделиться и снова стать независимым, поэтому, чтобы нейтрализовать сразу двух, Чонгук и обращается за помощью к Намджуну, чтобы тот был занят соседями с севера, пока он пойдёт на юг. Он сначала думал отправиться на север самому, но передумал, когда вспомнил, кто у Пака обитает. За первым сыном он не успел, зато успеет за вторым. Чонгук лишит его всего, что тот нажил, тот ещё пожалеет, что пошёл против него и начал за спиной сговариваться. Чонгука отвлекает стук в дверь, поэтому он откладывает бумаги и просит подошедшего войти. Хосок не заставил себя долго ждать, он пришёл почти сразу, как Чонгук за ним посылал. — Ты хотел меня видеть, — осматривая комнату, говорит Хосок. На полу и стене Чонгук прикрепил две карты, ещё несколько лежат на его столе. — Да, хотел сказать, что ты мне кое-что недоговариваешь, — Хосоку на секунду кажется, что Чонгук всё узнал, но потом, завидев его реакцию, понимает, что дело в другом. — Дай угадаю, ты насчёт Пака? — Чонгук довольно кивает и удобнее присаживается на стуле. — Да, интересно, почему я узнаю это не от тебя лично, — сощурив глаза, интересуется Чон. Хосок пожимает плечами и облокачивается о стену. — Сказал не я, но мои люди, — поправляет его Хосок. — Ладно, ты занимался моим братом, это важнее. Как он, кстати? — Нормально, — спокойным ровным тоном отвечает Хосок. Если Чонгук что-то заподозрит, то это конец начала. — Небось меня оскорблял, ладно, я привык, — улыбается Чонгук, вспоминая недовольное лицо Юнги. Альфа разминает шею и встаёт, прося Хосока идти за собой. — Намджун едет? — спрашивает Хосок, когда закрывает дверцы, ведущие на просторный балкон. Чонгук кивает, оперевшись на парапет руками. Хосок подходит и останавливается рядом, прослеживая взглядом за Чонгуком. — Мне вот интересно, что же сделала башня Адалет одному из моих предшественников, что он решил её снести? — Хосок пожимает плечами, не зная ответа. — Это было распоряжение его супруга, ведь он потерял своего мужа, и, чтобы это место не напоминало ему о их любви, приказал убрать. Странно, если бы я нашёл такую любовь, то наоборот старался сохранить все памятные с ним места, — не отводя взгляда от бесконечности впереди, говорит Чонгук. — Ну, у тебя же муж не умирал, откуда тебе знать, — хмыкает Хосок. — Я бы даже смерти не позволил его забрать, — тяжело выдыхает Чонгук, будто те события были как-то связаны с ним. — Женись тогда, — смеётся над братом Хосок, получая взгляд, полный ненависти. — Ты как папа, тот тоже заладил, что уже пора, а я говорю, что у меня империя ещё не отстроена, но ему плевать. — Ну он заботится о тебе, как родитель, его беспокойство понятно, он хочет тебе только лучшего, а ты постоянно делаешь всё наоборот. — Ты ненавидишь моего папу, но всегда защищаешь его, — бьёт слабо в плечо Хосока Чонгук и начинает смеяться. — Я его не ненавижу, просто он меня недолюбливает, — поправляет его альфа. — Так что, Чонгук, когда мужа себе найдёшь? — Чонгук резко ударяет Хосока в живот и не позволяет пару минут ещё разогнуться. Достойно наказал. Дальше альфы в спокойной обстановке обсуждают будущие планы, ждут приезд Намджуна и думают, что он им привезёт. Чонгук рассказывает про свою идею, Хосок полностью с ним соглашается, говоря, что лучше плана не придумать. Ещё несколько часов они спорят над тем, как лучше построить войска, решают всё компромиссом. Они напрочь забывают об ужине и только и делают, что спорят, когда весь дворец начинает затихать. Чонгуку очень нужно удержать эти территории, потому что это хороший путь для торговли, тем более туда можно сбывать свои товары и в целом развивать торговлю, поэтому он прикладывает все усилия. Дальше они решают, что делать с севером, Хосок говорит, что неплохо бы и ему с Намджуном отправиться, но Чонгук запрещает, полностью доверяя альфе, Хосок больше не спорит, соглашается. В конце концов, они оба отвлекаются на стук в дверь. Чонгук только вспомнил, стоило ему увидеть Наиля, что пригласил его для ночи. Омега склоняет голову, кланяется и Хосоку, пропуская его на выход. И стоило тому уйти, как порхает к Чону, усаживаясь на колени альфы. — Мой господин, — шепчет на ухо, и тело начинает потряхивать от чужих прикосновений. — Я совсем забыл, что вызвал тебя, — целует в приоткрытое плечо Чонгук. — Я могу вернуться, чтобы вы продолжили дальше работать, я ни в коем случае не хотел отвлекать вас, простите, — омега опускает голову и ещё раз просит простить его. — Прощу, обязательно прощу, — альфа берёт его за подбородок и накрывает его губы своими, начиная грубо целовать. Омега победно улыбается, обвивает шею Чонгука руками и даже не ойкает, когда тот с ним на руках, не размыкая поцелуя, несёт его на кровать. — Как же я вас хочу, мой господин, — облизывает мокрые губы Наиль и тянется за новым поцелуем, тут же получая его, мешая Чонгуку снять с себя рубашку. Он вновь припадает к манящим губам и не даёт омеге вырваться из плена своих рук и животного поцелуя. Он вдоволь отдохнул во дворце, теперь пора решать важные вопросы империи.

***

Чонгук встречает Намджуна не во дворце, а на поле, где проводил очередные учения для своих воинов. Он как раз выходил из шатра, когда ему доложили о приезде. К нему шёл высокий, крепкого телосложения альфа с каштановыми волосами и драконьими глазами, за которые Чонгук так его и прозвал. Тот нарочно надел на себя только лучшую одежду, дорогие меха, большие перстни на пальцах и величественная походка — всё выдаёт в нём императора. Чонгук же, поправив свою кожаную накидку, идёт в сторону друга. — Зима закончилась, а ты всё из шубы не вылазиешь, — смеётся Чонгук и расставляет руки в стороны. — Я же знал, куда еду, надо соответствовать, — альфы крепко обнимаются, после чего Чонгук начал оценивать вид Намджуна. — Чёрт, тебе не жарко ли? — трогая мягкую шерсть, спрашивает Чон. — Здесь на поле такая жара, что разденешься до максимума, — смеётся над ним альфа. — Ты знаешь, где я могу только раздеться, — подмигивает Намджун и здоровается с подошедшим Хосоком, на рукаве у которого виднеется свежая рана. — Мы ещё на поле битвы не были, но уже решил истечь кровью? — Хосок обращает внимание на свою руку и прикладывает какую-то тряпку к ране. — Я смотрю, мы ещё не на охоте, зато ты весь в зверье, — отвечает ему Хосок. Перепалку заканчивает Чонгук, которому лишние ссоры в стане не нужны. — Ты давай обработай раны, пока я расскажу Намджуну наш план, — Хосок кивает, кидает уничтожающий взгляд в сторону Намджуни и уходит. — Никогда мне не нравился, — выдыхает альфа и заходит в шатёр Чонгука. — Главное, чтобы мне нравился, на остальных мне плевать, — спокойно отвечает Чонгук. — Ладно, давай просвещай, что от меня требуется, — Намджун снимает свою шубу, кладёт её на ближайший стул и подходит к Чонгуку. — Я что, зря всё подробно тебе расписывал? — хмыкает Чонгук, а Намджун просит не ёрничать, а рассказывать. — Через пару дней ты выступишь на север, конечно, я не оставлю тебя без своих воинов, ты урегулируешь конфликт, который очень скоро может перерасти в катастрофу, мне нужно, чтобы ты максимально покарал правителя и лично доставил мне его голову, — скалится Чонгук, предвкушая, как из черепа сделает ещё одну чашу и накормит своих псов. — А ты же? — Намджун нисколько не удивлён, потому что у Чонгука это норма. Огромные полчища его воинов вселяют страх, во главе войска лично он, ведёт за собой своих карателей, чтобы напоить кровью. Его представляют с двумя рогами, не лишая и его коня длинного страшного рога. Кто-то зовёт его Смерть, кто-то Монстр, а ему привычнее Харам. Он не страшится своих врагов, ибо наводит ужас на каждого. Ему не страшно лить реки крови, потому что сам в ней плавает. Ему не больно убивать целые семьи, потому что он не милует. — Я отправлюсь к Паку, потому что этот старик задолжал приличную сумму, которую я хочу вернуть в государство, — Чонгук отвлекается на вошедшего хмурого Хосока, который так же подходит к альфам. — У него младший сын, говорят, очаровательный, — будто бы просто так замечает Намджун, косясь на Чонгука. — О, насчёт младшенького у меня вообще отдельные планы, — скалится Чонгук, вспоминая свой план. — Неужели себе заберёшь? — удивляется Намджун, Хосок на подобное хмыкает. — Неужели я настолько ужасен, что подбираю всякий мусор? Нет, на этого пацана будет кое-что другое, ты же знаешь, сколько пыток у меня в запасе. — Тогда я ему не завидую, — смеётся альфа, и они все вместе обговаривают общие дела. По итогу всё равно решают, что Хосок поедет с Намджуном, потому что вскрылись некоторые факты, поэтому и сил придётся приложить куда больше, чем требовалось. Чонгук после длительных разговоров предлагает поесть мяса у костра и немного расслабиться, Намджун отмечает, что если он хотел расслабиться, то стоило идти в другое место, или же возвращаться во дворец. Чонгук, смеясь, обещает, что обязательно окажет альфе лучший приём, когда они вернутся во дворец и, конечно, предоставит красивых омег, чтобы тот смог расслабиться. Альфы наедаются жареным мясом, Намджун делится историями о недавно прошедшем конфликте, в котором он принимал участие. Хосок заявляет, что он ничуть не удивлён, ибо Намджун везде, где кто-то собачится. Хосоку прилетает грязной салфеткой, и Намджун продолжает рассказывать. Их разговоры не смолкают до самого рассвета, они много пьют, мало едят, Намджун не перестаёт доставать Хосока, который уже открыто говорит, что убьёт его, когда они вместе отправятся в поход. Чонгук просит убить его только после удачного завершения. Расходятся они только с вошедшим солнцем, и только для того, чтобы собраться и начать новые сборы и обсуждения. Теперь он готов заполнить этот мир грехом.

***

Омега видит перед собой страшные полчища, будто саранча. Они окружают его, берут в кольцо. Он пытается закрывать глаза, чтобы не видеть весь этот ужас, но его удерживают силой, не дают зажмуриться. Пыль нещадно летит в глаза и раздражает, слёзы сами текут из глазниц, но всё прекращается так же, как и началось. Быстро. Шум стихает, руки отпускают и он видит его. У него нет лица, бездонный капюшон скрывает это, но видит его рога и страшного коня, от каждого движения которого пар из земли выходит. Он видит его глаза. Красные, прошибающие душу глаза, которые смотрят прямо на него. Он будто душу забирает себе, а омега противится, не хочет даже близко подступать к нему, разворачивается, чтобы бежать, но натыкается на тысячи таких же воинов. Он замирает в немом ужасе и поздно осознает, что чья-то холодная рука ложится ему на плечо, слабо сжимая. Он пришёл за ним.